You woke up a weakness inside me

Дейзи все ещё тут, в больнице, рядом, и даже не думает о том, что её просьба побыть с Уордом затянулась на две недели (ей даже поставили отдельную кушетку, окончательно смирившись). И все это время она говорит. У Дейзи звенит в ушах от собственного нескончаемого монолога, но она боится замолчать надолго, не в силах выдержать оглушающую тишину. Она рассказывает о чем-то совсем незначительном, о таких мелочах, на которые никогда бы не обратила внимание, но сейчас ведь совершенно другой случай. Иногда она все же пытается затронуть важные темы, но все её попытки разбиваются о ледяное молчание Уорда, и тогда Дейзи приходится ворошить прошлое, бередить старые раны (она не может с уверенностью сказать, зажившие ли они), говорить о слишком личных вещах, потрошить свою собственную душу только для того, чтобы увидеть хоть малейшее проявление эмоций со стороны Гранта. Дейзи сходит с ума, испытывая всю палитру чувств несколько раз за день. Ей кажется, что рано или поздно она вообще потеряет способность чувствовать, потому что её швыряет от одной эмоции к другой, совсем как корабль на рифы во время шторма. — Ты же знаешь, что я тут и готова тебя выслушать, правда? — Мне все ещё нечего тебе рассказать, — Уорд даже не поднимает голову от книги, которую читает. Врачи диагностировали, что физически он полностью восстановился, поэтому теперь он сидел в таком же кресле прямо напротив неё по другую сторону кровати, их разделявшей. Дальнейшее развитие событий зависело от Колсона, который все ещё не появлялся в палате, и, хотя его люди продолжали постоянно дежурить где-то рядом, сам приговор вынесен не был. Дейзи замолкает. Она не обижается, в этот раз она многое понимает, как понимает и то, что человек, вернувшийся из мертвых, имеет полное право быть не в себе. В этот раз Джонсон только хочет помочь справиться ему со всем этим. — Ты ошибаешься, мы можем о многом поговорить. От прошлого не избавиться. Грант едва заметно дёргается, а потом резко встаёт, откидывая книгу в сторону, и подходит к окну. Дейзи тоже поднимается с места, сокращая расстояние между ними. Она не хочет давить, но, видимо, у неё просто не остаётся выбора. Джонсон не может позволить ему и дальше тонуть в абсолютной апатии. Уорд разворачивается к ней, когда между ними остаётся меньше пятидесяти сантиметров. Он смотрит прямо на неё, но будто не видит. И именно этот взгляд отключает все её предохранители и заставляет послать всё к черту. Она хочет добиться хоть какой-то реакции, поэтому яростно целует его, где-то на задворках сознания удивляясь своим собственным действиям. И это далеко не романтично. Она целует его так, будто испытывает сильнейшую жажду. Дейзи даже не задумывается о значении своих действий, это всего лишь момент, когда Скай внутри неё берет верх, несмотря на весь здравый смысл, а Скай знает, что такое поведение — одна из немногих вещей, которые выведут из себя Уорда. И все, о чем она может сейчас думать — то, как ей необходимо чувствовать его ещё ближе. Брюнетка притягивает его к себе, зарываюсь руками в волосы, слегка оттягивая их. Она легко кусает его нижнюю губу, и тут же языком обводит место укуса. Когда Дейзи слышит сдавленный стон, то не может не радоваться своей маленькой победе. Она с силой вцепляется в его плечи руками, боясь, что не устоит на ногах от переизбытка эмоций. Вот оно. Дейзи чувствует себя наконец-то целой. Кто бы мог подумать, что все это время она пыталась напрасно заполнить пустоту, когда достаточно было всего лишь сделать это. Её эйфория обрывается спустя двадцать секунд. Уорд отталкивает её, опять избегая смотреть на неё. И Дейзи задыхается то ли от возмущения, заполнившего грудь, то ли из-за разочарования и чувства, будто она рыба, выброшенная из воды (а ещё её будто бы хорошенько приложили об стенку). — Какого черта, Уорд? — она снова приближается к нему, вставая практически вплотную, — Да посмотри же ты на меня! Грант поднимает на неё взгляд, и Дейзи невольно отшатывается от ярости, которую она там видит. — Какого черта? Это ты проводишь в моей палате все время, держишь за руку и рассказываешь, как тебе жаль, — он жёстко ухмыляется, и это первая настоящая эмоция за все прошедшее время. — Тебе жаль, Скай? Чего тебе жаль? Того, что ты меня подстрелила и оставила умирать? А, может быть того, как ты повторяла снова и снова, как будешь рада моей смерти? Так что тебе нужно от меня теперь? Боишься, что я вскрою вены, а ты не сможешь насладиться зрелищем? Она снова резко подходит к нему и без раздумий бьет по лицу. Дейзи замирает от звука удара, не в силах оторвать взгляд от его щеки, где мгновенно появляется красное пятно. Девушка стоит так ещё несколько секунд, а потом, словно опомнившись, снова кидается на него, и легко, но болезненно, бьет во все места, куда только может дотянуться, совсем не так, как должен это делать агент и прекрасный оперативник, каким она и является, а просто беспорядочно размахивая руками. Уорд хватает её за запястья, прижимая ближе к себе, только чтобы она прекратила, но брюнетку уже не остановить. Все напряжение, скопившееся за все эти дни, резко и внезапно выливается в эту вспышку. Она сопротивляется, но не может пошевелиться, раздражаясь от этого только сильнее. — Ублюдок! Я сидела рядом с тобой весь этот месяц, а ты все ещё смеешь говорить мне такие вещи? — Бедная Скай, стало скучно спасать мир и следовать протоколам, и ты решила пострадать от угрызений совести для разнообразия? Дейзи перестаёт сопротивляться, закрывая глаза на мгновение, стараясь скрыть, насколько его слова ранят её. Гнев исчезает так же внезапно, как и появляется, оставляя чувство полной опустошенности. — Ты все ещё не понял? — она качает головой. — Я чувствую это постоянно, я просыпаюсь по ночам от собственных криков, просто потому что вижу очередной кошмар, где ты обвиняешь меня в своей смерти снова и снова, а ведь я даже не могу успокоить себя, когда просыпаюсь, потому что в моей голове крутится бесконечное «что если?». Его хватка резко слабеет, а потом он и вовсе отпускает её. Уорд смотрит на неё с недоверием, стараясь разглядеть что-то в выражении её лица. Джонсон снова наступает на горло собственной гордости, потому что не может упустить момента, когда Грант наконец-то не смотрит на неё пустыми глазами, не замораживает кровь в её венах одним только своим безразличным взглядом. — Потому что ты никогда не был никем для меня, — брюнетка говорит совсем тихо, настолько, что если бы в палате не воцарилась гробовая тишина, то он бы её не услышал. — И я понятия не имею, сколько раз мне нужно это повторить, чтобы ты наконец-то поверил мне. Я совершила кучу ошибок, как и мы все, ладно? Но ты должен позволить мне исправить хотя бы одну, потому что я поняла тебя и твои действия, да и все это теперь совсем не важно. Я тут, а ты жив, и мне этого достаточно. Грант собирается ей ответить, но замолкает, не отводя от неё взгляда. Дейзи внезапно вскрикивает от неожиданности, когда совсем рядом с ней загорается кресло. Достать айсер у неё занимает долю секунды, но внимательный осмотр помещения так и не помог выявить нападающего. Она переводит недоуменный взгляд на Уорда, только теперь замечая насколько он побледнел и, замерев, смотрит в сторону разгорающегося пожара. И она очень жалеет, что кресло, в которое она могла бы упасть от резкой слабости в ногах, сейчас горит. — Грант, — девушка поднимает руки, откидывая в сторону айсер, и начинает медленно приближаться к нему, — Грант, успокойся, давай, сделай глубокий вдох и сфокусируйся на моем голосе, хорошо? Он поднимает голову, снова обращая внимание на неё. Дейзи скручивает изнутри от ужаса в его взгляде. Уорд отходит от неё ещё дальше, уже упираясь спиной в стену. Дейзи кидается к креслу, туша огонь, а потом сразу же подбегает к нему, обнимая, моментально забывая о недавно разгоревшейся ссоре. — Все будет хорошо, я обещаю, все будет хорошо. Дейзи с трудом верит в свои слова.