Harmattan

      На улице пекло; но в автобусе, внутри которого мы находились, жарило так сильно, что через пыльные стекла дверей невозможно было даже взглянуть на обмотанных метрами ткани людей с автоматами. Нас держали здесь третий час, ничего не объясняя и не давая никаких указаний, кроме одного: лежать на полу и не издавать звуков. Мне повезло находиться рядом с дверью, через которую было видно все, что происходит за стенами автобуса, и через которую в любой момент мог зайти талиб, забрать меня и больше не вернуть. Хотелось пить, перед глазами периодически появлялись черные круги. Митч, лежащий рядом, часто дышал, стараясь сдерживать нарастающую с каждой секундой панику и рвущиеся наружу слезы. Мои ладони, лицо, да и все тело в общем вспотели, одежда прилипла к груди, и я чувствовал себя грязным и липким. По стене проползла сколопендра, перебирая своими маленькими лапками быстро-быстро, только и успевай глядеть; я следил за ее стремительным перемещением, мечтая, чтобы это смогло хоть как-то отвлечь меня. Однако страх внутри все еще был так силен, что если бы его можно было оценить по шкале Рихтера, то мне пришлось бы поставить все десять, оставив еще два балла про запас, потому что никогда не знаешь, что произойдет в следующую минуту. Потом послышались голоса, автоматная дробь. Сердце пропустило удар, Митч заскулил, и мне пришлось зажать ему рот ладонью. Он смотрел на меня мокрыми расширенными в ужасе глазами, медленно сводя брови к переносице, а я глядел на него в ответ, чувствуя приближение коллапса. Люди на улице громко ругались, но мы не могли знать почему. Я пытался сказать Митчу взглядом, что все будет хорошо, что это всего лишь один из моментов жизни и нас спасут, но он опустил глаза в пол, часто моргая, чтобы избавиться от слез, и сжал мою руку. Он не был слабаком и не был хлюпиком, он просто попал в плохую ситуацию и пытался справиться с эмоциями, как и я, как и все люди, находящиеся на полу автобуса.       Время медленно тянулось, из-за пыли у меня заболела голова, и, попытавшись сосредоточиться хоть на чем-то, кроме нее, я увидел на полу кем-то оставленный фантик от Скиттлс. Улыбнувшись, я сжал Митча за руку сильнее, он повернулся в мою сторону, хлюпая покрасневшим носом, и я указал ему взглядом на свою находку. Он проследил за моими глазами, тень улыбки скользнула на его лице, и я понял, что память все еще хранит тот день в его сердце.       Мы были на дне рождения нашего общего друга Алекса, веселились, танцевали, пили. В какой-то момент я и Митч оказались одни в пустой ванной комнате, кажется, мне нужно было застирать рубашку, точно не помню. Он сидел на бортике джакузи, смеялся и ел скиттлс, и я подумал: «Почему он все еще не поделился?» – Митчи, дай мне конфетку, – сказал я. Он заулыбался и ответил: – Возьми, если хочешь, – достал последнюю и положил себе на язык. Тогда я подумал, что это не та ночь, когда он сможет взять меня на слабо. Я улыбнулся уголком губ и медленно подошел к нему, складывалось такое впечатление, будто мы просто играем друг с другом, дальше ничего не произойдет, однако я действительно сделал это. Пришлось наклониться, чтобы затем нежно притянуть его к себе за скулы и поцеловать, ощущая на своих плечах его руки, потому что мы все еще находились в ванной, а он все еще сидел на бортике чертового джакузи. Я ощущал то, насколько мягкими были его губы, и как быстро краснеет мое лицо. Митч хорошо целовался, я думал об этом, когда его язык медленно скользнул в мой рот, и это было самой мокрой и приятной частью того, что мы делали в тот день. Когда его руки, медленно поднимаясь выше, оказались в моих волосах, сильнее притягивая меня к себе, я вдруг вспомнил о том, что последнее драже должно было стать моим, только парень казалось, решил по-другому. Это заставило меня засмеяться, и я разорвал поцелуй, прижимаясь своим лбом к его и смотря в сумасшедшие почерневшие глаза. – Ты сводишь меня с ума, Скотт, – прошептал Митч. – Ты не поделился со мной. – Прости, – ответил он, – в следующий раз обязательно.       На улице вновь послышались выстрелы, но такой страх, который испытывал каждый в этом маленьком пыльном автобусе, не проходят в школе, поэтому буквально через три секунды мы все услышали крик. Это был кто-то из начала автобуса, поэтому дверь открылась не передо мной, а где-то там, сзади. Сердце билось загнанной птицей, я прижал Митча к себе, надеясь, чтобы все это поскорей закончилось. Человек был вытащен на улицу, им оказался мужчина средних лет, который кричал, как младенец, буквально моля о пощаде. Глаза начало щипать, когда ему на голову надели грязный мешок, замотав перед этим руки веревкой. Когда дуло автомата направили ему в голову, я больше не мог смотреть.       Наступил четвертый час нашего заключения.