Heart strike

Well I hope, when you can't hear what I am thinking, you know I can’t always talk but I’m always listening in an absence, where you hate to feel uncared for, pretending there's nothing that you're not prepared for.

В течение долгого, долгого времени ― намного дольше, чем он любит вспоминать, ― Обито был его героем. Он был его героем в узком смысле этого слова, потому что циничные, озлобленные четырнадцатилетние мальчишки не имеют героев. Они ни с кем не считаются ― они не любят считаться с кем-то. Но он пытался быть похожим на него ― быть менее жестоким и не быть подонком. Он просто старался быть лучше. (Это, конечно, сыграло с ним злую шутку, в конце концов, но у Какаши не было ничего, кроме упрямства. Каждый раз, когда он терпел неудачу, он вспоминал, что оставил его там ― под валуном ― всё ещё живого и чувствующего боль, отдавшего ему ― Какаши ― свой свет. Каждый раз, когда он выходил из строя, он сожалел, что тогда просто-напросто не перерезал Обито глотку). Он был его героем в широком смысле этого слова, потому что так же, как и Какаши изо всех сил пытался сохранить его глаз, он выбивался из сил, чтобы не посрамить наследие его потомков. И в отличие от Обито Какаши не был ни беззаботным, ни харизматичным, сострадательным тоже не был, но спустя годы частица характера Обито зародилась и в нём. (И ему было так сюрреалистично узнать, что Обито жив, что всё это время он разговаривал с настоящим призраком, а не с ложным, что он без конца задавал одни и те же вопросы. Сколько раз он говорил с ним ― с другим Обито ― о неприличной слабости и тёмных мыслях? И сколько раз сам Обито отвечал ему?)

***

Впервые Майто Гай встаёт сам, без посторонней помощи, встаёт через силу. Потому что... это день похорон Неджи. После войны число похорон увеличилось в разы, но половина деревни всё равно появляется здесь, ― на его похоронах ― потому что, сумев спасти Наруто, он спас их всех. Гаю же просто не хочется присутствовать на похоронах лёжа. (Он хочет вновь стоять, на самом деле хочет, но врачи говорят, что это невозможно, что он больше никогда не сможет ходить. Когда ему сообщили об этом, Гай тихо их выслушал и сморщил лицо, потому что «невозможно» ― это одно из тех слов, которые Гай ненавидел. «Невозможно» не остановило его в битве с Мадарой. «Невозможно» ― для людей, которые делают недостаточно). Наблюдая за тем, как Гай плюёт на все шансы-которых-нет, ― нет, не просто плюёт ― заставляет подчиниться ему ― или встречает их так же, как встретил Мадару даже тогда, когда вся удача небес отвернулась от него, ― Какаши неожиданно понимает что-то очень важное. Может быть, это в нём говорит тот самый одинокий четырнадцатилетний мальчик, или же дикий девятнадцатилетний парень, или совершенно пустой двадцатипятилетний мужчина, а может, это сказывается на них отмена неминуемого апокалипсиса. Возможно, это то, ― хотя сидячее положение со стопроцентной вероятностью должно оказывать мучительное давление на его спину ― почему Гай начинает улыбаться, как только кто-то заходит в его комнату. И, наверное, это то, из-за чего Гай вновь бросает ему вызов, чтобы определить, кто из них двоих сможет построить большее количество домов в день-когда-я-стану-лучше, который ― они оба знают ― не настанет никогда. («Никогда» ― это ещё одно слово, к которому Гай испытывает неприязнь. Он с сомнением относится к его окончательности, к его негативу. «Всегда» же ― это более приятное слово. Всегда становиться лучше. Всегда быть самим собой. Всегда помнить о важных людях и важных вещах). Где-то, когда-то, как-то Майто Гай стал его героем. (Какаши никогда не скажет ему об этом. Гай бы возненавидел его за это).