Спутанные карты

Тсунаеши раскинулся на кровати в позе звезды и тупо пялился в потолок, думая о том, как можно хоть немного развеяться. Живот зазывающе уркнул в надежде получить хоть какой-то пищи, на что омега лишь раздраженно-разочаровано вздохнул. Он спрашивал об этом несколько минут назад, и до обеда оставался еще целый час. Еще шестьдесят минут он будет голодать. С каждым днем держаться на данной "диете" было все сложнее и сложнее для беременного омеги. Живот подводило уже через пару часов после приема низкокалорийной пищи. Да и никто не замечал его тошноты — хотя омега и был совершенно не против этого — от некоторых продуктов, как, например, утренние йогурты с клубникой, которые уже одним своим видом вызывали у юноши мысли о том, что бы кинуть красивую вазочку прямо в наглую рожу Алехандро. Хотя, тошнота и без еды стала постоянной спутницей подростка, и скрывать ее от пленителей было совсем не просто для парня. Савада не так давно в полной мере стал ощущать все эти "прелести" беременности. Ком в горле появлялся почти сразу как только парень просыпался, а головная боль и вовсе сопровождала весь день напролет. И если с первым омега как-то справлялся, прячась от посторонних взглядов в душе до тех пор пока не станет легче, то второе скрывать никак не получалось. Возможно, конечно, альфы и не подозревали о головных болях, но зато истерики и срывы, сопровождающие все эти "мигрени", были мужчинам очень знакомы! Сопровождались же подобные срывы разбитием дорогой дизайнерской посуды об стены, обклеенные все такими же дорогими обоями, рядом с головой Хаято или разрывом подушек, которые на следующий день все равно магическим образом восстанавливались. Но вот лицо Алехандро Вонголы, когда омега впервые выплеснул все что думает о лже-Боссе и Вонголе в целом на него, стоило даже сорванного голоса Тсунаеши. И все же за прошедший месяц омега успел спланировать более тридцати планов на побег, большую часть из которых отверг сразу же, не додумав до конца, а пять уже попытался использовать. И слава Богу, его идеи были столь глупы, что оба надзирателя даже не поняли, что это была попытка побега. Юноша даже не представлял, что бы с ним стало, если бы Алехандро все же понял, что он пытался выбраться из своей "золотой клетки". Тсунаеши уже через неделю общения с Алехандро, смог через жесты и выражения лица мужчины разглядеть ту нелицеприятную сторону альфы, которую он прятал за лживыми улыбками и добрыми словами. Несмотря на то, что Вонгола и был искусным лжецом, он не редко не сдерживался и показывал свои истинный нрав или выпускал "на прогулку" свою ехидную злобу и пошлость. Но все же особо тяжелым для омеги стало даже не все происходящее с ним в этом месте, а именно отсутствие поблизости его альфы. Если вначале это практически не ощущалось, то уже на третьей неделе он начал чувствовать острую потребность в близости со Скайрини. Буквально нуждаться в том, чтобы ощущать горьковато-сладкий аромат кофе с молоком, получать частицы хоть какой-то энергии и тепла Занзаса. Но не получая нужного, а лишь думая и мечтая о возможности хотя бы просто находиться поблизости Фуриозо, юноша лишь все больше и больше опустошал себя. В некоторые моменты он как будто действительно испытывал недостаток какой-то части тела или органа. Он четко чувствовал или слышал, как что-то обрывается и лопается. Что-то важное и значимое. Тсунаеши старался думать о Занзасе реже, ругал себя за любую мысль, в которой упоминался глава варийского отряда. Мысли о том, что он сможет справится со всем сам, что готов к этому, что его учили, пусть и приносили временное успокоение, но в дальнейшем перерастали в отчаяние. Зачем ему спасение, если за этим ничего не последует? Выберется он из Вонголы и что дальше? Вернется в Намимори где у него не осталось даже друзей? Он же даже не знает что с Наной. Предположим, что она обрадуется его возвращению из мира мертвых и вновь закутает Тсунаеши и его малыша свой заботой и любовью. Но Дечимо за это время стал достаточно эгоистичен, чтобы этого показалось ему мало. Сейчас, если бы его спросили, Тсунаеши выбрал бы ту самую шумную и такую сумасшедшую Варию, вместо через чур тихого Намимори и любящей матери. Варию, где есть Принц Бельфегор, добрый Лусурия, строгий и наигранно шумный Скуало, молчаливый, но помогающий всегда Леви, ехидный Фран, язвительный Рокудо, и жадно-экономный Мамон, и, конечно, верный Кея и... А может его примет Кея? Все-таки юноша является для Хибари довольно важным человеком, и сам Тсунаеши чувствовал привязанность и защищенность рядом с этим хищником. Возможно, омега именно с ГДК сможет найти свое место... Тсунаеши мотнул головой и проклял свои эгоистичные мысли. Он только что хотел использовать своего друга? Ками, до чего же он пал? Неужели он правда решил, что может вот так жестоко воспользоваться чувствами Хибари-сана? "Савада Тсунаеши, глупый, эгоистичный омега!" — беззвучно побранил он себя. *** Грубые, обветренные губы настойчиво покрывали лицо, поросшее короткой щетиной короткими поцелуями. Огрубевшие за время службы ладони, охладевшие за прошедшую довольно прохладную ночь, прошлись по горячему подтянутому животу партнера, вызывая судорожную дрожь со стороны только проснувшегося мужчины и гортанный рык, несдержанно вырвавшийся из груди. Холодные руки тут же были перехвачены и крепко сжаты, а не скрытые сейчас яркие глаза желтовато-серого цвета встретились с голубыми. — Я слишком стар, чтобы сделать это еще раз, — раздался хриплый голос мужчины, на чьих губах расползалось улыбка, от чего у уголков глаз собрались небольшие складочки морщинок. — Никогда бы не подумал, что меня так замотают за ночь гона, что на утро я откажусь от секса. Похоже я действительно старею. — Ты еще хоть куда, Лу-лу, — мурлыкнул блондин, проходясь носом по щеке второго альфы. — Ну, конечно! — фыркнул Локсар, отпуская чужие руки и прижимая Диего к груди, обнимая того за плечи. Партнер тут же приник губами к коже на ключице, оставляя рядом с ярким засосом новое пятно, руки же вновь обвели бока и остановились на бедрах, крепко сжимая их и беспокоя недавно поставленные синяки. Раздался хлопок приглушенный одеялом, накрывающим пару, и тихое ворчание блондина. — Диего~, — рыкнул Лусурия, резко поворачиваясь и теперь уже самостоятельно нависая над любовником. Опершись руками на грудь любовника, мужчина сел на бедра своего молодого партнера, тут же почувствовав, как напрягается чужое достоинство. — Я сказал: "нет", милый. Я могу опоздать на завтрак. — Я организую тебе "заместителя", — опустив руки на напряженные бедра промурчал Ланчие. — Ты же знаешь. У меня не плохо это получается. — Диего, — простонал Лусурия, потеревшись промежностью о член второго альфы. — Я же просил не использовать пламя тумана... Иначе мне придется отправить тебя к Мамону... — Но я не хочу выпускать тебя из постели... Не сегодня, — томный голос Диего был перебит звонкой мелодией мобильного телефона хранителя Солнца. Мужчина простонав от разочарования лег на грудь любовника, вызывая у того надрывный хрип от тяжести чужого тела и, схватив орущий телефон с тумбы, вернулся в прежнее положение. Приняв вызов, он прикрыл динамик ладонью, кинул быстрое "Прости" партнеру и прижал мобильный к уху. — Алло, — хрипло вымолвил он и прокашлялся. Лусурия заметил на лице любовника нехороший прищур и почувствовал, как одна рука блондина оглаживает его грудь, а вторая тут же легла на выбритый пах над полувялым вялым членом. — "Лусурия, здравствуй", — послышался искаженный техникой бас. — Ох, Сергей! — воскликнул Локсар, тщетно скрывая нервную дрожь в голосе, пытаясь оттолкнуть чужие руки от себя. — Как ты? — "Я в полном порядке, Лусурия", — Диего резко сел, заставляя партнера выдохнуть сквозь зубы, и обхватил ягодицы своего любовника, приникая губами к шее. — "А вы как? Как Тсунаеши?" — услышав имя омежки Лусурия попытался придти в себя, но получалось из рук вон плохо из-за все больших ласк. — "Я могу приехать осмотреть его? И вообще... Я хотел бы наблюдать его в этот период." — Что? — отрешенно спросил Лусурия, еле сдерживаясь от стона от ласк любовника. — Какой еще период? — "Оу... Неужели Тсунаеши вам все же не сказал?" — проговорил Белугин. — "Тсуна беременен, Лусурия." — Что? — альфа мигом пришел в себя, а возбуждение мгновенно спало. Диего же под ним застыл. — Тсунаеши, что? — "Тсунаеши беременен", — повторил русский. — "Сейчас если не ошибаюсь четвертый месяц." — Прости, Сер, я тебе перезвоню! — крикнул Локсар, сбрасывая вызов и вскакивая с кровати. Быстро кое-как одевшись в наспех собранную одежду, но не забыв про свои очки, Лусурия вылетел за дверь напоследок крикнув любовнику. — Ди, мне срочно нужно к Занзасу! Дверь комнаты хранителя Солнца хлопнула об косяк, оставляя Диего в полном одиночестве. Блондин смотрел в потолок полупустым взглядом, все больше и больше отчаиваясь. Ну почему этому надо было все-таки открыться!? Он так постарался скрывая от Главного и Алехандро факт того, что Савада Тсунаеши беременен. Скрыть это от профессиональных мафиози стоило ему таких усилий! Он не мог ослушаться приказа Главного, и ему ничего не оставалось кроме как замаскироваться иллюзией под образы Скайрини и Савады и сделать то, что должен. Он понимал, что именно таким образом можно обойтись без жертв. Именно он: тот чей запах усилием воли и пламенем Тумана изменяется, идеально подстраиваясь под нужные ароматы, мог быть тем, кто мог помочь избежать лишнего пролития крови. Но, когда омега сказал, что ждет ребенка, Диего понял, что стоит лишь Боссу или Алехандро узнать о малыше, то, вероятнее всего, тому даже не удастся увидеть свет. Ребенок не входил в планы его Боссов, а значит те легко избавятся от малыша. Но вот если срок будет достаточно большой, то будет риск потерять и самого Тсунаеши, на что главные вряд ли пойдут, а позже будет возможность выкрасть ребенка и вернуть второму отцу. Подделать собственные воспоминания и наслоить их на первичные было трудно, но, к счастью, не невозможно, но если сейчас Луссурия побежал рассказывать о беременности Занзасу, то скорее всего их может подслушать Босс, и тогда все его, Диего, старания пойдут насмарку. Ударив кулаком по матрасу, альфа вскочил, осматривая комнату в поисках собственной одежды. Накинув темно-синюю рубашку Лусурии на плечи, и натянув свои джинсы, даже не утруждая себя поиском трусов или ботинок, Ланчие выскочил в коридор, на ходу застегивая пуговицы рубашки. В несколько секунд его сокрыла в себе фиолетовая дымка, мгновенно "опустошая" коридор. Главное найти начальника до того, как тот начнет прочесывать здание. *** Лусурия быстро проходил по коридорам, стараясь сократить путь до кабинета Босса до минимума. Тапок с одной ноги слетел, заставляя мужчину раздраженно выдохнуть, вернуться на несколько шагов назад, быстро надев обувь обратно, и вновь продолжил путь. В голове роились мысли, начиная от радости от того, что они ошиблись на счет своеобразного предательства Тсунаеши, и заканчивая самобичеванием от того, что целый месяц они сидели без дела, дуясь и злясь на невинного омегу. Лусурия успел обдумать более десяти версий того почему Тсунаеши остался в Вонголе. Может он испугался их реакции на собственную беременность? Да и то, что парня принудили стало более вероятным. Омега скорее всего побоялся навредить малышу и не дал отпор... И битвы не захотел из страха попасть под удар. Многие теории, что они с остальными Хранителями обсуждали резко лишились своих опровержений. Локсар ввалился в приоткрытую дверь кабинета Главы Независимого отряда убийц, прошел несколько шагов к столу и понял, что мужчина не на месте. — Черт! Босс! — вскрикнул альфа уже разворачиваясь обратно к выходу. — Чего тебе, мусор, — донесся до него хриплый голос из спальни. Лусурия тут же кинулся к двери, ведущей в комнату Фуриозо, врываясь внутрь, но так и застыл на пороге. Рядом с мужчиной лежала совершенно левая омега-кошка продажного вида. Девушка совершенно не смутилась того, что обнажена и даже не прикрыта, лишь сильнее прижимаясь к широкой груди своего отрешенного любовника. Руки с наманикюренными длинными ногтями, собственнически огладили грудь Скайрини. Вспыхнув от негодования и гнева, Лусурия прошел к кровати и схватив взвизгнувшею деваху за выжженные краской волосы резко стащил ту с кровати, от чего силиконовые груди, накаченные до непонятно какого размера, весело подпрыгнули, как только она грохнулась коленями на пол. Девчонка впилась руками в запястье Хранителя Солнца, громко визжа и всячески матерясь с неясным акцентом, и попыталась убрать конечность от своих волос. Локсар послушно отпустил уже ревущую девчонку, макияж которой моментально смазался, и быстро собрал по комнате кое-какие вещи, явно принадлежащие сей юной особе: ярко-желтые туфли на высокой шпильке, белую сумку, кожную куртку, синюю мини-юбку, блузу непонятного цвета и кружевной ярко-красный лифчик в синий цветочек. Альфа осмотрелся и с брезгливой неприязнью посмотрел на женщину, пытаясь понять, когда же вкус его Босса столь сильно испортился, что он посмотрел в сторону сей неприятной особы. Хотя, как помнил Локсар, раньше его Небо любил пышногрудых женщин. Но ведь не столь перекаченных силиконом! Да и пластики на лице девчонки было явно слишком много. А в сочетании с остальными ненатуральными частями внешности омеги выглядело все это до тошноты отвратно. — Где твои трусы? — Что вы себе позволяете?! — взвизгнула чумазая. — Я омега Зан... — Заткнись! — не в силах даже дослушать фразу рыкнул альфа. — Либо ты сейчас возьмешь свои шмотки и уберешься отсюда, либо я выкину тебя за дверь силой. — Никуда я не пойду, придурок! — рявкнула девчонка, выставив силиконовое достоинство вперед. — Занзас повязал меня ночью! Мы пара... — Тупая корова! — взвыл Локсар, хватая девчонку уже за запястья и таща к выходу из комнаты. Вытолкнув омегу за дверь, отчего та неплоха впечаталась макушкой в стол, и докинув в след вещи, альфа гаркнул. — И если увижу тебя, когда выйду — прострелю бошку, шлюха! Локсар хлопнул дверью и перевел яростный взгляд на Занзаса, что пофигистически наблюдал за происходящим представлением. Скайрини перевел взгляд на стену обвешанную оружием и сделал новую затяжку сигареты, что все это время тлела в его руке. Пепел упал на голый торс, заставив Главу Варии лишь поморщится. — Да сейчас приступлю к работе, — без особого участия выдохнул он вместе с дымом. — Чего ты так смотришь? Я не забрасываю свою работу. — Что ты творишь? — рыкнул Локсар. — Что эта за шалава была в твоей койке? — А тебе-то какое дело? — поморщился Фуриозо, затушив сигарету. — Месяц было срать, а сейчас приспичило морали читать? Не волнуйся я выбираю чистеньких. СПИД не подхвачу. Локсар на несколько секунд замер. И правда. Как они могли позволять Занзасу спать со всеми этими потаскухами все это время? Это же далеко не первая омега в его кровати за... Да даже за неделю! Локсар немного поубавил пыл и решительно поднял взгляд на Небо. — Босс, мне сегодня звонил Сергей, — серьезно начал он. Скайрини поднял на Локсара насмешливый взгляд и приподнялся, облокотившись на подушки и всем видом показывая, что он внимательно слушает. — Ты же помнишь его? Он осматривал Тсунаеши. При упоминании имени омеги Фуриозо незаметно дернулся и помрачнел. — Да, Лусурия. Я прекрасно помню этого русского, — сквозь зубы выдавил Занзас. — Давай уже быстрее. — Да-да, — суетливо кивнул Локсар, видя, как Небо начинает злится. Он неожиданно растерял всю уверенностью. Боже, да он же даже не знает как это сказать. — Просто то, что он сказал... Стало довольно неожиданным... — Давай уже рожай, Лусурия, — прорычал Занзас. Хранитель дрогнул. "Так, Локсар. Давай! Ты же альфа... Но черт! Как?! Как сказать другу, что его омега беременен?" — причитал про себя хранитель Солнца. — Лусурия! — рявкнул Скайрини, уже невольно начиная боятся за Тсунаеши. — "Что же такого могло случится с мелким? Хотя педик может нервничать и из-за всякой мелочи..." — Занзас, Тсунаеши беременен, — решительно выдал Локсар