Спутанные карты

Тсунаеши уже два дня не находил себе места. После того, как Хибари унес Занзас, от ГДК не было ни слуху не духу. Будто случившееся просто приснилось шатену, потому что даже Луссурия на все вопросы лишь отмалчивался или переводил тему в другое русло. Это сильно пугало и раздражало мальчика. Вдруг Облако Вонголы что-то натворило или его просто… нет, Тсунаеши старался не заходить в столь печальные дебри воображения. В конце концов, это же Вария. Даже если долго докапываться, никто ему ничего не расскажет. На то Независимый Отряд и был лучшим, пусть и в «домашней» обстановке. На третий день с момента пропажи Хранителя Савада решил прогуляться по особняку, предварительно все же одевшись в джинсы и рубашку, не забыв про обувь, чтобы не смущать весь особняк пижамой и позавтракав вместе со служанкой, напросившейся к экс-Дечимо. Принесенные фрукты и сладости с чаем благополучно отвлекали от строившей глаза Линды, - как в первый же день представилась высокая, но аккуратная омега, - но то краснеющее, то белеющее или, вообще, зеленеющее от наводящих на определенные мысли комплиментов лицо спрятать было невозможно. Под конец трапезы, помогая рыжеволосой и открывая перед ней дверь, чтобы девушка не выронила поднос из рук, Тсунаеши получил смачный поцелуй в щеку и яркий след от помады, не сильно заметный на покрасневшем лице подростка, коей омега накрасилась будто специально. Закрыв за девушкой дверь, шатен подошел к кровати и медленно опустился на нее, стараясь придти в себя и за одно оттереть след со щеки, раздражая нежную кожу рукавом ночной рубашки. Потратив около тридцати минут на внутреннее успокоение и возвращение лицу привычный цвет, Вонгола вышел из комнаты, но почти тут же замирая посреди коридора. Он напрочь забыл дорогу на кухню, но отлично помнил, где можно найти столовую. Видимо, в шоковой ситуации шатен мог запомнить даже то, на что не обращал внимания. Решив положиться на интуицию, что тянула его вглубь коридора, Тсунаеши медленно пошел по ковровому покрытию, рассматривая висящие на стенах картины и замечая колющие сердце отметины на стенах от стилетов. Остановившись у одной из картин, приковавшей его внимание, Савада вдруг услышал едва различимый, приглушенный крик, что доносился из находящегося дальше поворота. Хоть парень и был трусом, но любопытство душило подростка, заставляя ускорить шаг и поспешить к источнику звука. Подходя все ближе и ближе, уже различая громкий стук и топот, Вонгола на мгновение остановился, вслушиваясь в знакомый голос. Хибари-сан? Сорвавшись с места, но вздрогнув от особенно сильного удара, судя по всему, в дверь, шатен завернул в закуток и устремил взгляд на единственную дверь, что отличалась от привычных деревянных собратьев металлическим чехлом и массивным замком, что немного подрагивал от сокрушительных, но глухих из-за толщины преграды, ударов Хранителя Облака, неустанно кричащего о собственной свободе и праве увидеть Зверька. — Выпустите меня, ублюдки! — вновь вздрогнув от яростного голоса, Савада подошел к двери: — Хибари-сан? — громче обычного сказал омега. Да, спрашивать было не обязательно, и так ясно, кто находится за дверью, но таков был экс-Вонгола Дечимо. — Зверек? — голос Хибари вмиг охладел и ожесточился. — С тобой все нормально? — Я… я в порядке, — непонятно чему кивнул шатен, положив ладонь на железное покрытие. — Почему вы там? — А разве не ясно? — иронично спросил альфа. — Но… — Тсунаеши не знал, что ответить своему Хранителю. Подумав пару секунд, парень решительно кивнул и продолжил. — Хибари-сан, подождите немного. Я сейчас вернусь. Савада сделал пару шагов от двери, направляясь дальше от комнаты. — Стой, Зверек! — крикнул Кея. — Я скоро приду, Хибари-сан, — ответил Тсуна. — Я забью тебя до смерти, если сейчас же не остановишься, Тсунаеши! — ГДК особо сильно ударил дверь, разгневанный непослушанием подростка. Омега икнул с испугу, но лишь ускорил шаг, а после и побежал, скрываясь за поворотом. Тут он и остановился, слушая непривычный мат в исполнении порядочного Грозы всея Намимори. Он ведь даже куда идти не знает. Шатен осмотрелся. Сзади путь к Хибари, слева коридор, ведущий в комнату, а с другой стороны неизвестные места. Вдруг в конце незнакомого коридора показалась фигура, спокойно шагающая по направлению к Тсуне. Плавные черты почти идеального лица и пшеничные волосы заставили омегу сорваться с места и побежать навстречу, радостно улыбаясь. — Диего-сан! — крикнул Дечимо, подбегая к альфе, но запинаясь об собственную ногу и влетая в молодого человека, сдавленно охнув, но устояв на ногах благодаря живой преграде. — Савада Тсунаеши? — удивился Ланчие, но с усмешкой продолжил, потрепав младшего по голове, когда тот твердо встал на ноги. — Когда это я вновь с «-кун» на «-сан» перешел? — Эм… простите, я забылся, — пробормотал Тсуна, покраснев от непривычного действия и потупив взгляд. — Чего ты извиняешься-то? — рассмеялся вариец, махнув рукой на еще больше заалевшего подростка, мявшегося перед молодым человеком и не находя себе места от придурковатой ситуации. — Я же шучу. Зови, как удобно. — Спасибо, — кивнул омега, но, помотав головой и хлопнув себя по лбу, чем удивил собеседника, спросил. — Я тут заблудился снова… да и не знаю… где искать, — пытаясь разобраться с мыслями и заплетающимся языком, Тсунаеши глубоко вдохнул, выдохнул и начал заново. — Диего-сан, не подскажешь, где Лус-сан? — Конечно, — кивнул блондин после оценивающего взгляда на знакомого и догадок о смысле поиска Солнца. — Дон Лусурия как раз сейчас заканчивает тренировку. Пошли. — Лусурия-сан тренируется? — удивился Савада, но одернул себя, понимая, что Офицеры Варии не за красивые глаза, если так можно сказать про человека, что не снимает солнцезащитных очков, получили звание сильнейших. Даже им надо тренироваться, чтобы поддерживать форму и совершенствоваться. — Конечно! — кивнул Диего, поддерживая за локоть вновь запнувшегося шатена и продолжая путь к тренировочному залу. — Каждый день самостоятельно и три раза в неделю гоняет рядовых. По пять отрядов. — Лус-сан так много всего делает. А сейчас еще и за мной следить надо, — немного потерянно сказал Тсунаеши, смотря себе под ноги. Однажды, зайдя вместе с Офицером к нему в комнату за некоторыми вещами, омега увидел увесистый плакат, висящий на стене и полностью исписанный пометками о делах и тем, что и когда надо сделать. Написание отчетов, отбор новобранцев, перепись оружия, переговоры с поставщиками медикаментов и аппаратуры. Савада даже не смог все запомнить, ибо пометок было несчетное количество. — Да, Дон себя не щадит. Он не любит сидеть без дела. Каждая полезно проведенная минута для него — отдушина, — улыбался Ланчие, вспоминая как-то маявшегося в саду Офицера, которого садовник не пустил подстригать кусты. Мужчина додумался начать вырывать из земли сорняки, прячась от слеповатого старичка-садовода между ветками живой изгороди. — А ты стал еще одной радостью в его повседневности. — В каком смысле? — Тсуна перевел заинтересованный взгляд на собеседника, идущего впереди. — Он рад заботиться о тебе, — пожал плечами Ланчие. — Дон Лусурия давно хотел ребенка, но он не может иметь детей. Думал об усыновлении, но понимал, что с ним малышу было бы слишком опасно, ведь мафия — это не шутка, как ты должен знать. До моего прихода, судя по рассказам, он заботился о рядовых, но Босс просек поблажки и запретил ему даже подходить к нам. А сейчас, с твоим появлением… Ты стал тем самым «ребенком», о котором он может заботится, о котором мечтал. Дон изменился с твоего появления. Стал счастливее, ведь даже забота об Офицерах не могла утешить его. — Я и не думал… — Савада шокировано уставился в пол, задумываясь над словами альфы и понимая тяжелый груз одиночества, что давил на мужчину. — Просто знай, — дополнил свои слова молодой человек. — Пока Дон может заботиться о тебе, он может улыбаться. Не лишай его отдушины. Кивнув в знак согласия, Савада больше не нашелся в словах, но и Диего не собирался начинать беседу. Поэтому шатен решился задать вопрос, мучавший его с начала разговора: — А откуда ты столько знаешь о Лусурии-сане? Однако, заметив напрягшуюся спину альфы, подросток пожалел об озвученном вопросе. Снова он лезет не в свое дело. Резко затормозив перед внезапно появившейся дверью, напоминающую ту, в которую долбился Хибари, но без огромного замка, Ланчие озвучил, что они пришли, но, судя по звукам, тренировка еще не была окончена. Поблагодарив молодого человека, Савада хотел было уже открыть дверь, но его остановила рука, коснувшаяся плеча. Обернувшись, Вонгола встретился глазами с рядовым. — Тсунаеши, — сделав небольшую паузу, пытаясь подобрать правильные слова, блондин вновь заговорил. — Пусть наш разговор будет тайной для Дона Луссурии. — Конечно, Диего-сан, — улыбнулся на прощание парень и надавил на ручку, открывая дверь, впуская в коридор запах пота и звуки борьбы. Аккуратно закрыв за собой, Тсуна оглядел пространство. Он оказался в просторном зале с высоким потолком, серыми стенами и матами на полу. Но сейчас омегу совершенно не интересовало, как выглядит помещение в котором он был. Савада, затаив дыхание, наблюдал за плавными, но, в то же время, грубыми движениями альфы перед ним. Лусурия, полностью сосредоточенный на противнике, ловко отбивал сыпавшиеся на него удары простого рядового. Спустя мгновение вариец перехватил руки противника и, подныривая под тело, опрокидывает бету, кладя на лопатки. В зале раздался гомон, и несколько рядовых подошли к варийскому Солнцу, передавая полотенца и громко, перебивая друг друга, делясь мнением о шикарном спарринге с Офицером. Перед глазами Тсунаеши словно в тумане проходили силуэты, смываемые краской прошедшего боя. Я тоже хочу… К сожалению, додумать шатену не дал грубый незнакомый голос: — Что здесь делает омежка? Ты из медиков? — Простите, нет, — оторвавшись от созерцания воспоминаний, Савада перевел взгляд на гадкую рожу бородатого рядового, мямля запоздалый ответ. — Я к Лусс-сану. — К кому? — не поняв странное имя, искаженное иностранным суффиксом, альфа засмеялся, хватая подростка за руку и притягивая к себе. — А давай я решу твою проблему, крошка? — Нет-нет, — завертел головой Савада, пытаясь вырвать руку. — Простите, но мне нужно поговорить с Лус-саном. — Да, ладно тебе… — Что здесь происходит? Раздавшийся за спиной габаритного рядового голос заставил вздрогнуть мужчину, испуганно выпуская руку шатена из своей и отходя в сторону, открывая вид на нахмуренного Офицера. — Тсунаеши? — Простите, сэр, я уже ухожу, — мужчина позеленел, а затем побледнел, видимо, все же поняв, кто такой этот «Лусс-сан». Солнце же серьезным взглядом проводило скользнувшего в толпу рядового, после поворачиваясь к Вонголе и оглядев его заботливым взглядом. — Ванилька, не ожидал тебя увидеть, — улыбнулся мастер боевых искусств. — Что-то случилось? — Простите, Луссурия-сан, — начал шатен, запинаясь и не зная, как правильно выразить бегущие мысли. — Хибари-сан… он заперт. Почему нельзя его выпустить? Это же… — Савада замялся, почесывая затылок и ссутулившись. — Он же не просто так сюда пришел. — Тсунаеши, — мужчина вмиг посерьезнел. — Прости, дорогой, но я не могу отпустить Кею, пусть даже ты и просишь. — Но почему? — поджав губы, Савада поднял взгляд, решительно смотря на Хранителя и давая понять, что не допустит ухода от ответа. — Пойми же, Тсунаеши, — вздохнул Офицер, явно не понимая упертости бывшего Десятого. — Если Хибари Кея сообщит Вонголе о том, что главный наследник жив, то это может повлечь за собой невиданные последствия, из-за которых тебя заберут обратно или наоборот — начнутся покушения на жизнь. — Хибари-сан никогда бы не стал так просто отрываться от школьных дел по чьему-либо приказу, — шатен перебил альфу, почти повышая голос. — Хибари-сан никогда бы не стал подчинятся кому-либо, потому что его главный приоритет — собственные решения. — Ванилька, это мафия, — настоял на своем Луссурия. — И тебе это известно как никому другому. Поэтому пойми, что к любому человеку можно найти ключик и подчинить его себе. — Лусурия-сан, вы не знаете Хибари-сана, — улыбнулся Тсуна. — Если он с кем-то подружился или, тем более, доверился кому-то, то не предаст. А меня он признал как равного. Пару минут убийца сверлил омегу напряженным взглядом. В конце-концов, выдохнув, альфа потрепал каштановые волосы и ответил: — Знаешь, даже если так… — Солнце явно не мог найти слов для данной ситуации. — Только Босс может отпустить его. Савада растерялся. Мужчину видеть не очень хотелось. Нет, не так. Тсунаеши хотел увидеть Занзаса, но он трусил. Почему? Вонгола и сам не знал. Он не боялся Босса Варии, но до сих пор ужасался Занзасу Скайрини. Но надо было вызволить Кею, потому что Небо обязано защищать своих Хранителей. Упрямо сжав губы и кулаки, Тсунаеши посмотрел на Солнце и кивнул.

***

Занзас злился. Недельные доклады только что принесли в его кабинет, практически игнорируя постоянные приказы сдавать чертовы листы сразу после миссий. Видимо Скайрини давно не припугивал подчиненных, раз в особняке царили такие вольности. Пожалуй, если сжечь парочку рядовых, которые в очередной раз принесут запоздалые отчеты, то это пойдет на ум и остальным. Чего не скажешь о Маммоне — из-за него придется спалить пол особняка и заставить тратиться на него же. Одна только Патлатая редиска справляется со своей работой: и отчеты вовремя принесет, и о состоянии дел доложит, и с бумажной волокитой поможет. Поорет, правда, но пара стаканов в голову Скуало быстро успокоят. Пододвинув к себе тарелку с кусочком ванильного торта, что сегодня он купил в городе, альфа отложил подпаленные листы в сторону, отламывая ложкой дольку с ягодкой и отправляя в рот. Сладкий заварной крем приятно растаял на языке, заставляя зажмуриться от удовольствия и запить послевкусие горьким черным кофе. Каким бы грубым мужчина не казался, но он был сладкоежкой и ценителем вкусной еды. Однако перед подчиненными и чужими мужчине приходится светить дорогим алкоголем, показывая тем самым свое превосходство, ибо в мафии главное пафос. Поддержание себя в форме тоже занимает большую часть свободного времени Занзаса. Как бы силен он не был, но ежедневные тренировки помогают держать тело в тонусе, мышцы пластичными, а вместе с потом выводятся и токсины алкоголя. Оставшееся время у мужчины уходит на проверки отчетов, подписание договоров и встречи с деловыми партнерами. Порой Небо может просто не дойти до спальни, так и засыпая в кресле после заваленного встречами или миссиями дня, на утро просыпаясь от бодрящего аромата кофе, что ему заботливо приготовил Луссурия или Суперби. Но это секрет. Лишь семье дано знать, что Скайрини не самовлюбленный эгоист с замашками тирана, а вполне нормальный человек. Отвлекшись от своих мыслей, альфа уловил теплый, домашний аромат, не стоящий и рядом с химией, что лежала на его тарелке. Положив вилку на блюдце, мужчина убрал сладость в пустой ящик стола, приготовленный специально для таких случаев, оставляя лишь кофе и стоящие на краю бутылку и граненный стакан, содержащий остатки пойла. Стук в дверь раздался как раз тогда, когда Босс Варии взял в руки листы с отчетами. — Босс? — сквозь открывшуюся дверь просунулась голова Солнца, всем своим видом прося простить и помиловать, на что альфа махнул рукой, тем самым разрешая впустить неожиданного, но желанного гостя. Желанного? — З-Здравствуйте, Занзас-сан, — зайдя в кабинет, Тсунаеши поклонился, прося прощение за то, что отвлек от дел. В этот момент дверь за спиной шатена хлопнула, заставляя подростка вздрогнуть и испуганно обернуться, чтобы увидеть, что Офицер удалился, оставляя бедное Небо один на один со страшным будущим собеседником. — Соскучился, мелкий? — вырвалось у мужчины против воли. Омега удивленно посмотрел на альфу, после чего залился краской, отводя взгляд куда-то на шкаф, чтобы не потерять дар речи лишь от одного взгляда на варийца. — Да, — прошептал Вонгола, надеясь, что его не услышат, но вышло как раз наоборот. — То есть нет! Я хотел попросить вас кое о чем… Занзас-сан, пожалуйста, отпустите Хибари-сана. Он не причинит кому-либо вреда! Приятное удивление, появившееся после ответа Тсунаеши на невольный вопрос, моментально сменилось разгоряченной яростью, плавящей душу и заставляющей кончики пальцев жечь от рвавшегося наружу Пламени. Алые глаза пугающе потемнели. — Нет. — Но, Занзас-сан, — упрямо продолжил Тсуна. — Вы не можете удерживать человека… — Я могу все, — отрезало Небо Варии, резко перебив потупившегося подростка. Было безумно неприятно, что парень говорит о ком-то чужом для мужчины, хоть тот альфа и был Хранителем Вонголы. Мысли разрывались между прикончить Облако, что угодило в его особняк и тем, что нельзя забирать у Тсунаеши последнего близкого человека. Но собственная гордость была задета тем, что мелкий не думал, что Занзас может так жестоко поступать с людьми. — Я — Босс Варии. Удерживать людей? Дорогуша, я пытал людей, заставляя их выплевывать свою кровь с кусками органов, разлагающихся от смертельных инъекций или моего пламени. Я вырезал за несколько часов вражеские семьи, не оставляя в живых даже детей. Мне похуй, даже если он там с голоду подохнет или расшибет голову об дверь, размазывая свой мозг по полу. Я просто позову служанку, чтобы она выгребла этот мусор из моего дома. Разговор окончен. Шокированный неожиданным откровением мужчины, Савада даже растерялся, на шаг отступая назад и мельтеша глазами по кабинету. Но, зацепившись взглядом за папку с эмблемой в виде ракушки, шатен уверенно подошел к столу и, упершись в него руками, склонился над Занзасом, властно смотря на раздраженного альфу: — Я, Десятый Босс Вонголы, Савада Тсунаеши Дечимо, требую освободить моего Хранителя Облака, Хибари Кею. Решительность малолетнего собеседника выбила мужчину из колеи, заставляя удивленно распахнуть глаза, а после громко рассмеяться, запрокинув голову: — Десятый? Мусор, тебя выкинули как ненужное барахло еще до Церемонии, — кое-как отдышавшись от приступа смеха, Занзас сощурил глаза, презренно смотря на стушевавшегося подростка. — Твое слово здесь ничего не значит. Благодари меня за то, что я до сих пор не убил такого жалкого нахлебника, как ты, — доставая пистолет из кобуры, Скайрини моментально прицеливается шатену в лоб, выжидая реакцию испуганного мальчишки. — Пожалуйста, — прошептав мольбу, Тсунаеши сжал кулаки, борясь со страхом пули, которую альфа мог выпустить в любое мгновение. — Занзас-сан, я все сделаю. Прошу вас, выпустите Хибари-сана. Глаза мужчины раздраженно сузились, наливаясь огненными бликами. Вариец уже было открыл рот, чтобы высказать свое твердое нет, как губы разъехались в широкой, но пугающей ухмылке. Сделает все? Встав с кресла, но не отводя пистолета, мужчина приблизился к Вонголе, нависая над низким шатеном как гора, заставляя Саваду сжиматься еще больше. — Говоришь, что все сделаешь? — поднеся ствол к губам парнишку, альфа потер дуло об мягкую кожу, заалевшую от раздражающего ее трения жесткого и холодного металла. Глаза Тсунаеши в ужасе распахнулись, а тело онемело, не собираясь даже попытаться убежать от Яростного Неба. — Хорошо. Сделаешь. Последний раз ткнувшись пистолетом в рот подростка, Занзас наотмашь оттолкнул надоедливого ребенка, сдерживаясь от убийства тупой головешки, что не может понять всю опасность ситуации. Но какой именно — Скайрини и сам понять не мог. Сердце Вонголы зашлось в бешенном ритме, стоило альфе оттолкнуть его от себя, заставляя упасть на пол и содрать кожу рук. Хоть умом Савада и понимал, что надо вставать, идти за мужчиной, но тело не слушалось, ноги отказывались двигаться, как, собственно, и все тело. Побледневшее лицо покрылось ледяной испариной, капля которой закатилась шатену под рубашку, заставляя табун мурашек сковать тело. На что он только что подписался?