Лучшее лекарство от усталости

Они слишком часто были чем-то заняты, настолько часто, что на отдых время оставалось только ночью, а у командиров, Эрен подозревал, даже и того времени не было. Иначе почему капрал Ривай стал такой бледный, а Эрвин вообще выглядел словно привидение? С Эрвином Эрен виделся гораздо реже, а вот с Риваем — почти каждый день. Капралу срочно нужно было отдохнуть, ведь Эрен не мог не заметить чёрные круги под глазами и лошадиные дозы слишком крепкого чёрного чая, которым Ривай запивал свою усталость чуть ли не три раза в день, и всё равно помогало слабо. Капрал Леви даже как-то уронил бумаги на глазах у Эрена, и только рассеянно смотрел в пол, пока Эрен помогал их собрать. Тренировки, отчёты, работа в штабе, собрания по любому поводу и без повода, как только ситуация за стенами менялась или становилось известно ещё хоть что-то о титанах. Ситуация менялась постоянно, а последнее время титаны участили свои атаки, а значит — изнурительные сражения вместе с остальными корпусами были обеспечены. Разведкорпус должен был ещё и за стены выходить, так что... Конечно, они все бойцы, а капрал и командир — вообще первоклассные, высшая лига, так сказать, но Эрен очень сильно сомневался в их дееспособности последнее время. А всё из-за недосыпания или, может, из-за чего-то ещё, только об этом Эрен уж точно не знал. На носу у них был ещё один поход за стены, и Эрен поделился своими опасениями с Армином. Армин признал, что его это тоже волнует, и раз командиры себя не щадят, то им, рядовым солдатам, придётся самим что-то предпринять. — Надо заставить их нормально выспаться. — Армин, как? — Напоить снотворным можно, — пожал плечами Арлерт, говоря почти очевидные вещи. Эрен не был совсем глупым, но ему такая идея почему-то в голову не пришла, а всё потому, что... — Я вот думаю, что с нами сделают капрал Леви и командир Эрвин, когда не допишут свой отчёт или не составят план какой-то очень важной операции, и узнают, что виноваты мы? — Тогда мы сделаем это за них. Можно же одну ночь и рядовым солдатам не поспать? Эрен кивнул, мол, конечно, можно. Вот только как теперь это устроить? — Разделимся. Ты, Эрен, займешься капралом, к нему тебе проще будет подобраться, а я возьму на себя командира. Чем Армин на самом деле руководствовался при их распределении обязанностей, Эрен вникать не хотел, но его такой расклад вполне устраивал. — Вот только как к ним подобраться? — У тебя-то трудностей с этим возникнуть не должно, капрал же постоянно где-то возле тебя. Ты же знаешь, что он тебя не может оставить? Заданный невзначай вопрос, не подразумевающий ответа, застал Эрена врасплох, и тот смутился, отчего ненадолго повисло неуютное молчание. Когда Эрен стряхнул с себя буквально повисшее на нём смятение и пришёл в себя, они снова вернулись к обсуждаемой теме, и Эрен очень хотел, чтобы Армин больше не задавал таких вопросов. — Где мы возьмём снотворное? Армин оглянулся, сейчас было очень важно, чтобы их никто не видел и не слышал. — Я с медицинского склада стащу, а вечером тебе передам. — Хорошо. Я тогда договорюсь про дежурство на кухне.

***

Вечером Эрен ждал Армина на кухне, поменявшись с Конни и Сашей дежурствами. Армин пришёл взволнованный и провёл рукой по лбу, будто вытирая несуществующий или уже высохший пот и сдвигая волосы в сторону. Потом тяжело выдохнул, оглянулся вокруг и очень тихо, с опаской произнёс: — Достал. Чуть Ханджи не попался, уж она бы меня тогда... — ...забрала на эксперименты? — закончил за него Эрен. — Не переживай, она только титанами интересуется, максимум, просидел бы денёк в подвале. Армин сглотнул, а Эрен знал, почему. Ведь Армин боится крыс, и оттого жутко не любит подвалы, Эрен внутренне ухмыльнулся, как бы в отместку за раннюю выходку Армина, но сам невольно вспомнил о своих «деньках» в подвале и поморщился, ведь половину из них он провёл без сознания, избитый капралом Риваем до полусмерти, обычный человек, наверное, умер бы, но Эрен... остался жив и теперь даже хотел помочь Риваю, а вместе с тем и всему Разведкорпусу. Армин вытащил из высокого сапога два бумажных пакетика и вручил один Эрену. Потом они, как настоящие сообщники, принялись чистить картошку к ужину. Ровно в семь часов все были в сборе в общей столовой. Армин и Эрен разносили еду, перед этим осмотрительно отставив две тарелки отдельно от остальных. Сегодня была вареная картошка и жареная рыба, а ещё — дорогой чёрный чай, так любимый Риваем. — Пить столько чёрного чая вредно для твоего здоровья, — сказал Эрвин, глядя на Леви, уже держащего кружку в руке, рядом с собой. Он сказал это негромко, но Армин, проходящий мимо, это отчётливо расслышал. — Нам с тобой жить вредно. К тому же, разве не ты завалил меня кучей отчётов, которые сам не хочешь писать? — Капрал был резок и непреклонен. — А чай я люблю, так что не мешай. — Я пишу не меньше отчётов, — со вздохом и даже сожалением протянул Эрвин. — Если медицинский осмотр покажет, что твоё здоровье ухудшилось... — Знаю, — оборвал его Ривай. Их тарелки уже стояли перед ними, а Эрен и Армин от чего-то неуверенно ёрзали на своих местах и приступили к еде позже всех остальных. Не прошло и получаса, как Ривай уже клевал носом в своей тарелке, а Эрвин на спинке стула. — Вот и сказалась их работа по ночам, а я давно говорила... — констатировала Зоэ. — Эрен, Армин, раз уж вы сегодня дежурные, дотащите их до комнат? Эрен и Армин согласно, но очень неуверенно кивнули, дотащить то они смогут, а вот что дальше делать? Эрен приподнял Ривая и осторожно вытер его лицо салфеткой, ведь по своей воле тот бы точно не заснул в тарелке, пусть и пустой, а свои оплошности надо было исправлять. Будучи титаном, Эрен донёс капрала до его кабинета (ключи им дала Зоэ) на втором этаже и уложил на кровать, потом вернулся за Эрвином и отнёс его в его личные покои на том же этаже, но в другом конце коридора. Арлерт, который физически был, ну вовсе не силён, в этом не участвовал, а только ждал у двери кабинета Эрвина, следя, казалось, за каждым движением своего напарника по авантюре. Уложив командира на кровать, Эрен вышёл в коридор к Армину и задал дежурный вопрос в очередной раз: — Что теперь? — Ничего. Думаю, нам нужно постелить им постель, раздеть, накрыть одеялом и лечь рядом. Шучу. Но снять крепления для приводов всё же надо. И посмотреть, что из их работы мы можем сделать. — Ага, — Эрен неуверенно мялся, ему эта затея казалась глупой, что вообще-то на Армина не похоже. Эрен знал, что ему уж точно не стоит браться за чьи-либо отчёты и документы. — Ладно, с отчётами я сам разберусь, — сказал Армин, внимательно рассматривая Эрена и будто считывая его мысли, а потом сразу же повернул голову в сторону и спрятал взгляд. Эрен пошёл в комнату Ривая, от чего-то начиная нервничать, и мысль: «А что, если он проснётся?» — совсем лишила его решимости. Бросаться в бой без оглядки и смело сражаться с титанами он мог, а вот... приблизиться к спящему Риваю и снять с него ремни, казалось чем-то сверхсложным для выполнения. Эрен остановился перед дверью и неуверенно сглотнул, оглянувшись, не видит ли Армин его колебаний. Армина в коридоре уже не было, очевидно, он зашёл в комнату Эрвина, но Эрену от этого легче не стало. Эрен не привык отступать, поэтому, набрав воздух в грудь, шагнул вперёд. Ривай спал в той же позе, в которой его оставил Эрен, — на спине. Эрен засмотрелся на спящего капрала и забыл, зачем он здесь. Он действительно был красив: белая, молочная кожа, ровный небольшой нос, тонкие правильные губы, обычно немного изогнутые уголками вниз под стать прочно осевшим на лице Ривая равнодушию и цинизму, сейчас были расслабленны и даже приоткрыты, Эрен даже мог услышать, как капрал через них дышит, и с легкостью отследить, как вздымается его грудь. В такт дыханию капрала билось сердце Эрена, хотя Эрен такого унисона совсем не хотел. Сейчас Ривай был слишком беззащитен, пожалуй, только за сном он и мог быть беззащитным, но Эрен даже в этом сомневался. Ему казалось, что стоит только дотронуться — и капрал сразу же проснётся, смерит его металлическим холодным взглядом, поражающим не хуже его клинка, а Эрен окажется бессильным объяснить, что он вообще здесь делает и, естественно, получит за это наказание. Впрочем, капрал и так слишком часто его наказывал, даже не замечая этого... Эрен всё ещё стоял, рассматривая Ривая и не решаясь к нему подойти. Он удивлялся, как в таком маленьком теле может умещаться столько силы. Раньше Эрен думал, что капрал выигрывает только за счёт ловкости, манёвренности и хорошей техники, но после того, как тот после битвы с лёгкостью перебросил Эрена через плечо и донёс до лагеря, находящегося в километре от места боя, Эрен не сомневался больше ни в его силе, ни в выносливости. Внезапно Ривай зашевелился, и у Эрена чуть сердце не выскочило из груди, развевая все собравшиеся в голове мысли. Ривай же перевернулся на бок, продолжая спокойно спать. У Эрена дыхание выровнялось только минуты через две, и он вспомнил о том, что ему надо как-то снять ремни. Он на цыпочках направился к кровати, пытаясь не издать ни единого лишнего звука и вообще скрыть своё присутствие здесь (только непонятно от кого), и остановился только подойдя к Риваю вплотную. Впервые за всё время они были так близко друг к другу без вынужденной на то меры, и Эрен мог беспричинно дотронуться, прикоснуться к нему и никак этого не оправдывать. Только всё равно было боязно. Эрен наклонился над Риваем так низко, что ещё чуть-чуть, и коснулся бы его кожи. В этот момент он подумал, что Ривай ощущает его дыхание, а тот, будто подтверждая его мысли, выдохнул громче обычного и немного поморщил нос. Эрен начал осторожно расстёгивать ремни и стягивать их с капрала. Тот, казалось, даже во сне был недоволен и, в представлении Эрена, спрашивал, не забыл ли Эрен промыть руки, прежде чем его касаться. Эрен успел стянуть последний ремень, за секунду до того, как капрал снова стал ворочаться, и в это время его чёрные, как смоль, волосы раскинулись на подушке. Эрен осмелился их потрогать: они были мягкими и очень гладкими. У Эрена стуки сердца уже эхом отдавали в голове и давление, скорее всего, повысилось, но он думал не об этом, а о том, позволяет ли кому-либо капрал дотрагиваться до своих волос? Веки капрала дёрнулись, и такие же чёрные, как и волосы, а, может, ещё чернее, ресницы задрожали, но Эрен вынужден был отвернуться и даже отойти на несколько шагов, потому что как раз в этот момент в комнату зашёл Армин. — Как ты тут? — спросил он шёпотом. Эрен показал ему крепления, и Армин одобрительно кивнул. — Я заполнил пару отчётов и решил, что остальные лучше не трогать от греха подальше. Эрен кивнул, и между ними повисло неловкое молчание, они избегали смотреть друг другу в глаза, ничего не спрашивая и не скрывая, не интересуясь, чем они занимались всё это время, ведь они друг друга знали достаточно, чтобы... — Я пойду, а ты двери закрыть не забудь. Эрен снова кивнул, не уточняя, ни куда пойдёт Армин, ни с какой стороны закрыть ему самому дверь, потому что это — уже их личное дело. Армин чувствовал, что должен уйти, и вышел так же тихо, как и зашёл, а Эрен не провожал его взглядом, а устало прикрыл глаза, хотя спать ему совершенно не хотелось. Заснуть бы он всё равно не смог. Он закрыл дверь изнутри, понимая, что закрывает и себе все пути к отступлению, и как можно осторожнее опустился на колено на чистейшую кровать Ривая. Если бы тот увидел — непременно выгнал бы, да и вообще... То, что собирался сделать Эрен было совершенно безрассудным и совсем неправильным, но... Эрен наклонился и, внезапно осмелев или забывшись, накрыл приоткрытые губы Ривая своими. Касался его губ своими не настойчиво, а лишь пробуя, пытаясь ощутить, как далеко может зайти, балансировал на грани и вскоре разорвал этот мимолётный, но отнюдь не спонтанный поцелуй. Эрен закрыл рот рукой, понимая, что сделал, и что сделал это умышленно, плавясь от близости капрала, но не рискуя сделать что-либо ещё. Рука капрала шевельнулась и стремительно схватила руку Эрена. — Что ты себе позволяешь, молокосос? — сказано было как всегда ровно и строго, каждое слово отточено так, что загоняло Эрена в угол и пришпиливало к стене, но Эрен совсем не мог определить, говорит это Ривай сквозь сон или вполне осознанно, а сердце Эрена вполне серьёзно рисковало проломить грудную клетку и вырваться из неё, потому что места там было катастрофически недостаточно. Рука была по-прежнему крепко сжата, так что сбежать Эрен не мог: ни от себя, ни от Ривая, ни от наказания, которое, Эрен был уверен, точно последует. Ведь дисциплина — это очень важно, даже важнее, чем чувства, если бы они, конечно, были. Ривай открыл глаза и уставился прямо на Эрена. Сонным он не выглядел. — Вот куда исчезли пакеты со снотворным. А под вторым, значит, Эрвин спит? Эрен виновато кивнул. — О вашем наказании поговорим завтра, а пока... можешь остаться здесь. Только дай нормально выспаться и никому об этом ни слова. Понял? А то три шкуры спущу. Сонным Ривай не выглядел, но тогда каким? Эрен не мог этого определить. Ривай откинул одеяло и забрался под него, Эрен забрался следом, пока Ривай не передумал. Заснуть Эрен всё равно не мог, а Ривай, казалось, сразу провалился в сон, поэтому Эрен рискнул придвинуться ближе и обнять его. В следующую секунду он, правда, понял, что поторопился с выводами. — Я же просил не мешать, — прозвучало недовольно, но уже не столько резко, сколько растерянно. Возможно, Ривай тоже не знал, что делать со спящим в его кровати и обнимающим со спины мальчишкой, но он не мог позволить себе ни отступать, ни колебаться, а поэтому резко развернулся к Эрену и поцеловал, неглубоко и рвано, но очень ощутимо касаясь губ и опаляя их. Контакт продлился несколько безумно долгих и слишком быстрых секунд, а Эрен подумал, что вряд ли сможет заснуть эту и ещё несколько последующих ночей. Время отмотать назад было нельзя, но сейчас всё было слишком хорошо, чтобы сожалеть. Как во сне, хотя никто из них не спал. — Так целуют детей на ночь? — казалось, что Ривай спрашивал вполне серьёзно, хотя оба знали, что это не так. «Так детей на ночь не целуют, — подумал Эрен, — и вы это прекрасно знаете». А ещё оба знали, что другого поцелуя было бы явно недостаточно. — А можете тогда обнять меня как ребёнка? Ривай понял, что сам вырыл себе могилу, но отступать было не в его правилах, поэтому засыпал Эрен — пытался уснуть — в объятиях капрала. Ривай выглядел озадаченным и всё ещё недовольным, и — совсем чуть-чуть — благодарным.