Спутанные карты

Просыпаться всегда было тяжело, но сегодня — особенно. Голова болела, как будто виски сдавили металлическими тисками, а по затылку ударили довольно увесистой палкой, да и все тело пребывало в какой-то неприятной общей слабости. Руки не хотели подниматься, а спина при любой попытке сесть отзывалась тупой болью, как от падения. Тсунаеши скривил лицо, повернув голову в бок и открыл мутные карие глаза, отливающие янтарно-желтым. Все вокруг расплывалось, казалось единым темным пятном, и взгляд никак не хотел фокусироваться хоть на чем-то отдельном. Тсунаеши слабо простонал и перевернулся на бок полностью, прикрывая глаза ладонями, неожиданно холодными и как будто одеревеневшими. — Да что не так? — просипел юноша, пытаясь пересилить боль. В глазах запестрели яркие разноцветные искры, и Савада замотал головой, чем, похоже, лишь ухудшил всю ситуацию. Полежав без движений пару минут, в надежде вновь уснуть и ничего не чувствовать, омега почувствовал легкое облегчение, и наконец смог полностью открыть глаза, чтобы в следующую секунду нахмуриться. Переборов себя и сев, Тсунаеши непонимающе осмотрел пустое по большей части помещение, в котором находился. В глаза бросились частые прутья решетки, за которыми расположились обклеенные явно темными обоями стены, и явно светлые, громоздкие спинки широкой кровати, на которой и покоилось его тушка все это время. Неприятный и скользкий шелк золотистого или рыжеватого оттенка, что плохо расматривалось в темноте, постельного белья заставлял лишь скривить губы. Потянувшись к стоящей поблизости от кровати тумбочке, Савада, слегка прищурившись, включил светильник, который тут же разразился ярким светом, позволявшим осмотреть все и наконец различить цвета. Темно-синий, словно продолжение стен, явно мягкий ковер устилал весь пол, не понятно как проходя словно сквозь металлические прутьями. Где-то в дальнем углу, за решеткой, у двери стояло белое кресло и деревянный столик с росписью на столешнице. В принципе, они и были последней мебелью, что была в помещении. Тсунаеши непонимающе уставился на дверцу, ограждающей его клетки, и обернулся на темную дубовую открытую дверь, расположенную рядом с кроватью. В проеме явно виднелся белый унитаз и красная душевая кабина, под оттенок розовато-коралловых стен. Под самым потолком санузла виднелось невысокое, но довольно широкое, закрытое все той же решеткой окошко, единственное в этой комнате, к слову. Тсунаеши передвинулся к краю широкой кровати, и свесив ноги, аккуратно встал. Конечности слушались плохо, и первое, что пришлось сделать омеге это схватится за толстую спинку каркаса, чтобы не упасть на пол. Ступни благополучно потонули в ковре, и на секунду в голове промелькнула мысль: не мучить себя новым освоением конечностей и просто на четвереньках доползти до дверцы своеобразной клетки. Но все же омега был не столь бесстыден, чтобы сейчас поступить столь глупо, а потом оправдывать свой поступок перед самим собой слабостью, и поэтому перебирая тяжелыми ногами все-таки по человечески добрался до решетки. Пару раз дернув дверцу, юноша выдохнул. Закрыто. Чего и следовало ожидать. Громкий звон откуда-то снизу никак не давал покоя, и парень опустил взгляд, замечая широкий браслет с меховой темно-селенной накладкой со стороны кожи, плотно объявший тонкую щиколотку, присоединенный к довольно тонкой цепи черно-серебристого цвета. Все же опустившись на пол, Савада осмотрел браслет и потянул его вниз, в надежде снять с ноги, но как и ожидалось так просто это у него не получилось. Не только обруч оказался слишком тонкий, а пятка слишком большой, но и цепь довольно крепкой, и разорвать ее совершенно не получалось. Поджав губы, юноша еще сильнее дернул звенья цепочки и заметил еще одну мешающуюся деталь, что до этого благополучно не видел ранее — легкие, но довольно длинные и широкие рукава белой туники, что слегка прикрывала коротенькие и такие же белые просторные шорты, лишь немного прикрывающие бедра. — Ничего не понимаю, — омега упрямо сжал зубы, и вновь попытался погрузится в прошлый день и вспомнить, что тогда произошло. Он приехал в здание Вонголы на прием по случаю юбилея Алехандро-сана. Там именинник пригласил его на танец, а после провел в галерею Вонголы, где оказался его портрет. Точно! Его портрет! Ему стало плохо, как только он увидел картину. Его ноги тут же ослабли и подогнулись, заставляя оседать на пол, а Алехандро назвал его по имени! Кажется, Тсунаеши тогда потерял сознание. Юноша и сам не понимал от чего, но его пламя буквально полностью захватило тело, моментально отрубая сознание. Но скоро очнулся… Точно. Юноша одной рукой ухватился за спинку кровати, но тело ослабло, окончательно растеряв остатки всех своих сил в секунду, и юноша резко опустился на колени, оцарапав руку об угол. Сердце подвело юношу и пустилось вскачь, а дыхание сперло, заставляя выдохнуть ужасно неприятный, как будто спертый воздух хрипло и надрывно. Тсунаеши еще раз выдохнул, хватаясь за ткань на груди и сгибаясь до самого пола, пока не уперся лбом в твердую поверхность. Слезы потекли по щекам и юноша взвыл. Flashback. Тсунаеши открыл глаза и присел, ухватившись за голову. Ками! Алехандро назвал его по имени! Он знает, кто такой «Имаеши»! Как… Когда нынешний глава Вонголы понял кто перед ним? В тот момент, когда они были в галерее? В первую встречу? Осмотревшись, Тсунаеши наткнулся взглядом на немного сгорбленную фигуру, сидящую рядом с ним. Мужчина подпер подбородок кулаком, и смотрел будто сквозь Саваду невидящим взглядом. — Занзас-сан! — облегченно пискнул Тсунаеши, расслабленно улыбнувшись. — Как же я рад сейчас видеть именно вас! Я не знаю как так получилось… Но похоже Алехандро-сан знает кто я… — Да. Знает, — спокойно кивнул Скайрини, внимательно, но как-то отстранено глядя на омегу. — Занзас-сан, — Тсунаеши пододвинулся ближе к альфе и потянулся к его лицу, желая привести мужчину в себя, но тот неожиданно отпрянул от протянутой руки. — Занзас…сан? — Ты должен остаться здесь, — спокойно проговорил Фуриозо, встав на ноги и отойдя от юноши на приличное расстояние, при этом скривившись как-то брезгливо и пренебрежительно. — Что? — Тсунаеши нервно засмеялся. — Ты должен остаться, — повторил Скайрини-Фуриозо. Тсунаеши дрогнул от взгляда. — В Вонголе. Тут ты будешь защищен и огражден от всего. Тут место Наследника трона мафии. — Но, Занзас-сан, — Савада испуганно посмотрел на мужчину, стараясь высмотреть хоть какие-то чувства на его лице. Хвост поджался, а уши затряслись, передавая всю ту гамму чувств, что испытывал омега. — В Варии я вполне огражден. Вы же говорили… Что не отдадите меня Вонголе. Что защитите от нее! Я… Я не могу остаться здесь… — Замолчи! — крикнул альфа, в одно мгновение, заставляя парня сжаться. — Ты не нужен Варии. Ты обуза для Варии. И для меня. — Как же… Так? — взгляд юноши потускнел и уперся в пол. — Вы же говорили… — Мало ли, что я тебе говорил! — прорычал альфа. — Поигрались и достаточно! — Поигрались, — тупо повторил Тсунаеши, не чувствуя, как вокруг вспыхивают искры Ярости. — И достаточно… — Ты мне наскучил, мусор, — Занзас отошел к двери. — Стойте! — Тсунаеши с глупой надеждой взглянул в спину альфы. — Я… Я жду ребенка! На несколько секунд в комнате повисла тишина. Скайрини обернулся и посмотрел в карие, горящие надеждой глаза омеги. Тсунаеши затаил дыхание, дрожа всем телом, и почти обмер, когда Скайрини-Фуриозо отвернулся. — Так избавься от этого. Дверь громко хлопнула, и глаза Тсунаеши опустели, сменив оттенок на ярко-янтарный, а вокруг юноши вспыхнуло ярко рыжее пламя. End flashback. Его бросили. Просто напросто бросили. Пальцы с ненавистью впились в ковровый ворс. «Что же ты за неудачник такой, Савада Тсунаеши?! — омега закусил губу и с силой ударился затылком об спинку кровати. — Не, — еще один удар. — У, — удар сильнее, а губа уже прокушена. — Дач, — юноша уткнулся заплаканным лицом в колени. — Ник.» Он такой придурок. Такой гребанный идиот! Не тешил себя надеждами? Никогда не мечтал о будущем? Да кого он вообще обманывал?! Себя? Ками, когда же он поймет, что себя не обманешь? Когда же он наконец привыкнет к тому, что судьба постоянно макает его головой в новоз? Хотелось просто взять и умереть. А ведь есть столько способов… Повеситься, кинуться под машину, перерезать горло, вскрыть вены, сигануть из окна, утопится в ванной или кинуть туда же оголенный провод под напряжение. Хотя зачем так усложнять, если можно просто ухватиться за этот провод? Пламя внутри колыхнулось, надоумив юношу на еще один способ. Интересно полностью гореть в Пламени посмертной воли очень больно? «О чем я думаю? — Савада дернулся и резко сел, туша собственное пламя, уже начавшее распространяться внутри. — О, Ками! Савада какой же ты глупый и слабый! Не удивительно, что Занзас решил вышвырнуть тебя из своей жизни!» Кулак с силой врезался в пол, и даже не смотря на мягкую поверхность, кожа легко содралась с костяшек. Юноша, слегка шатнувшись, встал на ноги. Щеки уже неприятно стянуло от слез, а нос почему-то покраснел, на ровне с сильно опухшими глазами глазами. *** Алехандро улыбнулся и тихо засмеялся в кулак с умилением смотря на развернувшуюся на экране компьютера сцену. Столь неуместные чувство для таких моментов были совершенно нормальны, по мнению Вонголы. Алехандро никогда не сомневался в своей правоте. Если кто-то и сказал, что его эмоции не правильны, то альфа скорее всего бы посчитал, что те обычные глупцы. — Ты разве не собираешься пойти к нему? — за спиной от черной стены отделилась темная фигура. — Не думаю, что сейчас это будет к месту, — Алехандро обернулся обводя взглядом алоглазого брюнета взглядом. Занзас оскалился, наблюдая, как скривился Вонгола и кашлянул, маскируя рвущийся наружу смех. Вонгола обернулся, со злостью прорычав. — Видеть не могу эти гребанные глаза. Ты же легко можешь избавиться от этой иллюзии. — Могу, — фигура поплыла, на глазах уменьшаясь и совершенно меняясь внешне. — Но согласись. Что Тсунаеши, что Скайрини — у меня вышли то что надо, — фонарики глаз блеснули в темноте. — Я актер от Бога. — Кто бы сомневался, — хмыкнул Алехандро, следя за действиями омеги на экране. — Лишь такой искусный лжец, как ты, мог шпионить в Варии, не раскрыв себя. Хорошо иметь под рукой такого союзника. — Я не союзник, — собеседник Вонголы поджал губы. — Я всегда действую в своих интересах. — Ты же понимаешь, что Вария должна видеть тебя и дальше? — проигнорировав слова сторонника и меняя тему, спросил альфа. — Иначе они могут что-то заподозрить. — Да, — тень кивнула. — Думаю, позже Тсунаеши будет рад увидеть тебя, — на губах альфы появилась насмешливая и немного пошлая улыбка. Мужчина сжал зубы так, что на лице заходили желваки. Хотелось прямо сейчас прикончить мерзавца, сидящего впереди, но, к сожалению, было слишком рано. Нужно было, чтобы Тсунаеши полностью сломился, чтобы он потерялся в самом себе окончательно. Чтобы стал идеальной глиной для него. Тогда наконец можно будет отпустить себя. Развернувшись, предатель в пару шагов пересек расстояния до выхода и, распахнув дверь быстро вышел, стараясь сдержать себя и все-таки не сорваться на Вонголу. Дверь громко хлопнула, сообщая о том, что гость наконец покинул комнату лже Босса Вонголы. Алехандро усмехнулся, качая головой и вновь переводя взгляд на вид с камер, стоящих в комнате. Одна снимала с угла над креслом, поставленном в комнате специально для него, из-за области клетки, вторая с другой стороны у самой решетки, третья же, встроенная в потолок, снимала кровать. Тсунаеши в это время уже дошел до душа, при этом цепь сильно натянулась, и омеге даже пришлось оставить часть ноги за дверцами кабинки. Вонгола нахмурился и покачал головой. А ведь ему сказали, что все готово, установлено и правильно замерено. На губах появилась ухмылка, а пальцы провели по экрану. Вспомнилось с каким отчаянным испугом попытался вырваться парень из его рук в галерее. — Дечимо, — Вонгола, улыбнувшись, фыркнул в кулак. — Ты такой наивный…