Воспоминания о сне

Для Рейши месяц проходит совсем незаметно. И в то же время все ближе, медленными, но уверенными шагами подкрадываются выпускные экзамены. Мунаката понимает, что времени остается всего ничего и полностью погружается в мир знаний. Казалось бы, он и так все прекрасно знает, однако что-то все равно гнало его в спину и шептало на ухо: готовься, готовься, готовься… Тебе это не нужно, но хоть чем-то займешь себя, бездарь. Мунаката от настойчивого шепота лишь отмахивался, а в конечном итоге не выдержал и запустил в несносного соседа книжку, чтобы перестал лезть со своими дурацкими замечаниями. Микото на это лишь поржал и побрел по своим делам. Забот у Мунакаты прибавилось еще и тем, что, помимо того, чтобы готовится самому, ему нужно было готовить и Суо. Конечно, с одной стороны ему это нафиг не надо, но за последний месяц их отношения немного изменились и президент считал своим священным долгом вдолбить в пустую рыжую башку хоть что-то. Впрочем, было довольно-таки весело, особенно, если учитывать, как соседушка вогнал его в легкий (или не очень) ступор, после того, как в наглую бросил все конспекты и заявил, что заниматься подобным не собирается. Ему бы и возмутиться, но в порыве гнева Рейши решил проехаться по пустой голове и завалил Микото вопросами, на которые тот (о Боже!) с легкостью ответил. Рейши тогда удар хватил и на какое-то время он от него отстал. Впрочем, это не мешало ему, после недельной передышки, снова клещом вцепиться в Микото. Последний же свои попытки бросил, думая, что раз уж чертов очкарик решил поиграть в учителя, то пусть уж играется. Главное, чтобы не психовал и не выводил из себя. Казалось, каждодневная рутина поглотила их с головой и в конечном итоге президент не сразу сообразил, что за его знакомым теперь по пятам таскается Татара. Наверное, он бы даже переговорил с беззаботным пареньком на тему его адекватности, однако это было не его дело, и раз суовская разношерстная компания решила приглядывать за взбалмошным мальчишкой, так пусть. Только Мунаката рано расслабился и проблемы, как обычно, заявились к нему, не спрашивая, и уволокли в водоворот событий. В один из тихих-мирных вечеров после плодотворно-трудового дня Рейши валялся на кровати и слушал музыку через наушники соседа, покачивая ногой в такт. День выдался очень солнечным и душным, потому и неудивительно, что он его полностью вымотал и на эти выходные Рейши планировал оккупировать комнату и не высовываться совсем, отвлекаясь лишь на перекусы, а все остальное время проводя за лекциями. Помимо предстоящих экзаменов, на нем еще висела обязанность подготовить следующего президента учсовета, что вдвойне отнимало время и силы, и парень заваливался домой выжатым, как лимон, ничего больше не хотя. Телефон тренькнул и музыка прервалась на офигенном припеве, заставляя президента недовольно нахмурится. Открывая смс-ку, он несколько секунд бездумно вглядывается в текст, пока смысл написанного до него не дошел. Встряхивается и понимает, что этого номера в его телефонной книге нет, да и нет у него привычки разбрасываться своим направо и налево. В сообщении был лишь адрес и насмешливое «Тащись сюда, ленивая задница». Ему бы обидится, настрочить гневный ответ, пока не замечает маленькую приписку в конце: «С.А.» Горестно вздохнув и мельком подумав о том, что вот делать ему больше нечего и на смс он точно забьет, как в ту же секунду приходит следующее: «Не вздумай! Развеешься!» И Мунаката, горестно вздохнув, но в какой-то мере понимая правоту «собеседника», едва отдирает уставшее тело от матраса, плетясь к шкафу, меланхолично в нем роется и точно так же лениво натягивает на себя джинсы и кофту. Зевает, сидя на лавочке в прихожей и натягивая ботинки. На улице вечереет и воздух становится прохладнее, ощутимо веет озоном. Рейши думает, что будет ох, как здорово, если в дороге его застанет дождь. Однако отбрасывая ненужные мысли в сторону, одевает наушники и погружается в мир музыки, вдыхая воздух полной грудью. Да, наверное, ему нужно развеяться. — Да что ж за блядство такое-то! Микото шипит не хуже змеи, на что его персональное исчадие ада, сидящее перед ним на коленях, поднимает голову и насмешливо скалится. Парню хотелось убить ее к чертовой матери, потому как Акуто, будто специально, медленно закатывала его штанину на ноге и промывала ободранное колено спиртом, найденным в холодильнике Кусанаги, вычищая из ранки грязь. Выглядела она при этом как настоящий садист, медленно водя ваткой, зажатой железными ножницами, по ранке и обильно поливая ее спиртом из маленькой бутылочки. Микото уже совсем не чувствовал ноги чуть выше колена и матерился сквозь зубы, когда сестра открыла зеленку и обильно смазала пострадавшую часть тела, накладывая повязку, чтобы за штанину не цеплялись края ранки. — Ну вот и все, ты вытерпел все мучения Ада! — девчонка хохочет на злой взгляд и уворачивается от пинка, посланного разгневанным братом. Выглядела она не лучше с лиловым синяком на весь бок и сбитыми костяшками пальцев. Дралась девчонка намного хуже него и понятно, что против банды втроем с Кусанаги их шансы на то, что они все останутся живы, упорно приближались к нулю. Однако у сестры всегда были непорядки с головой. Потому неудивительно, что когда ее бесцеремонно схватили за ногу, повалили и протащили несколько метров по асфальту, она настолько опешила, что не сразу сообразила, как на обидчика полетел стоящий на другом конце переулка мусорный бак, который четко угодил отморозку в голову. Тогда драка пошла веселее и до банды, наконец-то, дошло, что надо делать ноги по-хорошему. Наверное, они так бы и свалили, оставаясь безнаказанными, если бы растерявшийся на время драки Тотсука не вызвал патрульных. Они едва унесли ноги. Однако, из троицы Изумо пострадал меньше всех — у него была рассечена бровь и сбитые костяшки пальцев правой руки, потому его Суо отпустила первым. Не считая Татару, конечно, которому пинка под зад для ускорения вся троица дала, не сговариваясь, аргументируя это тем, что его родные будут за него беспокоится в любом случае. Впрочем, Суо-старшая, вдоволь поиздевавшись над братом, теперь ходила и скулила сквозь зубы, прижимая любезно подсунутый Кусанаги мешочек льда к боку. Они как-то незаметно переместились за стойку и за своими переругиваниями совсем не обратили внимание, что колокольчик над дверью приветливо звякнул. Они — нет, а вот Кусанаги, у которого уже выработался рефлекс, тут же нацепил на лицо дежурную улыбочку и уже открыл было рот, чтобы поприветствовать посетителя, как заприметив, кто это, лишь вздыхает и устало потирает переносицу. — А, это ты, — и тут же снова улыбается, махая рукой, — привет. Микото оборачивается, глядя через плечо сестры на мнущегося на пороге Мунакату и недовольно хмурится. Потом в желтых глазах его появляется понимание и он отвешивает Акуто подзатыльник, из-за которого она расплескала на себя половину содержимого кружки. Она медленно, как в замедленной съемке, поворачивается к Микото лицом и просто с милейшей улыбочкой сгребает того в охапку, тянет на себя, из-за чего они оба с грохотом валяться на пол. Они не стесняясь материли друг друга шикарнейшими словосочетаниями, катаясь по полу и пытаясь сделать друг другу побольнее. Пока чертовка с медными волосами не усаживается брату на живот с довольным вскриком и ее совсем не волнуют растрепавшие волосы и съехавшая шлейка лифчика. Она чувствует себя победителем и звонко смеется на недовольное лицо Микото, после же, помня о его травме, помогая ему подняться и возвращая смачный подзатыльник обратно. Изумо лишь горестно вздыхает и рукой приглашает гостя войти, все это время растеряно наблюдающего за этими двумя. Мунаката вздрагивает и с опаской присаживается на указанное место. Кусанаги протирает бокал полотенцем и любезно интересуется: — Пивка? Президент хмурится, но выросшая будто из-под земли Акуто перебрасывает через него руку, обнимая за шею, прижимаясь грудью в одном лифчике к плечу, и елейным голосочком поет прямо над заалевшим президентским ухом: — Лучше сразу два, сир! — Будет сделано, моя леди, — подыгрывая, отвешивает шутливый полупоклон бармен, эффектным движением сняв подцепленные за ручки стаканы и наливая пиво медленно, тягуче, без (Акуто даже недовольно фыркнула) пенки. Подсовывает Мунакате, который уже хотел было открыть рот, чтобы отказаться, и перебивает, усмехаясь: — Об этом никто не узнает. Рейши ничего не остается, кроме как принять на грудь и отвлечься от поглотившей его суеты будних дней. Мунаката совсем не замечает, как хмелеет и болтовня сидящих с ним рядом людей кажется совсем не глупой, как в начале. Он внимательнее вслушивается в разговор Микото и Акуто, ожесточенно спорящих о том, кто же из персонажей их любимых комиксов круче, изредка вставляя словечко, чем неосознанно заставлял этих двоих распаляться еще сильнее. Весь вид их говорил, что сейчас эти двое убьют друг друга нахрен, однако вовремя остудивший их пыл Кусанаги спасает ситуацию и теперь они сидят, надувшись, и изредка что-то шипя. Рейши смотрит на это все и понимает, что что-то происходит. Что так не должно быть, он что-то делает неправильно. Смотрит на них и думает, что ему здесь явно не место. Хандра снова затопила его сознание, заставляя прикрыть уставшие глаза, наблюдая за происходящим в баре из-под полуприкрытых ресниц, облокачиваясь о гладкую столешницу барной стойки согнутой в локте рукой. Так по-домашнему. Так уютно, что на лицо сама по себе наползает улыбка. Он переводит взгляд на болтающееся на дне бокала пиво и залпом допивает, откинувшись на спинку сидения и вытянув ноги. Они все были уже хорошо поддатыми и расслабленными и совсем не обращали внимание на прикрывшего глаза, вслушивающегося в голоса брата и сестры, которые, казалось, будто сливались в один, Мунакату, задумавшегося о своем. Алкоголь сыграл свою роль и мысли в голове ворочаются нехотя, постоянно приходя к Суо. Президент и не заметил, как так раздражающий его сосед постепенно влился в его скучную серую жизнь, привнеся в нее что-то новое, новые краски и эмоции. Рейши давно не чувствовал раздражения и гнева, потому что считал всех окружающих его людей идиотами, недостойными того, чтобы тратить на них хоть какие-то эмоции. Он презирал раздолбаев, бездумно прожигающих свою жизнь, которые не следовали правилам и делали все так, как хотели. Суо был одним из них. Однако по-началу казавшимся непроходимым чурбаном парень оказался совсем не промах. Рейши понимает, что думает совсем не о том, но остановить ленивый поток мыслей нет никакого желания. Он привязался к соседу за эти почти-полгода. Привязался настолько, что когда его не было на занятиях или он не приходил ночевать, предпочитая шляться непонятно где, ощущал сосущую в груди пустоту. Настолько черную, что ему часто снился старый кошмар, заставляя посреди ночи просыпаться с гулко колотящимся в горле сердцем. Они оба старались не вспоминать о том инциденте, произошедшем больше месяца назад. Однако не вспоминал, скорее всего, Микото, в то время как Рейши мучился непонятно от чего. Кошмары участились и изредка сосед будил его, однако, больше не обнимал, не прижимал к своему горячему боку, успокаивающе поглаживая рукой по спине. Суо неуловимо от него отдалялся, ограничиваясь односложными ответами и старался как можно меньше к нему прикасаться. Возможно, тогда что-то изменилось и в нем. Мунаката не знал, как ведет себя по ночам, но Суо стал еще хмурее, чем это бывало обычно. — Эй, — раздается пьяный шепот в самое ухо и Рейши вздрагивает, сталкиваясь взглядом с насмешливыми темно-янтарными глазами. Акуто в тонкой майке (явно снятой с чужого плеча) снова прижималась грудью к его плечу, по привычке закинув руку ему за спину и обнимая за шею. Казалось, ее не волновало то, что ему это не очень-то и по душе, и Рейши постоянно намеревался отпихнуть паршивку от себя как можно подальше. Впрочем, безуспешно. — Слушай, — она сильнее стискивает тонкими пальцами его за загривок, заставляя зло сверкать глазами из-под стекол очков. Наклоняется ближе, обдавая ухо теплым дыханием и проговаривает елейным, даже нежным голосом: — Только попробуй обидеть его, синюшность очкастая. Она отстраняется резко и внезапно, отползая по стойке подальше, после подцепляя пальцами свой бокал и не успевает Мунаката хоть как-то среагировать, отправляет ему прямо в голову. Брюнет в шоке широко распахивает глаза, даже, наверное, протрезвев, однако когда до столкновения бокала с его лбом остались считанные миллиметры, тот неожиданно зависает прямо перед глазами, а на гранях его отражается едкая ухмылка этой психопатки. Она наклоняет голову к плечу и стакан плавно опускается на стойку, открывая мысленно похехекивающей троице охуевшее выражение лица Мунакаты. Первым не сдерживается и прыскает в кулак Микото, отворачиваясь в сторону. Акуто снова оказывается ближе, проговаривая, поиграв бровями для пущей убедительности: — Я же ясно разъясняю? Не дожидаясь ответа, она поднимается и прощается со всеми плавным взмахом ладони, нетвердым шагом направляясь вон из бара. Мунаката в очередной раз начинает ее тихо ненавидеть.