Спутанные карты

— Зверек! Не выдержав игнорирования со стороны Тсунаеши, Кея в очередной раз прикрикнул на того, хватая за плечо и встряхивая, приводя в чувство и заставляя ошеломленно вглянуть на своего Хранителя, расположившегося на его собственной кровати, заняв почти все подушки для своей головы. Обычно стальной взгляд теперь залился яркими вкраплениями беспокойства, выставляя на показ чисто-серебряную радужку ясных глаз Облака. — Аре? — не поняв окрика, шатен переводя взгляд на альфу и неловко улыбаясь, выдавая смущение красными ушами и наматыванием отросшей челки на тонкие пальцы. — Простите, Хибари-сан, — омега отвел взгляд, пораженный сиреневыми отблесками в светлых глазах мужчины. — Я… опять задумался. — Да чтоб тебя, — тихий рык разнесся по помещению, отскакивая от стен и резвым мячиком ударяя по совести подростка, что получил легкий поучительный щелбан, сдавленно ойкнув и окончательно сосредотачиваясь на собеседнике. — Это невыносимо. Просишь поговорить с тобой, а сам витаешь в облаках как одуванчик. Что происходит? — П-простите, — замявшись, Савада уставился в пол, теребя подол футболки руками. — И хватит извиняться! Хибари был в бешенстве. Прошло уже три дня с того момента, как Савада предстал перед раскрытой дверью тюрьмы Облака с ключом от массивного замка, отливающим Пламенем Ярости. Занзас, увидев помятого Хранителя Вонголы, лишь хмыкнул, забирая реликвию комнаты и удаляясь к себе в кабинет. С тех пор Тсунаеши, от природы неуклюжий, ходил на краю собственной безопасности, перевешивая к травмам с устрашающей скоростью. Уходя глубоко в свои мысли, шатен врезался в каждый поворот, падал с лестниц, ронял предметы и вазы, доводя Маммона до истерики. Начиная с кем-то разговор, омега мог остановиться на половине слова и просто уставиться в стену, не реагируя ни на какие внешние раздражители. Кея, смотря на панику, по другому он не мог назвать состояние Неба, порывался пойти к Скайрини войной, останавливаемый лишь улыбкой пришедшего в себя Тсунаеши. Не было сомнений, что Варийский Босс был виновен в шатком психическом состоянии омеги. Брюнет постоянно наблюдал за страдающим подростком, шарахающимся от каждого шороха или громкого звука. Не смотря на то, что Хранителю выделили собственную комнату, Облако все время находилось подле Неба в его комнате, порой и ночуя там, засыпая на кресле или ковре около кровати. Служанки за глаза начали называть Хибари собачонкой Вонголы. На счет пса было верно подмечено. Куро, маленькая белесая животинка, в любое мгновение могла наброситься на Кею, выпуская острые коготки и злобно шипя, вставая между ним и Тсунаеши, что одним ласковым движением по спинке успокаивал взбунтовавшего котенка. Хранитель честно игнорировал напасть, но стоило Саваде отлучиться на несколько секунд в ванну, как питомец получал пинок или оказывался заперт в гардеробной. Омега на поведение «сожителей» лишь качал головой. Неожиданно по комнате разнесся громкий стук в дверь, которая моментально открылась и представила находящимся внутри Вонгольцам грубого на лицо альфу, усыпанного шрамами. Шатен тут же узнал в нем посыльного Занзаса, который в последнее время часто наведывался к нему с поручениями от Босса. — Дон Тсунаеши, — почтительно склонив голову в сторону подростка, мужчина кивнул Хибари, который уважал скромного, лаконичного рядового. Хотя Кея сильно, что слабо сказано, удивился, когда этот «шкаф», по другому и не скажешь о двухметровом брюнете с янтарными глазами, начал лить слезы, потому что Савада отказался принимать подарок Занзаса. Облако до сих пор косится на Небо, которое хочет отказаться от подаренья Босса, получая в ответ нервную улыбку. — Конечно, проходите, Крон-сан, — коверкая иностранное имя японским суффиксом, Тсунаеши сползает с кровати, натягивая тапочки и подходя к рядовому, чтобы забрать очередную коробку. — Не хотите чаю? — Нет, Дон, спасибо вам, но не сегодня, — почесал макушку альфа, заставляя шатена улыбнуться от столь шокирующе-милой картины. Все же не бывает неприятных людей. — Вы в этот раз посмотрите подарок. Там что-то важное, как я понял. — Хорошо. Спасибо, Крон-сан, — кивнул Тсунаеши, оглядываясь на стол, заваленный принесенными Луссурией сладостями. — Может, все же, выпьешь чашечку чая? — Нет-нет, — завертел головой посыльный, кося взгляд на расслабленного альфу, пугающего своим тяжелым запахом, заставляя слабейшего чуть ли не на колени рухнуть, подгибая под себя, пусть даже и неосознанно. — Благодарю, Дон. До вечера. — Удачи вам. Мужчина вышел из комнаты, а Тсуна поставил коробку на постель, нерешительно осматривая ее. Привычная цветастая упаковка с пышным бантом вызывали в последнее время лишь усталость. А ведь раньше, до приезда Кеи, Савада улыбался каждому подарку, стараясь как можно быстрее его открыть, заставляя внутреннюю омегу радостно ершиться и поскуливать. В конце концов, все же решив открыть коробку, он потянулся к ленте темно-синего банта. — Что? На этот раз откроешь, — спросил Кея, наделяя жалкий, по его мнению, кусок картона презренным взглядом. Была бы его сила, так Облако бы сожгло все подарки в праведном огне, не боясь за ценность вещей. Но ему осталось лишь вздохнуть, получив в ответ согласное угуканье. — А как же пополнить коллекцию пизанских башенок кладовки? — кивнув на одну из дверей, Хибари сел на кровати в позу лотоса, но не успокаиваясь, а сверля взглядом медленно оголяющуюся крышку коробки, лишенной подарочной бумаги и лент. — Это гардеробная, — хихикнул Тсунаеши, прикрыв рот рукой для приличия. Все же его гордое Облако бывает глупым. — Если честно, я сам не знаю, зачем складывал их туда. Может, хотел доказать, что не нуждаюсь в его подачках. Хибари-сан, я сам себя не понимаю… — Не волнуйся, Зверек, — бывший глава дисциплинарного комитета положил ладонь на спутанную шевелюру шатена, лохмача ее еще больше легкими поглаживаниями. — Если ты что-то делаешь, то так и надо. Ты ведь всегда находишь нужный ответ. Сам. Благодарно улыбнувшись своему Хранителю, Савада вдруг отложил еще не открытую коробку на кровать, усаживаясь рядом и пристально смотря на брюнета. — Хибари-сан, можно вопрос? — Ты уже спросил, — нервно усмехнулся Кея, не представляя, что опять взбрело в голову этой ходячей катастрофы, но практически тут же вздыхая, натыкаясь на серьезный взгляд шатена. — Спрашивай, спрашивай. — Зачем вы здесь? Не из-за Вонголы же. — сжав маленькие ладошки в кулаки, на которых блестели искры пламени, непроизвольно вызванного из-за сильного волнения Хранителя атрибута Урагана, Небо пристально следило за приподнявшейся в удивлении бровью, мелькнувшим в глазах азартом. Хибари дождался, когда его Зверек решился выбраться из скорлупы. — Стал бы я подчиняться этим травоядным, — хмыкнув, Облако еле сдержало себя от того, чтобы закатить глаза. — Они нарушили устав школы, забрав ученика Намимори без объяснения. — Но. Саваду прервал поднятый вверх указательный палец мужчины, призывающий к молчанию, потому что он еще не закончил: — Тем более уже на следующий день человек по имени «Савада Тсунаеши» не существовал в базе школы или даже в базе города, как ты можешь догадаться. Мне есть дело до тебя, но не интересуют твои травоядные. — А как же «два барана — уже стадо»? — вспомнив недовольное высказывание ГДК, что для он уже и человек рядом считается за стадо, Вонгола перекаверкал смысл. — А два волка — стая. — То есть, — шатен удивленно посмотрел на собеседника, мерцая в янтарных глазах искрой понимания, которое ошеломляет убеждения подростка. — Вы не считаете меня травоядным? — И давно, — в глазах Хранителя Тсунаеши заметил затаившуюся гордость, а интуиция подсказала, что гордились самим Небом. — Сначала, когда ты только перешел в эту школу, ты не отличался от остальных травоядных, что тебя окружали. Но с появлением Малыша, с появлением в твоей жизни соперников, которые пытались тебя убить, ты с каждым разом становился для меня сильнее и сильнее. Мне было приятно наблюдать, что твоя вечно ссутуленная спина превратилась в гордую осанку, за которой было бы не стыдно стоять. Но твое поведение при виде меня или неуклюжесть все еще заставляли меня сомневаться. Ты был для меня неопределившимся. — Но разве, после того, как узнали, что я омега, вы не склонились к тому, что я все же травоядное? — нахмурился Савада, не понимая дальнейшей логики. — Нет, но именно тогда я определился. Ты — маленький хищник, что живет мирной жизнью, но в момент опасности готов выпустить клыки. Мой маленький хищник Тсунаеши Савада и правда был для него хищным зверьком, которого Хибари яростно ревновал к признанному еще в первую встречу Занзасу и его Офицерам. Кея боялся, что солнечного шатена заберут из его жизни без предупреждения. Неловкую тишину разрушил неуверенный шепот подростка, что перевел взгляд на сложенные замком руки на своих коленях. Хотелось счастливо улыбаться, но в то же время интуиция нашептывала, что Облако что-то недосказывало. Но закрыл глаза на шепот в голове, потому что не хотелось тревожить душу Хибари. — Я даже не знаю, что и сказать. Спасибо, что ли? — Ничего не говори. Просто знай это, — передернул плечами хранитель Облака, борясь с подступающей к лицу краской. — Открывай уже свою коробку, вдруг там таймер на бомбу. Шатен счастливо улыбнулся на попытку друга пошутить и приподнял крышку, передавая ее в чужие руки и заглядывая внутрь. Взору предстал лист, полностью закрывающий любопытствующих от созерцания содержимого, исписанный каллиграфичными иероглифами, по которым соскучился «пленный» солнечной Сицилии. Все же, тут даже книги были на итальянском. — Странно, Занзас никогда раньше не писал на японском… — Наверное, ты со словарем читал, — хмыкнул Хибари, наблюдая за нахмурившимся Зверьком, смешно надувшим щеки от жгучей обиды своей неоцененности: — Зачем вы так? Я нормально говорю на итальянском! Это вы так и не выучили его! Я помню, как Реборн мне говорил об этом! — гневная тирада заставила горделивое Облако передернуться и отвернуться, пряча заалевшие скулы. Что поделать, это было единственной слабостью бывшего Главы дисциплинарного комитета. Давалось все, кроме иностранных языков. К счастью или нет, но Кея слишком был заинтересован в каракулях на листе, поэтому, уперевшись подбородком в плечо Неба, пробежался взглядом по строчкам, с каждой секундой все больше ошеломленно расширяя глаза и сжимая руки в кулаки. Я не настолько порядочен, чтобы делать что-то безвозмездно. С удовольствием воспользуюсь ситуацией и твоим обещанием. Завтра вечером я буду ждать тебя у главного входа. Приди в костюме, что принес мусор. Надеюсь, ты не обманешь моих ожиданий, дорогуша. Савада не знал, как реагировать. С одной стороны он радовался, что желание Занзаса было вполне приличным (по крайней мере он надеялся, что в этой одежде его не поведут в бордель устраиваться), а с другой стороны за его спиной пылал, в прямом смысле, друг, испуская тяжелую ауру и сверля взглядом затылок самого шатена. Решив пока проигнорировать обозленное Облако, Тсунаеши отложил лист и достал из коробки атласную, нет, шелковую, черную ткань. Чуть с латексом не спутал. Однако рассмотреть поближе одеяние так и не дали, нагло вырвав из рук. В следующее мгновение подростка разворачивают лицом к раздраженному брюнету. Следующая фраза заставила Вонголу стыдливо перевести взгляд на пол. — Что за обещание? Хибари постарался не обращать внимание на минутную заминку, давая собеседнику шанс решиться рассказать все без принуждения. Хотя, вся ситуация не была особо пропитана желанием шатена, который вообще хотел утаить неприятный инцидент своего геройства. — Ну, — замялся Савада. — Когда я просил Занзаса вас отпустить, то пообещал, что сделаю для него все, чего бы он не попросил. В комнате повисла звенящая тишина, заставляющая и без того маленького, хрупкого омегу сжиматься еще больше, утопая в душащем аромате разъяренного альфы, чье лицо все больше и больше искажалось от испытываемых чувств, пугая мальчика. Тихий рык, развеивающий молчание, заставил Тсунаеши передернуться всем телом, медленно поднимая глаза на Хранителя: — Ты головой думать умеешь, или она тебе для красоты дана? — лучше бы Савада не смотрел на Хибари, потому что полыхающие пламенем некогда светлые радужки глаз заставили его покрыться гусиной кожей, а внутренняя омега заскулила, умоляя Хозяина просить прощения у альфы. — Ты понимаешь, на что подписался? Ты — омега. А тот, кому ты наобещался — альфа! Или тебе плевать на свой девственный малолетний зад?! Подросток моментально потерял цвет лица, услышав последнюю фразу Кеи, который еще не знал. Ничего он не знал. Подаваясь минутному порыву, шатен опустил голову, утыкаясь лицом в собственные ладони и начиная дрожать, стараясь удержать рвущиеся на ружу слезы. Он всегда хотел как лучше, но получалась еще большая задница. Все, что смог выдавить из себя подросток, это тихое: Я уже. Каждый человек боится чего-то своего. Пауков, самолетов, темноты. Но абсолютно все омеги боятся взбешенных альф. Поэтому, шарахнувшись назад от дикого рева Хибари, который вскочил с кровати, Тсунаеши посмотрел на него помутневшими от страха глазами, с которых резко схлынули слезы. — Я уничтожу его. Фраза, тихо слетевшая с губ Хранителя, долетела до ушей Савады только тогда, когда мужчина уже стоял у двери, собираясь ее открыть. Но подлетевший к нему каштановый ураганчик, схвативший его за подол рубашки и заставив замереть на месте своим отчаянным лепетом, что не нужно, что он не сделал ему больно, что он был согласен… — Отвратительно. Моментально оборвавшееся дыхание омеги заставило брюнета обернуться и в ужасе расширить глаза. Всегда горевший чистым небесным Пламенем взор теперь помутнел, теряя красоту выразительности. Тоненькие пальчики, до этого вцепившиеся мертвой хваткой в рубашку Кеи медленно опустились, безвольно обвиснув вдоль тела, спина которого сгорбилась, будто сдаваясь. Его яркий лучик, солнышко, что озаряло хмурое Облако своей улыбкой, потухло. — Нет, Зверек, — Кея положил ладонь на обездвиженное плечо, легонько встряхивая и панически пытаясь дозваться до погибшего от одного нелепо брошенного слова Неба. — Я отвратителен Хибари-сану? — безэмоциональный звонкий голос разрезал шепот Хранителя, передергивая и комкая душу. — Нет, Зверек. Мне противен тот, кто воспользовался тобой, — Хибари постарался успокоиться, поглаживая худощавые плечи своими ладонями. Он не знает, что заставило подростка отреагировать, но тот поднял голову, впиваясь взглядом в лицо Кеи. Пустые глаза заметно полыхнули Пламенем, окрашиваясь из привычного карамельного в светло-янтарный, будто шатен вошел в гипер-режим. — Хибари-сан ненавидит. Желает что бы я не рождался, — все так же продолжил Тсунаеши, не вкладывая в свой тон даже какой-либо интонации, не слыша ничего вокруг, находясь в вакууме и утопая. — Я не презираю тебя, Тсунаеши, — вкладывая в свой голос как можно больше уверенности, отчетливо проговорил бывший ГДК, сжимая футболку шатена, пытаясь достучаться до сознания. «Отвратителен», — еще раз громко пронеслось в спутанных и тусклых мыслях Неба. Медленно опустив взгляд на пол, на мгновения прикрывая глаза, Савада резко поднимает голову, растягивая губы в солнечной улыбке, прожигая Хранителя живым блеском карих радужек и задорной идеей, танцующей за языками разыгравшегося пламени. От резкой перемены Облако, все еще державшее шатена за плечи, опустил руки, пятясь назад и недоуменно моргая. Что тут только что произошло? — В чем дело, Хибари-сан? — живой голос Неба разрушил вязкую тишину, заставляя мужчину вдохнуть воздух, режущий легкие где-то внутри, царапая тихую панику. — Ты… ты в порядке? — Конечно. И правда. Живой румянец на скулах, особенная улыбка, слегка открывающая вид на ряд ровных белых зубов, слегка прикрытые медовые глаза, реснички, отбрасывающие тень на щеки. Даже просочившийся в окно луч солнца, разбившийся о спину Тсунаеши, придал силуэту волшебное свечение. Хранитель нервно сглотнул. — Точно, я же хотел открыть подарок! Савада, развернувшись, прерывая забвение брюнета, поспешил к кровати, поднимая скомканные Кеей вещи и расправляя. Шелк, лоснившийся в руках, приятно холодил кожу, а само одеяние заставило пораженно распахнуть глаза подростков. У Занзаса и правда был вкус. Если, конечно, он сам выбирал, что подарить шатену. — Хибари-сан, а помогите мне с остальными коробками? — обернувшись к молчавшему другу, Тсуна неловко улыбнулся, будто стеснялся такой просьбы. — Мне вдруг так захотелось открыть их. Вы же не против?

***

Скуало никогда не отличался галантностью по отношению к своему Боссу. Поэтому, не изменяя привычки, он с ноги выбил дверь, резко нагибаясь, прижимая к себе стопку отчетов, чтобы не столкнуться с летящим стаканом от разраженного варийца. Бумажки важные попались, нельзя мочить. А то новое пятно можно и замыть, служанки постараются. Поэтому, уже без препятствий пройдя к столу, Суперби с громким хлопком опустил кипу на стол, довольно ухмыляясь и усаживаясь на мягкое кресло напротив. Бархатная обивка тихо скрипнула от тяжести, но напряженное тело комфортно устроилось на мягкой дорогой ткани. Занзас, откровенно плюнув на привычную картину и даже не обращая внимания на закинутые на край стола ноги, продолжил крутить в руках ручку, вчитываясь в каракули Маммона, принесшего отчет. Но длинноволосая редиска, не приняв прямого игнорирования, скинула ногой только что принесенные листы. Те разлетелись по всему столу, падая на пол и на колени брюнета, заставляя того непроизвольно сжимать ручку, плавя металл. — Что тебе нужно? — глубоко вдохнув и выдохнув, Фуриозо поднял взгляд на самодовольного Капитана. — Я, вообще-то, работаю. — Что ты творишь? Ответом послужила вздернутая бровь и рука, потрясшая перед носом блондина отчетом. Иногда Занзас сомневался в умственных способностях своей Акулы. — Я видел сегодня сопляка, — оттолкнув покрытую шрамами руку от своего лица протезом, Скуало театрально разрезал лист пополам. Писанина все равно была нечитабельна. — А он меня нет, хотя я перед ним чуть стену не разрушил. У него руки в синяках и вид… — Это не твое дело, мусор, — перебив Капитана, Босс отбросил в сторону обрубок листа, поднимаясь с места. — Ты его так не завоюешь, — опуская ноги на пол, Суперби уперся локтями в колени, опираясь подбородком на сложенные руки. — Взять шантажом и угрозами — не лучшая идея. — Захлопнись, — налив в оставшийся стакан два пальца виски, Скайрини разом опрокинул в себя горячительный напиток, обжигая горло приятным послевкусием. — Этот омега мне не нужен. Он просто хорошее развлечение. — Кого ты пытаешься обмануть, Босс? — А нахуя мне кого-то обманывать? — злобный прищур заставил Офицера непроизвольно вздрогунть. — Я говорю, как есть. Я же могу тебе доверять. Мелкий отличная игрушка. Красивая, как куколка, особенно, если приодеть. К тому же, может быть полезен. Например, хороший способ избавиться от навязчивых семей с их претендентами при выходе в «свет». Даже потрахаться можно без проблем. А благодаря той ночи мне и место Десятого обеспечено. Вскочив на ноги, Скуало яростно глянул на Босса из-под челки, пытаясь понять, почему так остро реагирует на отношение брюнета к мелкому Вонголе. Просто он мне природнился. Развернувшись, взмахнув переливающейся на свету гривой ухоженных волос, мужчина уже подошел к двери, как его остановил хриплый голос: — Мусор, — Суперби даже не стал оборачиваться. — Завтра. К вечеру. Сделай ему прическу. Я его на прогулку выведу. Застрявшую в помещении тишину разорвал громкий смех Скайрини, но Капитан уже не слышал его, захлопнув дверь кабинета. — Тупой Босс.