You woke up a weakness inside me

Дейзи все еще просыпается от кошмаров. Она резко открывает глаза, тяжело дыша, чувствуя, что ее лицо и подушка снова в слезах — это не то, что она может контролировать. Она задерживает дыхание, пытаясь успокоиться, но досадливо морщится, понимая, что это бесполезно. Дейзи думает, что она все же жалкая, раз не может справиться со всем происходящим. Днем ей удивительно хорошо удаётся быть агентом Джонсон, держащей все под контролем, преодолевающей трудности с саркастическими насмешками, но только не сейчас, не ночью. Брюнетка бросает взгляд на лежащего рядом спящего Линкольна, но не чувствует такого желанного сейчас облегчения. Все труднее, чем кажется на первый взгляд. Хотя, может быть, дело в том, что она никогда не выбирала легкий путь. И так делала не она одна. В голове, словно почувствовав ее слабость, начинает мелькать куча образов, давно выскребенных из памяти, но все равно упорно появляющихся где-то на задворках сознания. Это неправильно. Брюнетка прикусывает губу, стараясь сдержать крик. Дейзи должна всего лишь обнять своего парня, крепче прижаться к нему и провалиться в счастливый и безмятежный сон, но не делает этого. Скай молча бьется в истерике где-то в глубине нее, но Дейзи гораздо легче продолжать изображать, что ее никогда не существовало. (Будто бы она могла этим обмануть саму себя). И никакие условия не помогут ей сейчас заключить сделку с собственной совестью, когда Грант Уорд все еще может так легко пробраться в ее мысли. Брюнетка с горечью понимает, что писк больничных приборов не прекращает звенеть у неё в ушах. Некоторые вещи не стереть из памяти даже при всем желании, они просто сильнее неё. Она не должна так реагировать на образ своего бывшего… кого? Парня? НО? Члена команды? Любовь всей ее жизни? Только не тогда, когда счастлива с Линкольном. Вот только все это из раза в раз все равно выбивает воздух из легких не хуже удара в солнечное сплетение. — Дейзи, ты в порядке? — брюнетка вздрагивает, только сейчас замечая чуть приподнявшегося на локтях Линкольна. — Не переживай, все хорошо, — она успокаивающе гладит его по плечу, отворачиваясь, все ещё не в силах сомкнуть глаза. Спать больше не хотелось. Она так и лежит до самого рассвета, только ранним утром позволяя себе вскочить с постели и отправиться в тренажёрный зал, чтобы попытаться хоть немного расслабиться и выкинуть все ненужные сейчас мысли из головы. Кто бы мог подумать, что она когда-нибудь назовёт избиение боксерской груши успокаивающим. После таких ночей она всегда остаётся разбитой, даже тренировка, затянувшаяся на несколько часов, от этого не спасает. Некоторые связи не разорвать. У неё наконец-то есть смелость это признать. Именно поэтому она возвращается в его палату снова и снова. Её тянет сюда, словно магнитом. Все попытки забыть и вернуться к прошлой жизни безуспешно проваливаются, да и она уже практически смирилась с этим. Сидеть рядом с его кроватью становится чем-то привычным. (В этом Дейзи никогда не признается). Это не становится менее странным, но это уже стало слишком обычным и нормальным, что не может не пугать. Сегодняшний день ничем не отличается от других. Жестом, повторяем из посещения к посещению, она берет его за руку, даже не задумываясь насколько это естественно для неё. Правило номер один — не думать и не анализировать. Ни в коем случае. Никогда. Все, что происходит в этой палате, в ней же и остаётся. — Я бы так хотела продолжать ненавидеть тебя. Это было гораздо легче. Колсон бы не смотрел на меня так, как делает это сейчас. Будто бы я предатель. Или сумасшедшая. Даже не знаю, что хуже, — брюнетка хрипло смеётся, горько улыбаясь. Она замолкает на несколько минут. Дейзи понятия не имеет почему настолько откровенничает в такие моменты, но ничего не может поделать с этим. Джонсон думает, что жизнь все же слишком иронична, раз она, отказавшись выслушать Уорда в своё время, теперь изливает душу в его палате в надежде, что он все это слышит. — Знаешь, когда-то ты давал мне советы. Совет бы мне сейчас точно не повредил. Ты должен очнуться, — она медлит мгновение, стараясь совладать с голосом и скрыть дрожь, — сделай это. Ради… Ради самого себя. «Ради меня» чуть не срывается с губ. Дейзи знает, что не имеет права такое просить. Не после всего, что сама же сделала, не после того, что произошло между ними. Она не может перестать думать, что все могло бы быть по-другому. Самое худшее — Джонсон даже не знает кого винить. Проклинать ублюдка Гаррета, промывшего мозги Уорду давным-давно, его самого, саму себя, так легко отвернувшуюся, даже не попытавшуюся что-то сделать, так легко сдавшуюся, или все вместе. (Ей явно никогда не быть героиней сказки, до самого конца борющейся за свою любовь). Дейзи тяжело вздыхает, медленно поднимаясь со стула. Эти посещения слишком сильно выматывают её эмоционально. Ей хочется закрыть глаза и представить, что событий последних нескольких лет никогда не было. Джонсон не может перестать думать, что отдала бы сейчас все только за то, чтобы проснуться в своём фургоне. Если бы только Скай знала, чем все закончится… Это так несправедливо, что она может своими силами рушить здания, но не может изменить ход событий. Теперь ей не хочется возвращаться на базу. Она, кажется, может чувствовать перепад температур. За прошедшие несколько недель не изменилось ровным счетом ничего, только уровень напряжения между ними все также незаметно увеличивался. Она по привычке первым же делом направляется в лаборатории, чтобы узнать что-то новое об изменениях в состоянии Уорда. Симмонс стояла на своём до последнего, поэтому над Дейзи сжалился Фитц, попросив Джемму просто узнать главное, а не заниматься его лечением. Биохимик пыталась спорить, но в итоге тоже сдалась. Выход из комы зависит от самого пациента. Это немного не то, что рассчитывала услышать Дейзи после стольких ссор с Симмонс. По официальной версии она все ещё боится того, что её заставят разгребать все связанные с ним проблемы, но эта версия годится до тех пор, пока никто не узнает правду об её отлучках. Когда она проходит мимо кабинета Колсона, затаив дыхание (в последнее время ей совсем не хочется пересекаться с ним лишний раз), дверь как на зло открывается, и показывается сам директор. Он оглядывается по сторонам, желая удостовериться, что никаких лишних свидетелей нет. — Можешь зайти ко мне на минуту? — он в приглашающем жесте распахивает перед ней дверь. Дейзи обречённо и едва слышно вздыхает, но не может отказаться. — Линкольн сказал мне, что ты стала часто пропадать с базы, — Колсон сразу начинает с главного, даже не пытаясь сделать вид, что обеспокоен не тем, что она пару раз навещала Уорда. (Она употребляет нейтральное «пару раз», потому что боится посчитать точное число и ужаснуться). Дейзи думает, что все же лучше поставить во всей этой неопределённости жирную точку прямо сейчас, чем тянуть дальше. А ещё досадливо морщится от того, что Линкольн даже не попытался поговорить с ней, а сразу же побежал к Колсону. — Я была в больнице, — признаётся брюнетка, даже не думая отводить взгляд, но потом понимает, что это звучит и выглядит слишком вызывающе, поэтому старается смягчить сказанные слова. — Но я не планирую больше там появляться в ближайшее время. Мне просто нужно было убедиться, что нас не ожидает очередной сюрприз. Врет. Годы практики не прошли даром, но это же Колсон. Она знает, что он ни на секунду не поверит её истории. Охранники доложили о её посещениях, Филу остаётся только сложить два и два. — Прекрати это. Ты не можешь постоянно ходить туда, — он напрягается, руки непроизвольно сжимаются в кулаки. — Кто-то же должен. Вы не можете пустить все на самотёк, — она все ещё старается говорить убедительно и спокойно, ей даже кажется, что она и правда это делает только потому, что боится за их команду. Самоубеждение — хорошая и весьма полезная вещь. — Мы будем решать эту проблему, — Колсон делает паузу, — если он очнётся. Пока нам не о чем волноваться. Дейзи скептически оглядывает возвышающуюся гору из разных медицинских документов на самом краю стола. — Вы же знаете, что именно там написано. Он может очнуться в любой момент. — Но этого может и не произойти. Прошёл уже месяц с тех пор, как Уорд впал в кому. Ты же знаешь, что это так не работает. Невозможно поддерживать жизнь в нем бесконечно долго. Нам ничего и не остаётся, кроме как решать проблемы по мере их появления. Ты понимаешь о чем я говорю, Дейзи? — Вы уже однажды решили эту проблему, сэр. А теперь, если позволите, я сама займусь этим. Хотя бы пока. Дейзи переходит все допустимые границы и внутренне готовится к вполне оправданной вспышке со стороны Колсона. Когда спустя несколько секунд он все ещё смотрит на неё и молчит, брюнетка немного теряется, не готовая к такому повороту событий. — Вспомни все, что тебе пришлось пройти, сколько усилий тебе пришлось вложить, чтобы прийти в себя. Тебя снова засосёт в это болото. То, что он сейчас находится в коме, не меняет абсолютно ничего. Он все ещё убийца. Опасный убийца, заслуживающий наказания. — И каким же будет его наказание? Мы не передаём преступников правительству, над ними не идёт суд. Так что мы сделаем? Опять запрём в одиночной камере, не забыв оставить в ней лист бумаги и пару пуговиц, чтобы уж точно проблема решилась сама собой? Используем ТАИТИ? Как поступают хорошие ребята? Глаза Колсона странно блестят. — Ты понимаешь, что именно ты сейчас говоришь? Пожалуйста, покинь мой кабинет, мне бы очень не хотелось начинать сомневаться в твоей верности ЩИТу и команде. Я запрещаю тебе появляться там снова. — Колсон, так нельзя, — Джонсон собирается продолжить, но мужчина грубо прерывает её. — Не забывайся. Тут я принимаю решение. Думай о том, что ты говоришь, — он снова кивает ей на дверь, яростно сжимая и разжимая кулаки, с трудом сдерживаясь. Дейзи ещё раз пытается возразить, но сдаётся под напором Колсона, выходя из кабинета полностью опустошённой. Она провалилась. Все разрушила. В расстройстве она бьет со всей силы ближайшую стену, но потом просто торопится убраться от этого места как можно дальше, в то же время не теряет желания и решимости добиться своих целей. Когда она видит приближающего к ней Линкольна, то с трудом сдерживает поток ругательств, вот-вот грозящих сорваться с языка. Этот день постепенно грозил превратиться в настоящую катастрофу. — Эй, давно не виделись. Как ты? — она улыбается ему, мысленно пытаясь совладать с собой, только чтобы не начать открытый конфликт ещё и с ним — они давно не в детском саду, чтобы при первой же возможности бежать жаловаться папе. Улыбка выходит слишком натянутой и абсолютно фальшивой. Дейзи думает, что она попыталась зря, только выдав насколько сейчас не в духе. Линкольн даже не пытается улыбнуться в ответ, хмуро кивая ей. — Ты только что разговаривала с Колсоном? — он бросает взгляд в дальний конец коридора, где за поворотом располагается кабинет директора. Дейзи чувствует вернувшееся раздражение. — Ты мог бы сначала спросить меня, а не бежать к нему. — Ты бы все равно не ответила. Ты сама не своя в последнее время. Тебе нужно быть как можно дальше от всего, связанного с Уордом, разве ты этого не понимаешь? — Хватит обращаться со мной, будто я глупый ребёнок! Я сама в состоянии понять смогу ли я это выдержать или нет. Кэмпбэлл только качает головой. Осуждение заполняет воздух, вытесняет из лёгких кислород, мешая дышать. Дейзи кажется, что хуже уже некуда, поэтому она не оглядываясь сворачивает на первом же повороте, прячась в одной из комнат. Линкольн, к счастью, не решается последовать за ней. Дейзи не хотела с ним ругаться в очередной раз, но не могла игнорировать его поступок. Их отношения в последнее время переживают явно не лучший момент. Девушка закрывает глаза, понимая, что сегодняшний день однозначно не её, потому что она смогла облажаться абсолютно во всем. Она отсиживается в этой части базы до позднего вечера, не решаясь вернуться в свою комнату, боясь встретиться с Линкольном или, что ещё хуже, Колсоном, но ей срочно нужно поговорить хоть с кем-нибудь, поэтому Дейзи собирается с духом и отправляется в сторону лабораторий, надеясь застать там Фитца. Ей остаётся пройти только один поворот, когда она слышит доносящийся из помещения разговор. Узнав голос Линкольна, Дейзи собирается сразу же развернуться, но любопытство все же пересиливает её. Она не должна подслушивать, но остаётся на месте, задерживает дыхание и, боясь привлечь к себе внимание, чуть-чуть выглядывает из-за угла. — Дейзи сама не своя после всего произошедшего. Меня волнует то, что она теперь постоянно отлучается и ничего не рассказывает, — Линкольн правда выглядит расстроенным, ей даже становится жалко, что она так накричала на него. Фитц издаёт странный звук, больше похожий на фырканье, но быстро маскирует его кашлем. Лео явно сомневается, что это стоит произносить, но все же решается, оглядываясь по сторонам и даже начинает говорить совсем тихо, заставляя Дейзи сильнее прислушаться. — Потому что это Уорд, Линкольн, — он хлопает собеседника по плечу и смотрит на него как-то сочувствующе, — Это не тот случай, когда что-то можно изменить. — Она не может переживать об убийце и предателе, тратить на него своё время. Фитц резко теряет весь налёт дружелюбия, мрачнея. — Правда, я не советую тебе в это лезть. Это же Скай и Уорд, — Лео резко замолкает, понимая, что именно он сейчас сказал, — Дейзи. Дейзи невероятно упряма, ты её только разозлишь, а от своего она никогда не отступит. — Ты должен поговорить с ней. — Лучшее, что ты можешь сделать для неё — просто не вмешиваться. Чем больше ты волнуешься и пытаешься что-то изменить, тем больше отталкиваешь её от себя. Ей нужна поддержка, а не вечные выговоры. Ты должен хотя бы попытаться понять её сейчас. Она не должна чувствовать себя так, будто выступает в одиночку против всего мира. Ты можешь с ней не соглашаться, но не делай глупостей. — Я не могу это так оставить, — Линкольн качает головой, — потом, когда все это закончится, она скажет мне спасибо. Дейзи закрывает рот рукой, чтобы не разразиться гневной тирадой. (О словах Фитца она ещё успеет подумать потом). Кажется, она накричала на Линкольна вполне заслуженно, если он сейчас вполне серьёзно решает что-то устроить у неё за спиной. А потом люди рассказывают о необходимости доверия в отношениях. Ей явно нужно как можно скорее взять все происходящее под контроль.