Паук и Бегунья

Прошло три дня с того момента, как агенты Овервотч освободили Трейсер из тюрьмы Когтя, предназначенной, судя по всему, для «перевоспитания» тех членов организации, которые разочаровались в своих работодателях, но являются слишком ценными, чтобы быть подвергнутыми ликвидации. Конечно, было множество вопросов, непременное обследование от доктора Циглер и долгое-долгое «откармливание» исхудавшей девушки, но всё равно что-то было не так. Даже в докладе Ангелы, где говорилось, что в зале были обнаружены запасы психотропных веществ и, в особенности, афродизиака, который, судя по всему, использовала Вдова, чтобы соблазнить свою пленницу, была какая-то несостыковка. На самой Трейсер его практически не было, но запасы были израсходованы полностью и сравнительно недавно, а следов других пленников обнаружено не было. Трейсер не желала верить в то, что всё, что она пережила, всё, что она чувствовала – это была просто бездушная химия и очередное задание Вдовы. Ей до сих пор было сложно забыть тот взгляд, который она видела, когда паучиха притягивалась к транспортному кораблю. Он не был похож на актёрскую игру. Дни на свободе были настоящей пыткой, как бы странно это ни звучало. И как ни старалась Лена выглядеть такой же беззаботной и весёлой, как раньше, она знала, что так, как раньше, уже никогда не будет. Но она желала не возвращения в прошлое. Ей хотелось хотя бы какую-нибудь весточку от Амели, да хоть задание, где вновь придётся противостоять ей. Что угодно, но разбить это незнание о том, что на самом деле случилось. И в один прекрасный вечер, сидя в общем зале на Гибралтарской базе, она получила странное сообщение на свой мобильный. От странной персоны, которая назвалась «Вечерний Паук». Сообщение было простым и понятным: «Ты никому не расскажешь о том, что произошло на самом деле. Можешь оставить на память, мне это не нужно». К сообщению был прикреплёно изображение, загрузив которое, Трейсер увидела фотографию, сделанную одной из уцелевших камер на базе Когтя в том самом зале. И на ней была изображена Вдова, в тот самый момент, когда их руки были готовы разъединиться. И, что самое главное – было видно её выражение лица. Это была Амели, та самая. На мгновение Трейсер показалось, что она спит, но, судя по тому, что рядом храпел Уинстон, сном это не было. И ещё ей показалось, что она увидела какую-то фигуру на одном из зданий, но, может быть, это была просто тень? В любом случае, теперь она могла успокоиться, поскольку это не было сном.

***

Наблюдавшая за реакцией Трейсер через взломанную видеокамеру Вдова удовлетворённо кивнула. Именно этой реакции она ждала. — В детстве я боялась пауков, – говорила она самой себе, мысля вслух. – Мне говорили, что у них нет чувств, и что у них не бьются сердца. Но теперь я знаю правду. Даже сердце самого ядовитого и безжалостного паука однажды, но способно сделать удар.