impersonation

– Хён, сегодня после обеда мы идем к тому копу, ты помнишь? – Сехун перевернул страницу газеты, улыбаясь, видя очередную статью Бёна про музыкальный коллектив, в котором играл До. Он неспешно поднес чашку ароматного эспрессо романо* к губам и, сделав небольшой глоток, перевел взгляд на собеседника. – Хён? Хань? Лу? Чунмён. Ким Чунмён. Что ж, если ты действительно тот самый Сухо – посредник между властью и бизнесменами теневого рынка, то ты-то уж точно должен знать, что здесь происходит. Не выходит у меня из головы этот кофеман и его брат. Возможно, что-то могут знать и они. По крайней мере, старший Ким должен знать кое-что о той, чью жизнь так бесцеремонно прервали свинцом в лоб. Что-то не так с этим аукционом, я нутром чую. – А, что? Прости, я немного задумался. – О чем это? – Помнишь Минсока? – Лу всем корпусом развернулся к младшему, давая ему понять, что хочет обсудить что-то крайне важное. – Ну допустим. – О не понимал такого энтузиазма своего хёна и скептически выгнул бровь, отвечая на вопрос. – Помнишь, я говорил тебе, что когда ходил в жемчужину, то встретил Кима и его брата? – Помнишь. – Сехун немного закатил глаза от обиды на старшего, ведь в процессе разговора выяснилось, что эту историю он сначала рассказал не ему, своему любимому донсэну, а Бёну, которого знает каких-то несколько дней. И плевать, что это принесло новую информацию, тут дело принципа: ему первому надо было рассказать, и все тут. – Ну опять ты дуешься, перестань. – Ханю порядком надоело такое поведение О, поэтому он немного подумав решил запугать младшего. – А не то закатаю в один из ковров в нашем номере и я отправлю тебя почтой в Австралию к кенгуру. Младший на секунду замер, а потом все же решил отложить газету, потому что он знал: Хань и не на такое способен. – В общем, тот самый человек, к которому мы сегодня пойдем в полицейский участок, скорее всего, следит за соблюдением законов в теневой части рынка этого города. Кузен Минсока, Чен, имеет крупную сеть подпольных казино. Я не уверен, но думаю, что они могут знать что-то о тех двух убийствах, или что-то, что к ним относится. Возможно, они могут рассказать нам что-то по нашему делу. – Тогда чего мы ждем? Пошли в участок. Наспех допив кофе, детективы направились к Ким Чунмёну, а Лу про себя отмечает, что пора заняться досье на этих весьма интересных личностей.

***

Бён как и обычно сидел за своим рабочим местом и пытался на глаз посчитать количество бумажных снежков в мусорном ведре, поскольку делать-то больше было нечего. Коллеги по обыкновению переходили из отдела в отдел, от стола к столу, создавая видимость работы. В общем, все было скучно настолько, что уже даже мухам было лень летать. – Бён, опять ты прохлаждаешься! – Босс застал Бэкхёна врасплох, подкравшись к ничего не замечающему писателю. Он так делал частенько, когда замечал, что русоволосый парень скучает и клюёт носом, однако Бён никак не мог привыкнуть к таким внезапностям. – Тебе задание, раз ты сидишь без дела. Завтра состоится аукцион в «Черной жемчужине». Будь там и принеси нам полный отчет. Такие аукционы даже не каждый год бывают. – А? Ооо. Да, я конечно, да, ага. – Сказать, что Бён очень удивился, это ничего не сказать. Он просто обомлел, подумав, что все-таки его начальство умеет читать мысли. Как иначе объяснить то, что так нужное ему приглашение было получено буквально за секунды. Нет, он, конечно, мог попросить детективов, чтобы те взяли еще одно у Минсока, а то, что он им уже приготовил их, Бэкхён не сомневался, но все же не хотелось, чтобы кто-либо был в курсе таких тесных взаимодействий журналиста и двух ищеек. Писатель в растерянном состоянии вышел из офиса газеты и решил начать собирать материал для статьи. Хоть в этом и был, конечно же, несомненный плюс для их с детективами расследования, но работу делать надо. И делать ее надо в срок, иначе есть все шансы получить от начальства маленький выговор и большой пинок под зад.

***

– Чунмён, к тебе там пришли детективы. – Что? А, зови их сюда. Спустя несколько секунд в кабинет заглянули Сехун и Лухан. Незаметно и скорее по привычке они мельком осмотрели кабинет, примечая на стене целую дюжину различных наград и благодарственных писем. Что тут скажешь, Чунмён действительно любил свою работу и отдавался ей целиком и полностью. – Добрый день, господа детективы. Вам, наверное, интересно, зачем я вас позвал. – Ким немного прищурив глаза и облокотившись на руки обратил все свое внимание на двух, в сравнении с ним, юнцов. – В общем-то, я думаю, что вам уже рассказали, какую работу я выполняю в этом городе. Детективы удивленно переглянулись, поражаясь осведомленности полицейского. Хотя удивляться нечему, этот человек обязан знать чуть больше, чем все, что твориться в этом городе. И уж естественно ему просто необходимо знать о тех, кто знает о нем. – Вы часто общаетесь с писателем Бёном. Я знаю, что он в курсе моего «специального» назначения и само собой знаю, что некоторое время назад он проходил свидетелем по тому делу, которым занимаетесь сейчас вы. У меня много источников, как вы понимаете, мне надо быть начеку. – После этого Сухо шумно и тяжело выдохнул, вспоминая недавние инциденты. Все-таки за всем не уследишь. – Ну, раз все в курсе всего, то может, – Лу первый подал голос, собрав мысли воедино быстрее младшего, – вы расскажете нам то, чего не смогли узнать мы? То первое убийство, оно ведь связано со вторым, так? Но какая связь? И какую роль во всем этом играет кофейня мистера Кима? – Убийства связаны, только вот цели у них разные. На момент пока говорил полицейский, Лу и О всем своим существом стали ушами и внимали каждому слову, боясь упустить важную деталь. А ведь Сехун так не любил эти самые неподдающиеся поимке детали. – Первое убийство, скорее всего, было совершено для привлечения внимания, так что бедняга Арчи просто попал под раздачу, оказавшись не в том месте, не в то время. Второе же было совершено вполне целенаправленно на конкретного человека. И тут уже возникает вопрос: что такого миссис Ким хотела получить от этого аукциона, раз делала такие высокие ставки на него. Эти самые ставки, которые стоили ей жизни. И у меня есть мысль по этому поводу. Атмосфера в кабинете была столь напряженной, что шаги Кима отдавались вязким глухим звуком, который въедался в мозг и словно царапал изнутри желудок, распаляя интерес детективов все больше. Достав из недр картотеки какую-то не особо толстую, но достаточно увесистую папку, Сухо вернулся на место и, открыв на нужной ему странице, развернул ее к двум, сидящим напротив него, сыщикам. Увидев написанное, оба детектива ошарашено вскинули головы, смотря на Чунмёна. Бён говорил им про то, что миссис Ким приехала за картиной Ифаня. Последней его картиной. Но о том, что было изображено на ней, они могли только догадываться. Поэтому увидев на странице фото с изображением, пазл в голове Сехуна наконец начал складываться, вместе с тем запутывая его еще сильнее. На последней картине, написанной рукой Ву Ифаня, была изображена пригвождённая к бильярдному столу кием, Мадлен.

***

Весь путь от полицейского участка никто из напарников не проронил ни слова. По обыкновению они завернули в кофейню. Жемчужина уже во всю подготавливалась к аукциону, персонал поправлял стенды и сверял меню, у Чонина был выходной, поэтому детективы не застали его и выбрали самый дальний уголок, чтобы их никто не мог расслышать. – Поверить не могу. Он действительно убил её для того, чтобы написать картину? – Подожди, хён, что-то мне здесь не нравится. Даже если он и конченый псих и действительно сделал это для картины, он не мог так просто оставить все. Какой смысл писать ее, а затем исчезать вместе с ней? Если бы он хотел привлечь к себе внимание, то оставил бы её там, если нет, то зачем тогда весь этот цирк. Тут определенно что-то не так. Я просто не могу понять его мотивов. – Возможно, ты прав. Однако давай не будем исключать никакие варианты. Черт, просто в голову не укладывается. –Господа детективы, вы так неприметно сели, что я даже вас и не увидел поначалу. – Разговор Сехуна и Ханя прервал подошедший к ним хозяин кофейни. Он явно был взбудоражен предстоящим мероприятием, проверяя все приготовления и контролируя каждый шаг. Все должно быть идеально. – Это очень хорошо, что вы заглянули к нам. Имею честь пригласить вас, на завтрашний аукцион, я буду рад видеть таких прекрасных людей на этом мероприятии. – С широкой улыбкой от уха до уха Минсок вручил приглашения для обоих сыщиков и, откланявшись, удалился дальше контролировать процесс.

***

Вечером троица уже по обыкновению собралась в номере отеля, где жили Лу и О. После чашки чая, они делились тем, что узнали за весь день. – То есть вы хотите сказать, что на картине убитая Мадлен? – То есть ты не удивлен, что Ким знает, про то, что ты знаешь про него? Сехун и Бэкхён успешно, собственно как и всегда, обменивались саркастичными выпадами в сторону друг друга, на что старший детектив всегда смотрел сквозь пальцы руки, которую он прикладывал к лицу всякий раз, когда эти двое начинали подобные перебранки. – Ребят, вы ведете себя как парочка сварливых супругов. Давайте по делу. – Да запросто. Только тогда будет очень скучно. – Бён имел обыкновение испытывать терпение обоих сыщиков, а потому часто ловил на себе искрящиеся взгляды, на которые у него уже выработался иммунитет. – Ладно, хорошо, давайте вернемся все-таки к делу. – Младшему уже поскорее хотелось обсудить завтрашний вечер, они должны узнать хотя бы немного о картине и ее предыдущем владельце, а поэтому действовать следовало слажено и продуманно. – Да, на картине изображено то, что ты видел, когда пришел в дом. – Бён поморщился от неприятных воспоминаний, ему еще два месяца после этого снились кошмары, в которых он видел, как Мадлен распинают на бильярдном столе, залитом кровью, слышал ее крики, полные боли, видел целые ряды окровавленных киев. Нет, этого он никогда не забудет. – Странно, что ты столько зная, не видел этой картины. Младший тут же прикусил язык, заметив реакцию парня на эти воспоминания. Конечно, в здравом уме человек вряд ли будет искать картину, на которой изображен его кошмар. Хоть Бэкхён и не знал про то, что было на холсте, но будучи человеком с мозгами он явно догадывался. Сехун корил себя за то, что вообще напомнил ему про это, и теперь обдумывал, как бы загладить свою вину перед старшим. – Я пытался получить доступ к архиву в хранилище, которое находится под кофейней, но как-то не складывалось. – Журналист снова поморщился и на этот раз уже от недовольства и неудовлетворенности, редко когда желаемое ускользает из рук Бён Бэкхёна. – Так, давайте обсудим план действий на завтра. – А чего обсуждать то? Пришёл, увидел, записал. – Тебе лишь бы записывать. – Тысяча извинений, но это всего лишь моя работа. – Вы опять? О и Бён одновременно извинились, что Лу счел довольно забавным, после чего разговор пошёл более гладко. Все слишком устали, чтобы тратить силы на что-то помимо их совещания.

***

Нет, ну с самого утра не задалось. Сначала шляпа, потом кофе, теперь вот этой наглой морде спор проиграл. Тогда я думал, что единственное, что видят окружающие сейчас, это огромная туча вокруг меня. Главное, чтобы этот вечер прошел гладко. Через час мы должны выйти, чтобы успеть вовремя. А Бён как всегда опаздывает. Когда-нибудь я его спущу с лестницы за его непунктуальность. – Хэй, хёёён! – Чего тебе, чудище? Ты опять опоздал. – Это было стратегически важным шагом, хён! Помнишь, ты просил меня принести тебе кое что на братьев Ким? Так вот этим я и занимался. –Ладно, окей. Ты прощен. Лу тут же был захвачен в крепкие объятия и мгновенно сдался, он знал, чем чреваты попытки выбраться из стального кольца рук журналиста. Однажды его плечо болело несколько часов после этого. Больше он не пытается сражаться с судьбой и покорно ее принимает. – Эй, это мой хён, что ты с ним делаешь? Перестань его душить. – Отстань, мелочь, это мой хён тоже. – Бэкхён показал младшему язык и дальше продолжил тискать Лу, который, впрочем, уже абстрагировался от ситуации и вспоминал славные деньки, когда они с Се и их шефом ходили на рыбалку.

***

Жемчужина встретила детективов приятной музыкой и шумом. Атмосфера в зале была очень уютной, и не могло сыграть роли то, что повсюду пахло кофе и выпечкой. Бён, чтобы не наводить лишние подозрения на них троих, пришел несколько раньше и уже что-то записывал в свой блокнот. О и Лу разошлись в разные стороны, чтобы получше осмотреть все. – Хэй, мелкий. – Опять ты. – Ты чего такой бука? Мне Хань про тебя совсем другие вещи говорил. – Вы обсуждали с ним меня? – А что тут такого? Не стесняйся, Сехун-и. Ничего страшного он про тебя не рассказывал, исключительно положительные вещи. – Бэкхёну доставляло неизмеримо огромное удовольствие вот так смущать Сехуна. Он сам не понимал, почему его так забавляет такой суровый в обычное время, но незнающий, куда себя деть, в подобные моменты, детектив. – Смотри, – Бён так засмотрелся на О, что немного потерялся когда он его окликнул, – тут Ким Чунмён. – Ну само собой он будет здесь. Если моя работа писать, то его работа следить за порядком. Мало ли кому в голову ударит картину похитить. О, а это там не До Кёнсу и Пак Чанёль? – Они. Хён, а ты случайно не знаешь, что они здесь делают? Они вроде как такими вещами не увлекаются, насколько я понял из наших разговоров. Хотя группа, в которой играет До сегодня здесь, но его на сцене я не видел. Пак и До заметили, что детектив и писатель смотрят на них и немного замявшись все же решились поздороваться с ними. – Добрый вечер, мы подумали, что неплохо было бы подойти к знакомым. – Голос Кёнсу был как всегда тихий и спокойный, Сехуну безумно нравилось слушать его. Он видел в этом человеке спасение о таких шумных, окружающих его почти круглосуточно, хёнов. – Кёнсу-я, а почему ты не играешь, я надеялся услышать сегодня твою игру. Все в этом городе знают прекрасный контрабас Дио, я думал, что сегодня ты покажешь, кто здесь первый смычок. – Я не играю смычком, хён, и я здесь немного в другом качестве, – До смущенно улыбнулся и перевел взгляд на Пака, который уже подбирал слова, чтобы как можно аккуратнее преподнести их знакомым новость. – Мы здесь что-то вроде представителей нашего бара, знаете… – Бармен и контрабасист? – Сехун скептически выгнул бровь дугой и ждал реакции. – Ну… – Чанёль, просто скажи это. – Кёнсу отвел взгляд и подошел к другу ближе, немного заходя за его спину, словно боясь реакции собеседников на то, что сейчас прозвучит. – Ты уверен? – Они все равно узнают. Давай. – Эй, а почему я? – Потому что я так говорю. – Ребят, мы еще тут, – Бэкхён понял, что это немного подзатянулось и пора бы перейти к изюминке их разговора, – может вы наконец поведаете нам свои тайны? – В общем, мы не просто работаем в баре, – Чанёль выждал время, чтобы собраться и, наконец, сказать, – мы с Кёнсу владельцы этого бара. Некоторое время Сехун и Бэкхён переваривали услышанное. Один не мог понять, как он вообще упустил такое, работая в этом городе и крутясь возле бара чуть ли не каждый день, общаясь со своим другом контрабасистом, а второй думал, что это еще не все, и хозяева бара хотели бы сказать еще кое-что, и, кажется, он даже догадывался что. – Ребята, а вы больше ничего не хотите нам сказать? – После его слов Пак заметно занервничал, а До явно ждал этого вопроса и сейчас был в смятении: рассказать или нет. – Да, у нас есть еще кое-что. Бэкхён, ты мой друг и я хочу, чтобы это знал хотя бы ты. – Бён удивленно вскинул брови, но ни слова не проронил. Он решил выслушать человека, с которым стал довольно близок за то время, что он пробыл в этом городе. – В общем, мы, – До переглянулся с опустившим взгляд в пол Чанёлем и несмело переплел его пальцы со своими, отчего у писателя глаза стали похожи на блюдца, а брови поползли еще выше. Детектив же отреагировал более спокойно и просто поперхнулся воздухом, хоть и ожидал подобного, – не только баром вместе управляем. Вот. – Хён, похоже, ваши тайны хранятся так же тщательно, как и тайны ваших посетителей, – Сехун беззлобно шутил, пытаясь сгладить некоторую неловкость, возникшую между ними, – раз даже друг-журналист не смог ничего заподозрить. – Я знал, что они близкие друзья, я просто не думал, что настолько… – Ладно, давайте не будем об этом, – Пак, заметив, что Кёнсу безумно смущался своего поступка, решил, что пора разговору пойти в другое русло, – вы видели те картины? Пойдемте, я покажу вам одну, которую написал один мой знакомый. Бён и О пошли за владельцами бара «Две луны» в сторону картин, а Лу тем временем по счастливой случайности пересекся с хозяином кафе и его братом. – Добрый вечер, господин детектив, а где ваш напарник? – Он, кажется, немного отстал, решил поговорить с нашими общими знакомыми. – Лу перевел взгляд на Чондэ и решил пока не показывать, что он знает уже чуть ли не всю его подноготную. – Мы с вами уже виделись, но познакомиться, как-то не случилось. Меня зовут Лу Хань, я здесь проездом, кое-что по работе. – Лу приветливо улыбнулся и протянул руку Киму. – Ну раз вы детектив и вашим знакомым является, как я посмотрю, Бэкхён, то думаю, вы меня уже знаете. – Хань решил не реагировать на этот выпад, ожидая ответа от букмекера. – Ну что ж, если мы представляемся официально… Я Ким Чондэ, двоюродный брат Минсока, и, кажется, вы в курсе, что я делаю в этом городе. – Ким снова улыбнулся как-то по-кошачьи. После обмена парой фраз с братьями Ким детектив направился к Чонину, которого приметил среди людей. Работа официантом на таком мероприятии немного выматывала, но она так же приносила возможность увидеть совершенно разных людей и быть замеченным ими же. Правда, в каком амплуа это уже другой вопрос. Лу не удалось долго поговорить с Каем, как он просил себя называть на работе. Однако Ханю долго не пришлось скучать, ведь среди посетителей аукциона он заметил Цзытао. – Хэй, Тао. Какими судьбами? – Гэгэ? Рад тебя видеть, – брюнет в подтверждение своим словам кинулся обнимать старшего, чуть не сбив его с ног и игнорируя косые взгляды, – ни одного знакомого лица вокруг и вот, наконец, я вижу тебя! Тао-я, ну ты прямо как ребёнок, хотя о чем я, ты действительно еще ребёнок. Очень влиятельный ребёнок. Мы не виделись каких-то несколько дней, но ты уже успел соскучиться. Или это только отвлекающий манёвр? Я стал слишком подозрительным. – Я пришел на аукцион с целью купить картину человека, который стал мне братом, когда я учился заграницей. Сейчас я не знаю, где он находится, – модельер ненадолго погрузился в свои мысли, словно вспоминая то время, но тут же вновь обращая свое внимание на Лу, – он такой неуловимый. Но мне очень нравится его стиль, думаю, та картина хорошо смотрелась бы в моем ателье. Вскоре к их беседе присоединились Сехун и Бэкхён, чему Лухан был, скажем, не особо рад. Потому что один болтливый журналист мог случайно раскрыть парочку секретов, ну чисто теоретически мог. – Кстати, гэгэ, ты говорил, что работаешь в газете. Ты и Сехун пишете об этом событии? – Ну как сказать… – Конечно, такое раз в год-то редко случается. Я вот, кстати, тоже журналистом в местной газете работаю. Да. Пишу об искусстве и все такое. – Лу призывал Бёна всеми мыслями остановиться, перебираясь все ближе, с целью заткнуть этому раздражающему разговорчивому донсэну рот чем-нибудь, косясь на полотенце в руках близстоящего официанта. Да, оно подойдет. – Этот аукцион ждали полгода, неудивительно, что сюда приезжают журналисты из других городов, правда, Сехун-и? Все внимание теперь было переключено на младшего, за что он уже всеми возможными способами проклял хёна и пообещал себе завязать его язык морским узлом. В этом мысли детективов пересеклись уже в который раз. – Эээ, да. Очень большое и важное событие. – Так вот, мой босс всегда говорит… О и Лу слушали, как единственный настоящий среди них журналист самозабвенно и очень профессионально вешает лапшу на уши Тао, отвлекая его от детективов и уводя куда-то в сторону. Брюнет же не был против, а увлеченно вслушивался в речи невысокого писателя и с удовольствием участвовал в диалоге. – Знаешь, впервые я так рад, что хён такой болтливый. – Детективы шли чуть поодаль от ведущих занимательную беседу модельера и журналиста и наклоняясь друг к другу постоянно перешёптывались. – Если честно, сначала я думал, что он все запорет, но нет, смышленый малый. Сехуну почему-то стало тепло от этих слов, и неважно, что они относились к его противному и вечно раздражающего хёну. Он вообще стал замечать, что Бён не такой уж и раздражающий, да и не такой противный, как казалось сначала, да с ним даже весело. Сехуну нравилось бесить обоих хёнов, и он предпочитал не задумываться о последствиях, какими бы они не были.