My blades and my mind are as one.

      Сегодня я спала очень беспокойно. Сновидения были тяжелыми и не приносили никакого удовольствия, как обычно бывает с приятными, заурядными снами. Но такие сны снятся людям, чья жизнь - круговорот каждодневных событий, людям, чья жизнь проходит словно в муравейнике, чего нельзя сказать обо мне.       С того момента, как я попала в этот храм и стала изучать псионику, все мое существование связано лишь с получением новых знаний, развитием себя и своего интеллекта. Каждый день - новый этап моего совершенствования, хотя, впрочем, не только моего. Все, кто обучаются и живут здесь, находятся в храме ради самосовершенствования.       Проснувшись, первым мне на глаза попался потолок моей кельи, но за то время, что я здесь обитаю, он уже стал родным и ничем не мог меня удивить. Не без труда я села на кровати, оглянулась вокруг. Ничего нового, достойного моего внимания. Первым делом подойдя к небольшому окну, взглянув на улицу, я испытала двойственные чувства. За окном был дождь. Я начала собираться, попутно размышляя. Дождь… Он приносит мне положительные эмоции. Когда, как не в дождь, приятнее всего сидеть в библиотеке храма, зачитываясь древними писаниями? Но в то же время в непогоду я лишена возможности бродить по прилегающей к храму чаще, наслаждаться шумом деревьев, скрипом, скрежетом, стрекотом и прочими звуками, сопровождающими жизнь леса.       Дождь капал все сильнее. Крупицы воды, мерно окропляющие почву, начинали сливаться в один поток, струящийся с мрачного, свинцового неба. Сверкающая временами молния, освещала библиотеку, отчего та, казалось, мерцала как перегорающая лампочка, ярко-голубым светом, слепящим, страшным. Раскаты грома были настолько сильны, будто на небесах кто-то зажал клавишу исполинского органа.       От очередного оглушающего звука, будто бы обозначающего гнев богов, я вздрогнула. Вдохновляющая погода сменилась тем, что не может внушать ничего, кроме страха. Все послушники разошлись по своим кельям, одна я сидела на холодном каменном полу среди купы книг вокруг. Меня, казалось, ничто не могло отвлечь от упоительного чтения очередной книги.       Неожиданное ощущение тяжелой ледяной руки на плече заставило меня негромко вскрикнуть. Страх не позволял мне обернуться, услышав позади себя грубый, басистый голос: - Поднимайся и иди за мной. Не медли, я тебя уговаривать не буду.       Вопреки всем своим желаниям я обернулась и увидела перед собой, видимо, человека чуть выше среднего роста, в полностью темных, мрачных одеяниях, прилипающих к телу, из-под которых при вспышках молнии сверкали тяжелые серебристые доспехи, чье лицо было сокрыто капюшоном. Под его ногами были грязные слякотные следы обуви, с одежд стекала прозрачная вода - он только не так давно пришел в храм. У входа в библиотеку стояло ещё двое, выглядевших аналогично. Они казались мне братьями-близнецами, практически не отличающимися друг от друга. Решительность его движений и тон голоса не оставляли мне права выбора, что породило во мне возмущение. Да кто он такой, чтобы указывать куда и с кем мне идти? Какого черта он оторвал меня от чтения? Страх отступил на задний план и дал волю негодованию.       Резким движением я скинула его руку со своего плеча и начала говорить в довольно грубом тоне: - Я не собираюсь никуда идти. Уходи отсюда вместе со своими товарищами. Вам здесь не рады.       Мой ответ нисколько не удивил этого человека. Он пожал широкими плечами, вытянул одну руку в мою сторону и сжал кулак. Вначале мне показалось это жестом неуважения, злость начала стучать у меня в висках. Подобные приступы агрессии для меня не новы, их может спровоцировать любая, по-моему мнению, оплошность со стороны собеседника. Неожиданно я ощутила боль в висках, и мой внутренний голос закричал. Это была чистой воды магия, о которой я многое читала, изучая библиотеку храма. Магия внушения, подвластная далеко не каждому, разрывала меня изнутри, заставляя повиноваться воле этого человека. Но в данный момент, она лишь заставила меня обхватить голову руками, плавно оседая на враждебно-холодный пол помещения и взвывая от пульсирующей и нарастающей боли.       Я упала безжизненным обмякшим телом, звонко ударившись о каменное покрытие.       Мужчина аккуратно поднял послушницу храма и с легкостью перекинул через свое могучее плечо. Уверенным шагом он двинулся к массивным дубовым дверям храма, за ним плелись его соратники. Врата перед мужчинами распахнул один из наставников храма и, пожав руку каждому, пожелал удачного пути. Дождь до сих пор не закончился, он жалостливо плакал, а его слезы сыпались на лица людей, которым в сей час не повезло оказаться под его объятиями.       Наставник, отодвинув тяжелую пыльную портьеру, внимательно смотрел вслед уходящим мужчинам.Когда они скрылись из виду, он вздохнул, отошел от широкого окна, и развернувшись двинулся прямо по галерее, шлепая босыми ногами по ледяному полу, будто бы не ощущая его.