Воспоминания о сне

Серый рассвет нового дня совсем не приносит долгожданного успокоения, ровно как и бутылка дешевого вина, стоящая аккурат посреди стола. Двое на противоположных концах кажутся двумя воюющими сторонами, вдруг объявивших о перемирии, однако ни один из них так не считает, поглощенный своими собственными тяжелыми мыслями. Они настолько похоже-непохожие одновременно, что создается впечатление, будто два зеркальных отражение друг друга, а не живые люди сидят напротив, только изображенные в дешевом карикатурном варианте. Женщина напротив резко стала выглядеть на свой возраст, а осунувшееся, как-то сильно почерневшее от горя лицо кажется пересеченным сотнями жестких морщин-линий. Ему ее совершенно не жаль. Однако и не прийти он просто не мог. Пепельница забита доверху, в то время как парень как-то безразлично раскатывает в руках дымящийся фильтр, после бросая в кучу точно таких же, но промахивается и окурок летит куда-то в сторону. Женщина протягивает руку и выливает остатки вина в кружки, напоследок дунув в бутылку и закупорив, с силой бросает ее в стену напротив. Оглушительный звон разбивающегося стекла бьет по барабанным перепонкам, однако двое за столом совсем не обращают на это внимание. Красное пятно медленно расползается по светлым обоям, невольно притягивая к себе взгляд, и он с силой трясет головой, отгоняя от себя прочь воспоминания. Женщина залпом осушила кружку, даже не поморщившись от противного кислого привкуса. Она поднимается и покачивается из стороны в сторону на нетвердых ногах, отворачиваясь и впервые за много лет закуривает сигарету, вместе с дымом бросая через плечо, не оборачиваясь: — Проваливай. Рыжевласый парень не двигается с места, глядя на узкую спину женщины, на ее грязные, чуть вьющиеся каштановые волосы с едва заметной рыжинкой. Тяжело выдыхает сквозь сжатые зубы и выливает остатки дешевого пойла в раковину, куда после бросает и щербатую кружку, совсем не заботясь о том, что своими действиями сам отколол от нее еще один кусок. Он мог бы все сжечь в этом ненавистном помещении к чертовой матери, однако не делает этого, понимая, что тогда поступит совсем уж по-свински. Микото изначально не желал сюда идти. Изначально не хотел переступать порог отчего дома, где-то в глубину запихав страх того, что в конечном итоге не сдержится и просто пошлет чертово чувство совести нахуй, развернется и уйдет, так и не проронив ни слова. Однако эта самая дрянная совесть настойчиво шептала, что с матерью, какой бы она ни была, так поступать не следовало. И конечно же, ей было плевать. По-началу. После, стоило только парню углубиться в воспоминания, она вывела его из себя оглушительной плюхой, за что в конечном итоге он впервые смог высказать ей все, что тяжким грузом висело на душе много лет. Высказать — высказал, но легче от этого не стало. Этим ты ее не вернешь. Он прекрасно это осознает, но, возможно, поступи родная мать когда-то давно по-другому, все было бы иначе. Не было бы этой разбитой семьи, не было бы этой боли и этого ледяного безразличия. Микото разворачивается и уходит, напоследок даже не обернувшись, когда за спиной раздались всхлипы и женщина съехала по стене на пол, пряча почерневшее от горя лицо в ладонях. Когда-то красивое и ухоженное, как и она сама, сейчас лишь жалкая тень себя прежней. Тень, оплакивающая смерть старшего ребенка. Красноволосый парень зажимает зубами сигарету, натянув на голову пушистый капюшон куртки, спасаясь тем самым от ледяных капель дождя. Конечно, сейчас ему на это все равно, потому что алая сила, окутавшая его будто в кокон, не позволяла ненавистной влаге пройти сквозь себя и толстый слой меха. На улице — ни души, и Суо в какой-то мере этому даже радуется, поднимая уставшее лицо к небу. Безжизненный взгляд желтых глаз лениво скользил по затянутой свинцовыми тучами серой массе. Он опускает голову вниз, смаргивая, когда перед глазами появляется фантомное острие меча, парящего в десятках метров над головой, но казалось, что он вот-вот рухнет, погребя его под собой. Парень усмехается своим мыслям, глядя на собственные руки. На мгновенье алый огонек перескакивает с пальцев на ладонь, после затухая, стоит ему только этого пожелать. Однако не затухает внутри него, ведя беспрерывную борьбу, мешая Микото спать. Точно вместо крови по венам — раскаленная лава, отражающаяся в ночных кошмарах в виде почерневших руин города. И посреди этого всего безумия в алом мареве — она. Хрупкая и тонкая, с развивающимися за спиной ржавого цвета волосами, что кажется каким-то нереально-фантастическим в этом густом, точно кисель, наполненном красной силой воздухе. Она оборачивается на него, глядя пустыми черными глазницами и на белой рубашке проступает развод крови. Труп шепчет что-то одними синими губами, после безумно усмехаясь и с жутким криком сгорая в этом адском пламени. После этих чертовых снов Микото всегда просыпался с гулко колотящимся где-то в горле сердцем, готовым вот-вот разорваться от нестерпимой боли, а глаза почему-то жгло. Неизменно диван под ним оказывался в подпалинах и в конечном итоге Изумо это надоело. Друг просто раз схватил его за шкирку и со всего маху впечатал спиной в стену, настолько мощно, что искры из глаз посыпались. — Думаешь, что это нормально, черт тебя за ногу?! — рычит друг буквально в лицо, но Микото слишком устал и слишком погружен в собственные мысли. Кусанаги хватает его за грудки и валит наземь и лицо его искажает неконтролируемая ярость. — Это нормально, блядь?! Микото несколько мгновений смотрит на него, не моргая, пока в конечном итоге не сбрасывает Изумо с себя, демонстрируя объятую алым пламенем руку. Казалось, кожа вот-вот взбугрится и почернеет, но этого от чего-то не случалось. Изумо смотрит на него несколько мгновений, а после со всей возможной серьезностью хватается за эту горящую руку, заставляя красноволосого широко распахнуть глаза. Татара на заднем плане что-то тихо проговаривает, однако Изумо слов совсем не слышит, глядя прямо в сужающиеся зрачки в глазах друга. Губы Микото растягиваются в усмешке и он плавным движением обхватывает пальцами чужое запястье, пытаясь будто отсечь часть себя и передать ее другу. Странно, но получилось легко. Будто так и должно было быть. Удивление, отразившееся на лице Кусанаги, стоило только Микото прекратить гореть и отпустить его. Маленький юркий огонек, перескакивающий с ладони на кончики ногтей, и дикое пламя, стоило только Изумо щелкнуть пальцами. Закрыв глаза, на выдохе... понять, что наконец-то поступил правильно. Суо вздрагивает, когда кто-то тронул его за плечо. Переводит безжизненный взгляд на знакомое лицо, совсем не удивляясь. Мунаката хмурится, резким движением поправляя очки и из-под длинного черного плаща виднеется синяя форма, что заставляет Микото сильнее стиснуть зубы. — Что тебе нужно? — бросает ледяное, в то время как Рейши подходит к нему вплотную, вглядываясь в глаза. Они были одного роста, но отчего-то парень вечно немного приподнимал голову, то ли пытаясь тем самым получше всмотреться в глаза собеседника, то ли таким образом показывая свое превосходство. — Поговорить, — пожимает плечами брюнет, на что Суо лишь безразлично кивает в сторону бара. Это не «Хомра», — про себя отмечает синий, невольно вздрагивая, когда над головой не раздалось веселого позвякивания небольшого медного колокольчика. Теплое маленькое помещение, насквозь провонявшее дымом сигарет и дешевым алкоголем, не вызывает ни капли доверия, однако делать все равно нечего. Он сам напросился. Теперь придется выкручиваться. Микото садится за барную стойку, сбрасывая капюшон куртки и Рейши напрягается, точно натянутая до предела струна, пытаясь успокоить внезапно участившееся сердцебиение. «Переломный момент», — едва ворочается в голове мысль, которую синий всеми силами пытается загнать обратно. Прикрывает глаза, вслушиваясь в заказ, который сделал бывший сосед (хотя совершенно ничего не разбирает в его тихом бормотании), и невольно удивляется, когда через несколько мгновений на грязную столешницу перед ним поставили граненый низкий стакан виски. Суо лениво перекатывает жидкость, заставляя кубики льда весело позвякивать о стенки, после залпом заливая в себя, прикрыв глаза. Проглатывает, едва заметно поморщившись, и выдыхает, жестом прося бармена повторить. Жесткие волосы Микото зачесаны назад, слегка растрепавшиеся от сильного порыва ветра и повышенной влажности на улице, из-за чего две особо буйные пряди падают парню на лоб, на которые он совершенно не обращает внимание. В уставших желтых глазах — ни капли эмоций, а на указательном пальце правой руки поблескивает знакомая побрякушка. Кажется, она носила такую же, но на большом пальце левой руки. Мунаката совсем не замечает, как его ловят на горячем, сталкиваясь глазами будто с мертвым желтым взглядом. Вздрагивает, подбородком указывая на кольцо. — Забавная штучка, — проговаривает медленно, пытаясь натянуть на лицо улыбку. — Ага, — как всегда обманчиво лениво отзывается Микото, — Ей нравилась эта цацка. Рейши вздрагивает, когда понимает, о чем ему только что сказали. Суо снова залпом вливает в себя алкоголь, со стуком ставит стакан на барную стойку. Поднимается, разминая затекшую шею и плечи, и разворачивается на сто восемьдесят, предварительно бросив деньги бармену. Солдат Скипетр-4 подрывается за ним следом и хватает парня за руку уже на улице, разворачивая к себе лицом, но тут же отшатывается в сторону. В глазах напротив — белая бездна, а сам красноволосый горячий настолько, что начинаешь сомневаться в том, что с собственным телом все в порядке. Микото трясет головой, сбрасывая с глаз пелену неконтролируемой ярости. — Снова ты, — бросает все такое же небрежное и делает шаг в сторону, однако Мунаката так просто не собирается оставлять соседа в покое. — Отвали. — Ни за что, — рычит сквозь зубы синий, хватая парня за шкирку и буквально запихивая в какой-то переулок, крепко приложив лопатками о грязную стену. Смотрит своими невозможными фиолетовыми глазами, наполненным яростью и безысходностью и что-то во взгляде, в самой позе Микото неуловимо меняется. Он смаргивает, однако видение исходящих от брюнета прозрачно-голубых линий, растворяющихся в воздухе, не исчезает. Он внимательнее вглядывается в скрытые стеклами очков глаза, а когда стоит только бликам на стекле исчезнуть, мысленно чертыхается. Светящиеся призрачным синим, его глаза не выражают никаких эмоций, и Суо думает, а не показалась ли ему эта самая ярость? Он торопится поднять голову вверх. Прикрывает глаза, глядя на острие огромного, изящного в своей смертоносной красоте стального меча, по эфесу которого потрескивают синие молнии, а семь камней ярко сияют даже в этой серости низко висящих грозовых туч. Микото усмехается. — Вот оно как. И желает, отчаянно желает, призывая свой собственный меч, наконец-то хорошенько набить синюшному говнюку морду.