Воспоминания о сне

Холодно. Кажется, холод проник в самое сердце, самую душу, пожирая ее с потрохами, не оставляя после себя ничего. Человек напротив устало усмехается, говорит что-то, но шум в ушах не позволяет услышать слов. Вокруг — ледяная пустота и они двое стоят посреди нее, как что-то инородное, неправильное. Хочется подойти, схватить человека за руку, сказать что-то обидно-резкое и в то же время успокоить словами о том, что все будет в порядке. Но раздирающая душу в клочья боль не дает возможности пропихнуть слова в горло, не дает сделать хоть что-то, только бездумно скользить взглядом по призрачному лицу напротив. Он знает, что это мужчина. Знает, но черты лица совсем не проглядываются, какие-то смазанные, мутные. Только огненные лохмы выделяются на этом белоснежном фоне, как что-то резкое и в то же время такое привычное. Он не знает этого мужчину. Но в груди засело такое раздирающее чувство, будто он сейчас потеряет какую-то важную часть себя. Мужчина все так же смотрит устало, чуть повернув голову к нему, и что-то в мозгу щелкает. Тело движется само, без участия мозга. Убить, убить, убить. Исполнить свой долг. Не дать произойти катастрофе. Он зажмуривается и шум в ушах затихает, оставляя после себя тихий звон, который после рассеивается сам по себе. На руках — что-то теплое, а в голове — ни единой мысли. Он слышит хриплое дыхание над собой, смешок, после чего на лицо ему падает первая алая капля. Глаза расширились в ужасе, но мужчина того, кажется, совсем не замечает. Заваливается на него, приобнимая за плечи и хрипло и горячо дышит куда-то в шею. Его руки постепенно слабеют, но пальцы все так же лихорадочно цепляются за форменный мундир. Мужчина с огненными волосами что-то лихорадочно шепчет своим завораживающим низким хриплым голосом, но он совсем не слышит слов. Хочется оттолкнуть его от себя, посмотреть в уставшее лицо, чтобы наконец разглядеть его черты, но тело будто свинцом налитое. Он продолжает слушать хриплый тихий голос, а потому не сразу соображает, что руки незнакомца его отпустили, а шепот эхом отдается в голове. Прерывисто выдыхает, вытаскивая саблю из груди и вместе со стуком падающего на промозглую землю тела чернота заполняет сознание. Парень просыпается и резко подскакивает на кровати с застывшим на губах безмолвным криком. Потирает переносицу и тянется к стоящему на тумбочке стакану воды дрожащей рукой, разливая часть на себя и тихо чертыхаясь сквозь зубы. Этот сон снится ему уже не впервой. Тяжело выдыхает, оставляя стакан в сторону и переворачивая подушку холодной стороной. В комнате он живет один, и это, пожалуй, самое лучшее, что с ним случалось, потому что иначе пришлось бы слушать ворчания соседа на тему полуночников. Мунаката прикрывает глаза, но такое долгожданное успокоение упорно не идет. Достав из-под подушки мобильник и прищурившись из-за яркого света, внимательнее вглядывается в цифры. Три ноль восемь. Усмехается сам себе. Чего и следовало ожидать, этот странный сон всегда будит его около трех часов ночи, как проклятие какое-то. Он тяжело вздыхает, поплотнее закутываясь в одеяло и понимает, что так и не сможет уснуть. Но делать совсем ничего не хочется. Можно было бы пойти на кухню и заварить себе чай или же просидеть остаток ночи за учебниками, выискивая для себя что-то новое. Но нет. Слишком лениво. Мунаката прикрывает глаза и на мгновенье образ в его голове становится четче. Однако это произошло настолько стремительно, что он совсем не успел разглядеть лица так мучавшего его в кошмарах мужчины. Странное ощущение волной прошлось по телу, но парень лишь отмахивается от него. Ну право слово, это всего лишь сон. Сон, который снится ему на протяжении вот уже многих лет. Сон, в котором происходят одни и те же события и в конце концов он не может ничего сделать, кроме как проткнуть грудь незнакомого мужчины саблей. Парень трясет головой, зажмурившись. Ему нужно поспать. Завтра важный день, и приходить на занятия овощем президенту учсовета было бы крайне неудобно. Он лениво переворачивается на другой бок и сильнее зарывается носом в подушку. Ну что же, хоть пару часов отдыха. Сон потихоньку сковывал мозг в липкие объятия, но успокоения совсем не приносил. Всю ночь Мунаката дергался и постанывал, просыпаясь на особо жутких моментах. Да, хорошо, что в комнате он живет один.