У Бокуто есть одна способность - управлять молоком. 🛸

Regina Spektor – Us

Бокуто проснулся на удивление рано. Режим «совы» ему частенько подпорчивал жизнь. Он умылся, почистил зубы, вымыл волосы и высушил их так, как обычно это делал – они топорщились в разные стороны и лезли немного на глаза. Телефон на столе завибрировал – смска от Акааши. Кейджи просил скорее собираться и завтракать, потому что впереди у них был первый рабочий день. Простой городок штата Небраска. Август. Предосенняя возня: сборка урожая на полях, суетливые жители, продающие ботву и фрукты, фермеры, снующие туда-сюда на старых грузовичках. Поздние закаты и ранние рассветы. Жара. Бокуто любил солнечные дни, яркие, но не особо жаркие, поэтому его гардероб состоял исключительно из укороченной одежды. Никаких джинс или кофт с рукавом, какие предпочитал Кенма или Акааши. И как им вообще не жарко было, спрашивал он себя всякий раз, когда видел на Козуме темную джинсу, вместо шорт, градусник же тридцатку показывал. Поставив миску перед собой, Бокуто засыпал ее кукурузными хлопьями. Он считал, что правильно было сначала сыпать хлопья, а потом заливать их молоком, а не наоборот, как делал Акааши. Они всегда начинали спор на ровном месте, и никто из них не выходил победителем. Потом Совень взял ложку, потянулся к коробке с молоком, которая пестрила радугой, и залил им завтрак. Стрелки подбегали к восьмерке, в дверь постучали, и на пороге террасы появился Акааши в своей любимой футболке ярко-зеленого цвета и в серых джинсах. – О, утречка, – кивнул Котаро, открывая другу дверь. – Доброе утро, Бокуто, – отвечает сдержанно в своей манере Акааши, когда видит, как его одаривают тридцатидвухзубой белой улыбкой. Кейджи мало улыбался, все из-за его смешных кривоватых зубов. Он стеснялся, несмотря на извечные умиления Котаро. Порой возникало настырное желание положить ладонь Совени на лицо и отпихнуть от себя, особенно хотелось сделать это, когда он лез с обнимашками. Ну не дурак ли? – Проходи, выпьешь кофе? – Я только что позавтракал, Бокуто, мы же соседи… – с оттенком скептицизма сказал Кейджи, проходя в гостиную. Они и вправду жили по соседству – а окна спальни Бокуто врезались в окна спальни Акааши. А если постараться, то можно было перелезать друг к другу, цепляясь за огромный дуб, который рос уютно между домов. – Тогда, я доем быстро, и мы пойдем, ладно? – Опоздаем на подработку, нам сделают выговор. – Брось, подумаешь, первый день, – Котаро засел обратно за завтрак, начиная загребать ложкой хлопья, как вдруг услышал какое-то бульканье. Оно было прямо в тарелке, прямо перед его носом. Он внимательно пригляделся, не понимая, что происходит. А дальше все прошло как в комедии за полцены. Содержимое тарелки, то есть завтрак, оказался на лице Котаро. Молоко с хлопьями буквально выстрелило ему из миски с громким «плесь», точно верблюд харкнул. Мякоть, успевшая раскиснуть, залепила глаза, послышался стекающий звук, а следом раздался недоумевающий смешок Акааши. Парнишка сразу же подошел к Бокуто, на его волосах висели кусочки кукурузных хлопьев, по лицу и шее стекало молоко. – Ты чего так неаккуратно ешь? – спросил он, прикрывая рот ладошкой. – Да я же…Что…блин, произошло? А потом, в тот же вечер, Бокуто позвонил Куроо. Голос у Тетсуро был такой, будто бы он только что увидел огромного гигантского кита, который упал с неба посреди гор Небраски. Он дико смеялся в трубку, не в силах связать и трех слов. Он просил их с Кейджи как можно скорее приехать к нему домой, ведь, их ждало что-то безумно необычное.

***

Месяц спустя им можно было смело вручать значки супергероев. Бокуто был как никогда счастлив, нет, он выглядел как пятилетний мальчишка, одержимый Суперменом или Бэтменом, Человеком-факелом или Чудо-женщиной. Но… сам он ушел от подобной элиты слишком далеко. Его супер способность заключалась в простом – он управлял молоком. – Развлекаетесь? – вопрошает прохладно Акааши и закатывает глаза. На кухне орут Куроо и Бокуто, замерев в странных позах с вытянутыми руками, как обычно это делают колдуньи или маги в старых фэнтези-фильмах. У Акааши на лице страдание, страдание от того, что эти два придурка почему-то сейчас находятся именно в его доме. Пачкают дорогую мебель, любимые мамины вазы и утварь. – Ты только зацени, Акааши! – в голосину кричит Бокуто и взмахивает руками, отчего молоко из пачки вылетает под потолок, закручиваясь в мягкую форму, точно сейчас по воздуху летел тонкий палантин белого цвета или же марля. – Сейчас-сейчас, засекай время! – Куроо подхватывает задоринку в голосе бро и вытягивает одну руку, сосредотачивая взгляд на парящей жидкости – она в мгновение останавливается. Кейджи снова закатывает глаза, потому что знает дальнейшее развитие событий. Десяток секунд и молоко градом, как из ведра, плещет на пол, тумбы и двух ржущих друзей. Этот фокус он наблюдает уже вторую неделю. – Почему бы вам не пойти к Бокуто? – Не, там моя мамка, наругает, – Котаро весь в молоке и с улыбкой до ушей собирает жидкость, заставляя ее по капелькам подняться снова в воздух. Молоко по необыкновенному действу парит и перемещается, как будто бы здесь не было земного притяжения. Они будто бы были в космическом пространстве. – У меня дома дед. Если он увидит, что мы творим… Ты не думал о последствиях? – Куроо удерживает в застывшем состоянии пару капелек молока. Его способность заключалась в том, что он мог замедлять на короткое время отдельные предметы и даже людей. Например, последний раз тренировка прошла на Кенме. А точнее, на клонах Кенмы. Да-да, обнаружить способность друга пришлось тем же вечером. Когда Куроо ворвался к нему в комнату, чтобы вытащить на улицу, то увидел перед собой чуть ли не целый танкер Козуме Кенмы. Десятки белобрысых мальчишек с черной макушкой заполнили всю комнату. Они сидели на столе, на полу, стульях, на подоконнике, лезли на стену. И лишь один из них – оригинал, стоял в центре с глазами по пять рублей, а от него, точно по взмаху конвейера, почкованием отделялись тушка за тушкой, клон за клоном. Зрелище было и смешным и жутким, но того стоило. А все случилось из-за чрезмерного волнения Кенмы. Тетсуро тогда облизывался, как голодный волк, подумать только, десять Кенчанов, двадцать, сто, тысяча. В них можно было купаться, как в резиновых детских уточках. – Да! Все будет, как в кино – приедут люди в военной форме, заберут нас, будут проводить гадкие опыты, – кряхтит Совень, пытаясь отправить молоко обратно в пачку, – совать в тебя разные трубки, сажать в колбы с раствором, разрезать. – Могут еще провести анальное зондирование, – выпаливает Куроо с идиотской усмешкой. – Фу! – Это называется колоноскопией, – с таким же безразличием поправляет друга Кейджи. – Что вы несете. Просто, давайте соберемся все вместе и решим, что будем делать дальше. – Тебе проще заглянуть к нам в головы, – говорит Бокуто, от усталости сбрасывая молоко в раковину. – Не желаю лишний раз травмировать свою психику. И да, может, вы приведете себя в порядок? – Акааши смотрит на вымоченных в молоке Куроо и Бокуто, те, в свою очередь, отупело хлопают глазами, переглядываясь друг с другом, а потом, как заржут. «Я Акааши и я страдаю»

***

GoodCharlotte – Just wanna live

Кенма качался в гамаке, утопая в соцсетях. На террасе сидели Куроо, Акааши и Бокуто. Они дули газировку в банках и чавкали чипсами. Все это было похоже на беззаботный сериал о подростковом периоде, мокрых снах и мечтах, о юношеском максимализме и отчаянии. Но нет. Это была жалкая пародия на простых людей с заурядной жизнью. Экзамены еще сдавать, переходить в новый, старший класс. А там немного и выпускной. – Бокуто, – начал было Акааши, – тебя нисколько не смущает твоя способность? – А? А что такое? Тут было что-то одно из двух. Либо Котаро притворялся, либо был настоящим кретином воплоти. Куроо подкидывал чипсу за чипсой, замедляя ее падение и останавливая в воздухе. Он посматривал на Кенму, как тот строчит сообщение рыжему дружочку. Хинате. – Я супергерой! – Да, но супергерои не управляют молоком. – Я особенный! – Бокуто не сдавался. – Вон, Кенма вообще размножается почкованием и ничего. – Не почкованием, а клонированием, – услышав абсурд, Козуме возмущенно оглянулся через плечо на компашку. – Кенма, наколдуй мне клонов, хочу их замедлить, – попросил Куроо, заранее зная ответ. – Нет. Ты извращенец. Не хочу. – Да брось ты, немножечко, хотя бы одну штучку. – Это мое тело. Отвали. – Не смей даже лезть ко мне в голову, Акааши, – фыркнул Тетсу, запивая чипсы газировкой. Он чувствовал на себе осуждающий взгляд. – Я и не собирался. Мне еще жить. – А давайте придумаем себе супергеройские имена! – подлетел воодушевленно Бокуто и с него, как лавина, осыпались крошки от чипсов. – Или клички. Вот ты, например, Кенма, м… Почкователь. Кейджи сделал вид, что не слышал эту ересь, но на самом деле он листал мысли Бокуто, как книгу. – Веселый молочник, – язвительно ответил Козуме. – Почкователь Кенма и Веселый молочник, – подхватил Куроо и тут же сорвался на смех. – Умрите. Это отстой. – Нет, ну, а как еще? Клон-Кен, Кен-Клон… – Котаро стоял на нижней ступеньке террасы и загибал пальцы, подбирая все возможные названия и придумывая несуразные клички. – Лучше себе имя дай, – спокойно сказал Кейджи, взбалтывая газировку на дне банки. Холодный конденсат стекал по пальцам. Жарко сегодня, даже слишком. В самый раз в такую погоду ходить на речку. Почему-то Бокуто задумался, а точно ли ему подвластно только молоко? Может, любая жидкость? Хотя, газировка например не била фонтаном у него из рук. – Властелин молока! Не, Молочный Властелин! – Милкмен, – тихо смеялся Куроо, пока слушал все бредни своего бро. Без Совени было бы чертовски скучно. – Точно! Милкмен, – обрадовался Котаро как шестилетний пацан и пристукнул ногой по сухой земле. Пока шли бурные обсуждения, Кенма снова и снова вчитывался в сообщение, которое ему прислал Хината пару секунд назад. Что-то невероятное, непонятное. Шоё никогда не умел писать нормальные сообщения. Строки походили на сплошные символы, орущие смайлики. Но одно слово ему было знакомо, а нет, даже два: «Кагеяма. Капец». – Ребят, тут Хината написал, – Козуме слез с гамака, показывая в руке телефон, – у него что-то случилось. Или у Кагеямы? Я не совсем понял, но он сказал, что за ними ходит какой-то китаец… Августовское ясное небо пронзило гоготание. ***

Robin Schulz – Sugar

На пороге дома Кенмы стояли Хината и Кагеяма. Тобио выглядел так, будто бы весь день ему по ушам проезжались наждаком, да еще так громко, что появился нервный тик. Первым открыл дверь Куроо, его скользкая ухмылочка не слезала с лица. Он оглядел с ног до головы гостей, с ним поздоровался неуверенно Шоё, в надежде увидеть скорее Кенму. – Эм… а Кенма дома? – тянул тихо Хината, как будто сейчас говорил не с Тетсуро, а с матерью своего друга. – Дома-дома, а где ваша проблема? Тобио угрюмо зыркнул, повел морду в бок и отошел в сторону. На траве стоял китаец. Реально, самый настоящий китаец. Старик в белой панамке, маленького роста и с пожелтевшей сморщенной кожей. На нем были широкие брюки и рубашка. Он выглядел как обычный человек, Куроо подумал, может это чей-то родственник… по линии Тобио? Что за бред? – Откуда он взялся? Тут же в дверной проем вломился Бокуто, он, как увидел китайца, подорвался со смеху, выбегая скорей на улицу. – Еб твою мать! И вправду китаец! Акааши, смотри! Тетсуро следом не сдержался, проглатывая смешки и потешаясь над потраченностью Кагеямы. Из дома вышел Кенма. И завидев Шоё, улыбнулся ему, точно он был единственным, кого хотелось сейчас видеть. Следом выглянул Акааши, с довольно-таки заинтересованным видом. – Ты серьезно? Это твоя суперспособность?! – плакал со смеху Бокуто, тыкая пальцем в китайца. Тот стоял, как ни в чем не бывало, и глядел, словно баран на окружающих его людей. – Это…не все, – выдавил из себя кое-как Кагеяма. Он отошел на пару метров, подобрал камень с земли и абы как бросил его в сторону маленького цветочного горшка. Камень не попал в цветочный горшок, он упал рядом с ним. Тогда тот самый китаец повторил все с точностью, что сделал Кагеяма – старик бросил камешек, и тот попал чисто на грунт. Не за горшок, не рядом с ним, а точно по центру. Тетсуро и Котаро немного зависли, прогоняя через себя информацию. – И что? – Он не только ходит за мной по пятам! – воскликнул нервозно Кагеяма. – Он делает все в сто раз лучше меня! – А он спит? Ест? – Я не знаю! – Нет, – выпалил Хината, держась рядом с Кенмой. Кейджи любопытно рассматривал «существо», потому что человеком его не назовешь. Он даже ни о чем не думал. Акааши не слышал ни одной мысли этого чужака. – Все-таки Бокуто, у тебя еще не самая худшая способность, – согласился сам с собой Кейджи, – когда ты сделал что-то крутое, появляется китаец, который сделает это в 10 раз круче… – А-а, я не могу, что это за хрень, – не унимался Бокуто, обходя вокруг да около китайца. – И как давно? – Кенма спросил у Хинаты, тихонько обходя посмеивающегося Куроо. – Наверное, дня три. После того, как я начал высоко прыгать, – без облегчения ответил Шоё и состроил кислую мордаху. Пока он говорил с Кенмой, то Бокуто притащил кастрюлю с молоком и поставил на траву, начиная над ней ворошить руками. Целый водопад молока полетел на несчастного китайца под визги Куроо. Огромный поток залил его целиком, но он не то чтобы не пошатнулся, он даже не моргнул. С китайца слетела только его панамка. И он тупо наклонился и поднял ее, всю в молоке, а потом надел обратно себе на голову. Кенма почувствовал, как его губы растягивались в улыбке. Невероятно, но все они однажды проснулись и обнаружили в себе нечеловеческие способности. Но, кто бы мог подумать, что они будут такими отстойными? – Он и вправду никакущий, – поразительно охал Котаро, опуская руки. Сзади него, не прекращая, ржал Куроо. У него уже живот болел от смеха. Все настолько было конченным, что хотелось думать, что это сон. Чья-то глупая шутка. – В жизни тупее супергероя не встречал, – гаркнул Тобио, разворачиваясь и уходя размашистым шагом. Вслед за ним пошел китаец. – Идем, Хината. – Да, но, что мы будем делать с ним? – РАСПИЛИМ. Смотря вслед уходящим парням, Бокуто что-то пробормотал себе под нос. – А какая будет у него кличка?