Спутанные карты

Впервые за пребывание Кеи в комнате Тсунаеши помещение звенело тишиной. Казалось, что оно пустует, но изредка молодой альфа, сидящий на полу подле двери в ванную комнату, менял позу, предотвращая затекание конечностей, но неизменно облокачиваясь на холодное дерево, будто пытаясь быть поближе к Боссу. Длинные пальцы нервно скребли пол подушечками, затирая паркет до жирных пятен. — Зверек, ты всегда можешь отказаться. Он не посмеет тебя заставлять, — затревожившись молчанием из-за двери, за которой уже продолжительное время находился шатен, Хибари попытался образумить мальчишку. — Пожалуйста, прекратите. Я держу свое слово, - тихий голос, сквозивший напыщенной решимостью, заставил брюнета раздраженно сощурить глаза. — Но… — Вроай! Да заткнись ты, мусор, — недовольный рев второго заточенного в ванной, Скуало, оглушил чуткий слух Хранителя. — Мы и так из-за тебя здесь сидим, вместо того, чтобы в комнате быть! А ты и тут доебываешься! Придурок. — Зверек, — проигнорировал Суперби ГДК. — Выходи… Я не сделаю ничего. Тсунаеши некоторое время молчал, нерешительно мявшись за дверью и покусывая большой палец. — Обещаете? — Обещаю, — кивнул Хранитель Облака, не задумываясь, что еще не видно через дверь. — И на Скуало-сана бросаться опять не будете? - все же Небо оно и было Небом. Заботящееся о других, беспокоящееся... — Не буду, — недовольно ответил Кея. Резко открывшаяся дверь была неожиданностью для Хибари, который в буквальном смысле слова лег под ноги молодого человека и чуточку раздраженного мужчины, смотря на них снизу вверх и вверх ногами. Но даже так Зверька было трудно принять в новом образе. Зализанные в хвост волосы с парой специально выбившихся прядок; подведенные черным и будто бы ставшие еще больше глаза; тонкие губы покрыты прозрачным блеском. Хотелось взять полотенце и стереть с лица всю косметику. Его маленькое Небо украшает лишь счастье в глазах и искренняя улыбка. Ни черная рубашка, словно снятая с плеча какого-то богатенького альфы(на столько велик был ее размер) и дерзко расстегнутая на последнюю пуговичку. Ни белая жилетка, делавшая еще совсем мальчика взрослее. И ни темные джинсы, подчеркивая длинные и стройные ноги омеги, казались Кее пошлыми. Он боролся с жгучим желанием сорвать с подростка одежду, укутать его в привычное пуховое одеяло и ласкать в руках еще пока не длинный рыжий хвост. — Свали, — Капитан Варии легонько пнул ГДК в плечо, выводя из оцепенения. Хибари рыкнул и встал на ноги, после чего прошел к кровати тут же падая на нее. Скуало обратился к омеге, неприлично тыкая пальцем на детские тапочки с яркими желтыми смайликами. — У тебя обувь какая есть? Или ты так пойдешь? — Ну… В коробке ничего не было, — скромно начал экс-Вонгола Дечимо. — Но в других были. Они сейчас в гардеробной расставлены. — Пошли, — выдохнул Суперби и схватил омегу за ладонь, таща к гардеробной. Хибари, увидев такую наглость вновь рыкнул, но так и не встал. Дождь Варии распахнул дверь и затащил Тсунаеши внутрь. В отделе обуви стояло около девяти пар разных башмаков. Осмотрев содержимое, Капитан снял с подставки белые кожаные туфли на платформе сантиметров пяти с синей лентой протекающей по внутреннему боку обуви. — Они тяжелые, — удивленно сказал Тсунаеши, взяв туфли в руки. — Ничего. Не думаю, что это будет сильно ощутимо. Привыкнешь, — махнул рукой Скуало. — Скуало-сан, у вас такой хороший вкус, — улыбнулся омега, надевая туфли. Длинноволосый альфа отвернул лицо в сторону двери. — Спасибо вам за помощь. — Да не за что, — передернул вариец плечами. — Знаешь, Савада, а ты не такой уж и придурок, каким казался раньше. Я думал ты совсем уж бесхребетный. А ты вон, этого бешеного приручил, — мужчина кивнул подбородком на косящегося на них Хибари. — Эм… Спасибо, что ли, — выдавил Тсуна. «Это сейчас типа комплимент был?» — Вы тоже оказались не таким монстром, как я думал… На омегу устремились два удивленных взгляда. Кея даже на локтях приподнялся. Суперби усмехнулся, а его взгляд как-то уважительно блеснул. — Я что это… Вслух сказал? — тихо сказал парень, стремительно бледнея. Хибари закивал, а Скуало фыркнул. — Я не это имел в виду, Скуало-сан! — замахал руками экс-Вонгола Дечимо. — Просто раньше мне казалось, что вы очень жестокий и нехороший человек… А сейчас… Я думаю… Вы очень хороший. — Я? Хороший? — все больше поражался владелец коробочки Акулы. — Ну. Как бы сказать… Вы хороший и верный друг для Занзас-сана. Порядочны с омегами, — вспоминая Бела сказал Тсуна. — Да и к тому же, я во всей Варии пока не встретил по-настоящему плохих людей. — То есть, то что мы убиваем все, что может мешать, тебя не смущает? — хмыкнул вариец. — Это мафия, — как-то холодно заявил Тсунаеши. — Без этого никак. — Пацан, да ты вырос, — хмыкнул Суперби. — Мир? — неожиданно сказал омега, протягивая Капитану руку. — А когда у нас была война? — усмехнулся Дождь Варии и ухватил руку Тсунаеши. — Ладно. Но запомни. Мы никакие не друзья, малец. Просто ты можешь полагаться на меня, если вдруг поплакаться захочешь. Тебя я собой прикрывать не буду. — Конечно, Скуало-сан, — хихикнул владелец пламени Неба. — Пойдем. Босс пусть и опаздывает постоянно, но сам ждать не будет, — хмыкнул Скуало. — Хорошо, — кивнул Тсуна и, пройдя к двери, посмотрел на Хибари. — До свидания, Хибари-сан. *** Как только Тсунаеши оказался в холле особняка, его тут же схватил Скайрини, таща на улицу. Во дворе их уже ждал заведенный Mercedes-Maybach серебристого цвета. Занзас открыл заднюю дверь машины и втолкнул туда омегу, чуть не прищемив тому ноги, когда закрывал. Сев на место водителя, Босс Варии завел мотор, тут же газуя. Тсунаеши вжался в кресло, спуская ноги с сиденья. Мужчина еще не сказал ни слова, но, судя по всему, его настроение было хуже некуда. Просидев пару минут в тишине Савада все-таки не выдержал давления. — Занзас-сан, а куда мы едем? — тихо спросил омега, косясь на смуглое, усыпанное шрамами лицо. — Узнаешь, когда приедем, — грубо сказал альфа. Пошарив рукой по соседнему креслу, так и не оторвавшись от дороги, мужчина перекинул что-то в руки Дечимо. — Надень. Тсуна удивленно посмотрел в свои руки. Оказалось, мужчина дал ему темно-синюю, расписанную черными узорами, с белой каймой маску. Она должна была не полностью закрывать лицо, а оставляла открытой левую нижнюю часть лица, от скулы и половины носа, обнаженной. Держалась же она на белых узких лентах. — Надевай! — Тсунаеши вздрогнул от испуга и прислонил маску к лицу, завязывая ленты на затылке. Было неудобно, так как его уши не до конца перестроились, и даже мягкая лента была неприятна очень чувствительной коже. Хорошо ушки и хвост хоть мехом уже покрылись, а то было бы стыдно. Последующая дорога прошла тихо. Тсунаеши грустно теребил край волос, смотря на вид за окном, а Занзас кидал на омегу короткие взгляды, плотно сжав зубы. Вонь фиалок, приплетенная к аромату Савады невозможно бесила. Наконец, вдали показалось нужное здание, и Фуриозо замедлился. Остановившись у самого входа в особняк, вариец вышел из машины и открыл дверь Тсунаеши, подавая тому руку. Парень взял предложенную руку, и его тут же больно дернули вперед, вытаскивая из мерседеса. — Припаркуй поближе к дому, — распорядился Фуриозо, кидая ключи швейцару. Пройдя немного дальше от прибывающих людей, Небо Варии достал из кармана бардовый цветок, в котором Савада узнал соцветие паучьей лилии. Заметив булавку на основании, омега, поняв, что от него требуется, прикрепил цветки с левой стороны на груди. Занзас же тоже вложил в карман белого пиджака такую же бардовую паучью лилию только поменьше. К слову, Скайрини выглядел непривычно. Нет, в его волосах все так же были вплетены бусины и хвост енота, но они были как-то немного уложены. Также Босс Варии был одет в белые джинсы, выполненные под брюки, темно-красную рубашку, расстегнутую на две пуговицы, и белый расстегнутый пиджак, из-под которого был хорошо виден черный пояс с кобурой. Завершали образ черные военные сапоги, которые, как ни странно, хорошо гармонировали с остальным видом, и ослабленный белый галстук. — Возьми меня под руку, — оторвал Тсунаеши от мыслей Фуриозо, подставляя локоть. Омега сначала непонимающе смотрит на мужчину, но после повторного приказа-просьбы, схватился за локоть альфы. Сейчас это получилось очень просто, Тсунаеши даже особо руку приподнимать не пришлось. Благодаря платформе на туфлях, Тсунаеши почти доставал Занзасу до плеча. Пара прошла к лестнице, ведущей к главному входу. POV Тсунаеши. Когда мы вошли в зал, Занзас-сан оставил меня около левого стола с закусками, а сам ушел куда-то в толпу. Одному стоять было неуютно. Вокруг меня окружали разнаряжанные в разные дорогие наряды люди. Некоторые были, как и я, в масках, но их можно было по пальцам пересчитать. Основная масса блистала своими красивыми личиками. Теперь я понимал почему Занзас-сан настоял на этом аксессуаре. Я был слишком обычным, по сравнению с размалеванными и отделанными на операционных столах омегами. Но я не расстроился тому, что меня так нагло оставили. Главное — уговор я выполнил, а сейчас мог спокойно рассматривать помещение, в котором находился, и таких необычно прекрасных людей вокруг. Ухоженных миловидных омег, высоких альф с ярко выраженными запахами, и сильные пламенные ядра каждого, кто тут находился. Само же помещение было просто огромно, даже больше, чем церемониальный зал Вонголы. Ярусный белый, с золотыми бортиками, потолок подпирали широкие цилиндровой формы колонны. Пол устилал паркет, подделанный под красное дерево или, скорее всего, сделанный из него. Стены были белые, а на двух из них по всему периметру размещались окна, проходившие от пола до самого потолка. Среди всех этих окон я заметил выход на балкон и в сад, за которым, судя по открывающемуся виду, тщательно и хорошо ухаживали. Клумбы круглой и ромбовидной формы были усажены цветами, собравшими в себе, казалось, всю палитру красок. Особенно выделялись соцветия флоксов самых разных оттенков, они украшали почти каждую видимую мне клумбу, обрамляя ее по контуру. Помимо всего этого по бокам дорожек, ведущих куда-то вглубь сада, компенсируя все эти яркие «вспышки», росли темно-зеленые кусты и деревья, усыпанные мелкими бледными цветками или уже ягодами и плодами. Также по двум сторонам зала стояло по столу, устланных красными скатертями и уставленными разнообразными фруктами, закусками, напитками и даже несколькими подогреваемыми и охлаждаемыми контейнерами с горячими блюдами и мороженным. Спустя полчаса мне стало скучно. Я взял со стола стакан сока и несколько небольших торталеток. Я даже стал считать однотипных «смазливых мальчиков». Длинноволосых, кудрявых; с миловидными, почти одинаковыми, личиками; с накачанными губами; оленьими глазами; с широкими бедрами и узкими талиями. Многие были настолько неправдоподобны, что сразу становилось ясно, что у них удалено несколько ребер. Через час насчитать удалось целых двадцать восемь. Ноги уже побаливали от постоянного стояния. Занзас-сан пару раз подходил ко мне, даже один раз станцевать пригласил, на что я согласился. На что не пойдешь, лишь бы развеять скуку. Но альфа быстро удалялся обратно в толпу. Также несколько раз ко мне подходили и другие альфы с приглашением на танец или просто предложением составить компанию. Но я отказывался и скрывался, иногда даже переходя на другую сторону зала. Если бы Занзас-сан позволил уйти, я бы был очень рад, но в последний раз он так на меня посмотрел, что даже страшно стало. Ну, вот зачем я ему, если не затем, чтобы рядом держать? В очередной раз грустно вздохнув, я глотнул немного вина, на которое решился бокал назад. Слегка горьковатый привкус все еще заставлял слегка морщить нос, но сам напиток казался очень даже вкусным. — Что такой красивый омега делает тут один? Неужели ваш альфа оставил вас одного? — раздался рядом медовый баритон, от которого дрожь проходила по телу. Я оборачиваюсь, смотря на подошедшего альфу. — Может, подарите мне один танец? — Извините, — тихо ответил я, неуверенно улыбнувшись. Этот мужчина заставляет меня нервничать. — Но я не танцую, дон. — Оу… Какой я невежда! — я удивленно посмотрел на альфу, задрав голову вверх, так как мужчина был удивительно высок, ростом почти с Леви-А-Тана. Он был шатеном с тоном волос лишь немного светлее моих, его сине-зеленые глаза нежно смотрели на меня. Полностью черный костюм выгодно подчеркивал широкие плечи и грудь, а на поясе в белой кобуре сталью блестел пистолет. — Меня зовут Алехандро Вонгола. Я Наследник кольца Неба Десятого поколения. А вы? Я окаменел. Вонгола Дечимо? То есть он, тот, кто займет пост Десятого? Моя замена? Или же я был временной заменой его? Но почему тогда именно я столько вытерпел? Почему в будущем именно я был Боссом? Почему я встречался с семьей Козато? Почему… Я был просто орудием? — Дон? — Алехандро положил руку мне на плечо, выводя из тяжелых мыслей. — Простите… Приятно познакомится. Я Тсу… Имаеши… Ланчие, — придумывая имя на ходу, задумчиво выдал я. — Японец? — немного удивленно спросил альфа и, улыбаясь, протянул мне руку. — Ну, раз уж мы с вами познакомились, то может все же уступите мне танец? Я хотел дать ответ, но из скопа людей с вскриком «Джудайме» выскочил Гокудера. Я дрогнул и посмотрел в сторону своего друга… Некогда друга. Ураган подскочил к Алехандро, начиная ему что-то судорожно вещать. В этом обращении я легко узнавал его прошлое отношение ко мне. Раньше он точно так же восхищенно-боготворяще смотрел на меня. — Подожди, Хаято, — холодно приказал «Джудайме». — Так что, Имаеши? Составите мне компанию на этот танец. — Простите, — немного заторможено кинул я. — Но как я уже говорил. Сегодня я не танцую. — Да как ты смеешь, ничтожество?! — воскликнул Гокудера-кун из-за чего близ стоящие люди обернулись на нас. Я смотрел на Хаято, и мне становилось так невыносимо больно. Его взгляд был полон плохо скрытого презрения и ненависти. Он совершенно не видел меня, даже в таком скудном «прикрытии». Разве мы не были друзьями раньше? Почему это все произошло? — Хаято, заткнись, — грубо кинул шатен, кидая мне извиняющийся взгляд. — Простите, Имаеши. Этот пес слишком невоспитанный. В этот раз я вынужден отступить. Но прошу вас пообещать мне новую встречу в будущем и хотя бы один танец. — Да… Хорошо, — находясь в некой прострации, выдохнул я. — Благодарю, Имаеши, — полушепотом сказал Алехандро и схватил мою руку, поднося к своим губам. Отстранившись, мужчина посмотрел мне в глаза, после чего развернулся и отошел к Гокудере-куну, выглядящему сейчас, как побитый щенок. Ураган тут же выпрямился, уверен, будь у него хвост, он бы им завилял и, разглагольствуя о чем-то, повел Дечимо Вонгола куда-то в людскую гущу. Оперевшись о стол руками, я тяжело задышал. Сердце и живот сворачивало в спазмах. Было ужасно больно и противно от самого себя. Я почувствовал, как по щекам скатываются капли слез. Я стер струйку с оголенной щеки и обернулся к столу, спрятавшись от людей вокруг. Неужели моя сущность на столько отвратительна, что я даже не заслуживаю хоть какой-то любви своих друзей? Или… Может, я с самого начала не был дорог Гокудере-куну и остальным? Я был лишь «Никчемным Тсуной», который должен был стать куклой, сидящей на престоле Вонголы. Но… Даже так. Настолько легко избавиться от живого человека… Это гнило. «Но только не для мафии.» Вдохнув глубже, я почувствовал, как перед глазами замелькали искры, но согнав эту мерцающую пелену, я развернулся. В голове вспыхнула одна единственная уверенная мысль. Я зашел в толпу, двигаясь вперед по одному пути. Моя цель, как будто подсвечивалась ярким ало-оранжевым сиянием. Редко сталкиваясь плечами с некоторыми людьми, я шел вперед и, наконец, достиг своей цели. Занзас удивленно взглянул на меня, после чего хмуро оттолкнув, как я смог узнать, Босса семьи Гото, входящему в альянс, схватил меня за руку, таща вон из толпы. — Ты что творишь, мелкий? — прорычал альфа, сильно дергая меня за руку. — Я же сказал тебе стоять у столов! Неужели нельзя просто сделать то, что говорят? — Занзас-сан, простите, — тихо сказал я, не решаясь поднять головы. — Просто я… Я увидел Алехандро… Нового Десятого Вонголу. И Гокудеру-куна. Мне как-то не по себе. Можем мы уехать? — Нет, — я, наконец, поднял взгляд и увидел на лице Босса Варии ухмылку. — Вы… Знали, — тихо шепнул я, невольно ступая назад. Он знал, что здесь будет новый Дечимо с хранителями. И, оставляя меня там, он знал, что эти самые люди меня заметят. Он хотел этого. Энд POV. — Вы хотели сделать мне больно? — тихо шепнул шатен, спустя полминуты. — Я могу вас поздравить. У вас это получилось, Занзас-сан. Лицо мужчины удивленно вытянулось. Тсунаеши был странным. Его глаза заледенели, а быстрое дыхание унялось, его как будто вообще не было. Омега развернулся и направился к балконному выходу. Вскоре он оказался на улице. А зайдя вглубь парка, где его уже не видно из зала, Тсунаеши зажег на руках пламя. Экс-Дечимо Вонголу подняло вверх и понесло за пределы особняка. Иногда пламя на его руках теряло силу из-за чего он падал обдирая одежду и открытые участки кожи. Иногда набирало, заставляя влетать в кроны деревьев и царапать лицо, с которого уже упала маска. В очередной раз, когда его пламя потухло, Тсунаеши камнем полетел вниз врезаясь телом в воду. Вода тут же проникла в нос, обжигая легкие, а глаза защипало. Но на руках вновь вспыхнуло пламя Неба, и Саваду вновь подкинуло вверх. Экс-Вонголу Дечимо бросало из стороны в сторону, а пламя никак не стабилизировалось, как будто он летел впервые. Но вскоре, после такой гонки, омега увидел показавшийся совсем рядом замок Варии. Как только он преодолел ограждение и лес, то пламя Неба на руках тут же погасло, заставляя Тсунаеши упасть на землю у самых ступеней. Поднявшись на ноги, Савада прошел к двери нажимая на звонок. А через минуту дверь распахнулась. — Боже, Тсунаеши! — воскликнул Лусурия, осматривая исцарапанного и мокрого омегу. Его глаза расширились. — Что с твоими руками?! Тсунаеши апатично перевел взгляд вниз. Его руки кровоточили пачкая одежду, рукавов же уже не было вплоть до локтя, а поверхность ладоней покрывали желтоватые волдыри ожогов. Но боли почему-то не было, чувствительные окончания будто все разом отмерли. Омега ничего не чувствовал. — Тсуна, пошли, — Солнце Варии аккуратно схватил Саваду за плечо, затаскивая в дом. — Надо обработать весь этот ужас. Где же Босс? Безответственный идиот. Оставить омегу в таком состоянии. Что же он сделал? Поднявшись на второй этаж, Локсар провел парня в свою кухню, усаживая на стул. Поднеся раскрытую ладонь к рукам Дечимо, Лусурия активировал свое пламя. Золотое свечение покрыло обожженную плоть, но ничего не происходило. Лусурия нахмурился, усиливая пламя, но на руках Тсуны резко вспыхнуло его собственное пламя, пламя Неба, устраняя постороннюю силу и еще сильнее обжигая своего владельца. — Черт, — вариец пораженно смотрел на постепенно гаснущий огонь Ярости. — Что за дерьмо?! — Лусурия-сан, не волнуйтесь… Я ничего не чувствую, — тихим спокойным голосом, заверял Тсунаеши. — Можно я пойду? Я хочу спать. — Ванилька, — тихо сказал Лусурия, не понимая, что творится с омегой. При нем Тсуна никогда таким не был. Да и кто будет так спокойно говорить с обожженными руками? По-нормальному омега должен орать от боли. — Надо обработать твои руки… — Не стоит… — Тсунаеши, Хватит! Ты меня пугаешь. Да что с тобой такое? Что там случилось? — не выдержал альфа. Тсуна молчал, смотря в лицо собеседника. В голове стало так пусто. «А правда… Что там случилось?» — Давай… По старинке. Лусурия снял с одной из полок сундучок, обклеенный разными наклейками и открыв его вытащил несколько бутыльков, бинты и пинцет. — Как давно я этого не делал, — тихо сказал он, улыбнувшись. — Потерпи, ладно? Тсунаеши безразлично пожал плечами, отворачиваясь. *** — Джудайме, вы в порядке? — спросил Гокудера, слыша очередной смешок Алехандро. — Конечно, Хаято, — ответил мужчина. — Просто думать иногда полезно. Ты не знал? — Вы задумчивы больше, чем обычно, — поджав губы ответил Гокудера. Ему не нравилась эта черта Алехандро. Небо был слишком самоуверен. — Это из-за той шлюхи? — Он не «шлюха», — отозвался Вонгола. — Но да. Ты прав. Это из-за Имаеши. Он мне понравился. — Он был с партнером, — сказал Хаято, вспоминая цветок на груди омеги в маске. — И с весьма необычным, — усмехнулся шатен. — Он был со Скайрини Занзасом. На моей памяти это третий омега, с которым Босс Варии приходил на съезд. — Но все же. Чем он вам приглянулся, Джудайме? — решился поинтересоваться Ураган. — Он же зауряден во всем, кроме того, что пришел с варийцем. — Ты не прав, Хаято, — расплылся в кошачьей улыбке Алихандро. — Его ядро странное. Оно небесное, но не однородное как у всех, а как будто… Наложенное. Как будто оно не одно. Кроме того, он достаточно мил. — Вы имеете в виду? — неуверенно начал подрывник. — Именно, Хаято. Ты сегодня сообразителен. Он был бы хорошим аксессуаром рядом со мной. Хорошая кукла для сопровождения Десятого дона Вонголы в свет. Неправда ли, И-ма-е-ши~?