Паук и Бегунья

Лицо Вдовы, на которое падал свет от множества мониторов, выражало нечто, которое раньше Трейсер не видела. Нечто, напоминавшее эмоцию. Что это, озадаченность, беспокойство? Её губы поджаты, глаза раскрыты шире, чем обычно, это были не те две щёлочки, из которых виднелся хищный прожигающий взгляд. Но что именно выражали её глаза, Трейсер понять не могла, не сейчас и не с таким затуманенным разумом, но не поэтому ей было интересно. Она хотела знать, чувствует ли Вдова хоть часть того, что сейчас творилось внутри сердца её жертвы? Изящные пальцы двигаются по виртуальной клавиатуре с невероятной быстротой, точно бы Амели ощущала клавиши, будто они реальные. Но это не было похоже на волнение или нервозность, не для этой женщины. Она была готова к тому, что рано или поздно их бы обнаружили. И теперь вопрос стоял иначе. А готовы ли незваные гости к тому, что для них приготовлено в паучьем логове? Последнее движение пальца, нажавшего последнюю кнопку, и Вдова вновь повернулась в сторону Трейсер, успевшей прикрыться тонкой простынёй, точно лёгким платьем. Вдова искала не только запуск систем обороны. Она искала музыку.

***

С тихим шипящим звуком несколько металлических плит в потолке и на стенах у главного входа отодвинулись, позволяя сокрытым турелям выдвинуться и перейти в наблюдательный режим. Нарушители своего присутствия не скрывали, так что наблюдательный сенсор каждой из трёх турелей, издав предупредительный писк и окрасившись в жёлтый цвет, перешёл в режим готовности, направляя дуло орудия в сторону двери, за которой кто-то копошился. То же самое движение происходило и в коридоре аварийного выхода за небольшим исключением касательно вторженцев. Здесь же никто не пытался взламывать дверь – её просто выбивали. Глухой звук ударов, следовавших один за другим, эхом отражался в пустующих коридорах базы Когтя, которая понемногу «оживала», если так можно было назвать искусственный интеллект, отвечающий за оборону, который активировал каждый имевшийся защитный механизм, способный задержать незваных гостей. Вмятина за вмятиной, дверь уже точно было не открыть цивилизованным способом, но он и не был нужен. Когда удары на время прекратились, то это было лишь затишье перед грядущей бурей, ибо ни одна турель, даже современная, не смогла бы справиться с тем яростным натиском, с которым Райнхардт не только выбил дверь, но и, пролетев с ней до конца коридора, сбил вершиной потолочную турель. Первый вторженец нанёс свой удар.

***

Её друзья уже здесь, они совсем скоро придут за ней. Но почему она чувствует страх, чего ей бояться? Неужели Трейсер опасается за жизнь своей пленительницы? Да. Такой простой ответ, который можно было прочитать в её взгляде, когда Амели подошла ближе. Способность двигаться постепенно возвращалась к Трейсер, пусть и не идеально, но этого было достаточно. Она всё ещё пыталась прикрыться, но пальцы слушались плохо, то и дело выпуская край ткани. Аккуратным движением руки Вдова заткнула бок её простыни, давая «одеться» после чего взяла за руку и потянула за собой. Без резкого движения. В это же время большая часть света в зале, в котором они находились, погасла, вновь создав то странное тусклое освещение, которое было в камере Лены. Точно она вновь оказалась в паучьем логове Но теперь не в паутине. Теперь её держала за руку сама паучиха. — Время последнего танца, милая, – мягко прозвучали слова Вдовы.

***

Едва створки взломанной двери поднялись, как турели открыли огонь по входу. Звонкий звук металла, бьющегося о металл, ответил эху глухого удара и грохота в другой части базы. Даже массированный огонь не был проблемой для Гендзи Шимады, чья концентрация находилась далеко за пределами людских возможностей. Каждая пуля, что приближалась к наномодифицированной катане Гендзи, в глазах киборга точно застывала во времени, иначе не объяснить лёгкость, с которой выстрелы были отбиты едва ли не перед глазами воина тени, оставив после себя лишь лёгкий зеленоватый всполох в воздухе. Но звон отдавался не только от его клинка, но и от обшивки одной из турелей, в которую и были отражены выстрелы. Одно за другим отверстия появлялись на гладкой поверхности пушки, пока она, заискрившись, не взорвалась, оставив после себя облачко дыма и кучу обломков. Звук выстрелов, оставшихся двух, был заглушён грохотом импульсной винтовки Джека Моррисона, вступившего в бой. Висящая в воздухе турель, что вела огонь по киборгу, не могла отреагировать с той же быстротой на другую цель, а её корпус тем более не мог соперничать с подобным оружием. Оставшиеся в стене отверстия от выстрелов служили тому доказательством, ибо пробита она была насквозь. Последняя третья пушка успела поймать датчиком лишь подствольные ракеты, выпущенные в её сторону. Ещё один взрыв – и главный вход был расчищен. Стоило стихнуть шуму выстрелов, как послышался другой – шум бегущих бойцов, среди которых особенно выделялся громыхающий Уинстон, пушка которого точно выражала его эмоции. Точно такие же искрящиеся и желающие превратить это место в горку пыли. Небольшой подъём впереди, сладковатый запах чувствуется сквозь гарь сгоревших механизмов. Трейсер близко.

***

Рука Амели, казалось, была чуть тёплой, как и та, что легла на талию Трейсер, или, по крайней мере, ей хотелось, чтобы так казалось. Медленные, размеренные движения неизвестного ей танца казались полным безумием, особенно сейчас, когда к ним с обеих сторон с боем прорывались агенты Овервотч, а резкие и энергичные тона песни сменились медленным голосом. И вновь она видит в этом тусклом призрачном свете её глаза. Глаза, наполненные самым настоящим чувством. Взгляд, тронувший девчушку до самой глубины сердца сильнее, чем выстрел из винтовки. Неужели это любовь?

***

Вслед за Райнхардтом в дверном проёме появилась ещё одна фигура. Рука Маккри, твёрдая, как и всегда, выхватила револьвер спустя секунду задержки, едва Джесси появился в проходе. Оба выстрела, казалось, были объяты странным синим сиянием, будто некая сила подталкивала их к цели. Точно в дуло каждой турели – на меньшее стрелок, за спиной которого были видны ангельские крылья, и не рассчитывал, после чего, усмехнувшись, побежал за крестоносцем.

***

Транспортный корабль Когтя, управляемый автопилотом, практически бесшумно подлетал к весьма небольшой скрытой в лесах базе, служившей своеобразной тюрьмой для членов Когтя, которые нуждались в особом подходе. Небольшая, неприметная, всего с тремя отсеками. Такая, какую не жалко потерять и с которой будет легко сбежать. Та, которую выбрала Вдова для своей пленницы.

***

Тюремные отсеки, всего несколько десятков, заполняли весь первый этаж, но все они были пустыми. Группа Уинстона, дойдя до центра, нашла в одной из камер одежду Трейсер, порванную во множестве мест. Встреча с командой Райнхардта, которая ожидала, как минимум, гигантского подземного комплекса, тоже не сулила радости. Вдова поймала их в очередную ловушку, как и рассчитывала. С потолка начали падать притаившиеся механические пауки, так умело сыгравшие роль миниатюрных ламп. Один за другим, каждый паук взрывался, выпуская клубы удушающего ядовитого газа, заполняя весь этаж. В конце концов, практически ничего не было видно во всём этом хаосе, кроме одной вещи. Сияющих крыльев Ангелы, служивших для остальных героев точно путеводный маяк в кромешной, удушающей тьме. Идущая позади всех, она первая заметила невероятно странную архитектурную особенность базы, если её так можно было назвать – лестницы на второй этаж чуть ли не в самом начале тюремного отсека. Для чего вообще было возведено это место? Заметив, как поднимаются ввысь крылья героини, остальные агенты устремились за ней, а, вернее, к ближайшим проходам на второй этаж, надеясь окружить противника.

***

Стены зала, где находились Вдова и Трейсер, осветил солнечный свет. Со скрипом поднялись заслонки, закрывавшие окна верхнего этажа, а за ними было видно прилетевший транспортник. Всё ещё держащая Амели за руку Лена прищурилась, нехотя останавливаясь. Словно кто-то мягко вырывал её из долгого-долгого сна, возвращая в реальность. Они всё ещё вместе, но она слышит громкие шаги, которые приближаются к ней. Короткая очередь автоматических пушек – и окна разбиты, а Вдова, запрокинув руку, которой держала талию Трейсер, за спину, выпускает свой крюк, притягиваясь к прилетевшему кораблю. Лена не верила своим глазам. Она была готова отматывать время до бесконечности, но не в её силах было управлять миром вокруг. Она была готова отдать всё, чтобы их руки ещё хотя бы несколько секунд были вместе. Но увы, ей пришлось отпустить свою пленительницу. При закатном солнце летящая в воздухе Амели смотрелась так же прекрасно, как и в полумраке своей темницы. Та же холодная, упругая грудь, точёная фигура, те же самые длинные волосы, которые она не успела уложить в хвост. И это были последние мгновения, когда её взгляд выражал чувство, а не холодный убийственный расчёт. Но она смотрела прямо в глаза Трейсер, летя сквозь облако переливающегося на свету оргстекла, словно живая часть её прощалась. Звук выстрелов, обрушившихся с борта транспортного корабля, заполнил весь этаж. Осколки мониторов, несущих колонн и скудной мебели сыпались на пол в жуткой хаотичной мелодии, вторя звону падающих на пол гильз. Вскоре к ним присоединился и звук начавших зарядку двигателей. Едва успевшие выставить щиты Райнхардт и Уинстон даже мечтать не могли о том, чтобы ответить противнице. К звукам крошащегося камня и искрящихся механизмов присоединился звук разбивающегося щита, который медленно, точно нечто, появившееся в этом мире всего на несколько секунд, распадался на кусочки. Трещина за трещиной, как купол Уинстона, так и барьер Райнхардта, держались на самой грани до тех пор, пока дверь транспортника не закрылась. Трейсер, до сих пор не спускавшая глаз с Вдовы, успела заметить посланный ей воздушный поцелуй, после чего ощутила уже привычное чувство, когда она прокусывала ей губу. Ту сладкую боль, которой делилась с ней Вдова. Она не видела, как взгляд её пленительницы вновь стал жёстким и холодным. Но зато увидела, что, хоть и абсолютно весь верхний этаж был разнесён в клочья, одна его часть не пострадала. Рядом с местом, где стояла Трейсер, не было видно ни единого выстрела.