Спутанные карты

Три шага, и дверь. Только эти препятствия осталось преодолеть Занзасу, прежде, чем он сможет освободиться, разорвав в клочья дальнего родственничка своего омеги. Он стоит всего в паре метров от этого человека, что смог так легко надуть Варию и, конечно же, его самого — Занзаса. Шаг, еще пара, и мужчина распахивает дверь, тут же выставляя перед собой руку со своим любимым оружием — пистолетом, принадлежавшим некогда еще Рикардо — Секондо Вонголе — и прицеливаясь в сидящего за столом, что предназначен совсем не для него, человека. Лицо Алехандро совершенно спокойно и даже как-то безмятежно, а губы растянуты в мирную улыбку. И, если тем, кто его знает, это лицо, даже с теми уродливыми шрамами, что покрывают щеку, висок и большую часть лба и сокрыты сейчас повязками, с этой улыбкой покажется даже в какой-то мере красивым, то Скайрини не видит и капли привлекательности в противной маске добряка. Он видит то, что скрывает Вонгола под ней. И это так похоже на отражение всей той гнили, что несет в себе данная семья с самого начала своего существования: насилия, убийства, лжи и грязи. Тсунаеши — Наследник мафиозной семьи с гордым именем Вонгола. Но этот человек подходит на данное место гораздо больше. Он словно с рождения покрыт слоем давнего тухлячка, в который превратились все те трупы невинных и виновных, а так же насилие над женщинами и детьми, коими не брезговали многие рядовые. Ему будет совершенно естественно нести в себе все грехи предков. — Занзас, — протянув первый слог, сказал шатен. — Рад видеть тебя в своем доме. Позволь же узнать: зачем вы прибыли? -Словно ты сам не знаешь, мусор, — не снимая прицела, хмыкнул Фуриозо. И, ох, как подходило этому уроду данное обращение! — Ну что ты, — Алехандро даже не смотрел на наставленное на него оружие, продолжая по-дружески улыбаться своему врагу. — Я понятия не имею. Так что? — Убогий ты позер! — яростно прорычал Занзас, а его рука слегка затряслась от скрываемой бури внутри. — Как же велико мое желание проделать пару дополнительных отверстий в твоем теле! Могу с уверенностью сказать: «Тебе это пойдет». — Ох, Занзас-Занзас, — покачал головой Александр, встав на ноги и немного шатающейся поступью прошел к окну, плечом припадая к раме. — Я других слов и не ожидал от тебя… — Тсунаеши. Где он? — Не могу понять, почему вы друг от друга не отвяжетесь, — изменившимся голосом проговорил Вонгола, стукнув кулаком о стену. — Этот мальчишка слишком убог, чтобы заставлять меня так напрягаться ради него. Лишь кровь, что течет в его жилах достойна чьего-либо внимания. Его внешность слишком тускла: короткие ноги, большие щеки, непропорционально длинные руки и волосы, нуждающиеся в срочном уходе. О внутреннем состоянии и говорить не хочется: непокорный, глупый и совершенно ничего не знающий о мире щенок! Не он должен был получить наследство Джотто, не его род, а мой! Этот маленький невежда забрал мое пламя. Мое наследство. Мой пост. Моего предка! Примо… Как бы я не старался, сколько бы усилий не прикладывал, он не позволяет мне услышать себя, принять кольцо и защищать семью… Он перекладывает все в руки грязному япошке, что разрушит веками выстроенную систему! — А может ему это и нужно, — прервал бредящего в истеричном припадке врага Занзас. Он мог бы убить этого шакала уже раз двадцать за время этой исповеди, но не мог этого сделать. Он сам не знал почему. Возможно, из-за того что чувства Алехандро в какой-то степени были ему знакомы. Вариец не раз клял омегу в прошлом, когда только узнал о том что он является настоящим наследником его семьи. А, возможно, он просто хотел послушать это откровение до самого конца, прежде чем всадить пулю ему в лоб. Вонгола завораживал в своих одержимости и избалованности. — Может Первый решил, что пора уничтожить и сжечь всю эту грязь, в которой безусловно утопает каждая семья мафиозного мира? Губы Алехандро задрожали, кончики поднялись в подобии улыбки, но уже в следующую секунду мужчина оскалился, приподнимая верхнюю губу и приоткрывая десну, подобно волку. Это все еще напоминало улыбку, но в то же время назвать это лицо человеческим — язык не поворачивался. Щеки альфы впали, а скулы заострились, прищуренные же глаза светились. Плечи мужчины напряглись, с потрохами выдавая легкую кривость посадки, а спина сгорбилась. — Я просто разорву тебя на части. Долго в одиночку в аду гореть не будешь. Я позабочусь, что бы к тебе быстрее присоединился и твой выродок, — прорычал претендент на место Десятого. — А там и этот убогий омега последует следом. *** Хибари прошел в тесное помещение, обитое неприятного цвета старыми обоями, полностью забитое темными бочками, судя по запаху, бензина или какого-то другого топлива. Поморщившись, брюнет внимательно осмотрелся и, не заметив ничего стоящего, поспешил выйти на улицу, где вздохнул полной грудью чистый, не обжигающий дыхательные пути воздух. — По плану мы уже должны были, как семь минут должны были быть у ворот, — нервно проговорил Скуало, оторванный от остальной семьи и не имеющий возможности помочь ни одному из них, пока не выполнит свой приказ. — Врой! Где этот омега?! — Мы проверили всего три постройки, — отмахнулся Кея. — Ты можешь идти. Я сам найду его. — Врой! — Недовольно заголосил Суперби, неодобрительно поглядывая на Облако своей семьи. — Правда считаешь, что я мог бы так спокойно пойти веселиться, вместо того, чтобы выполнять свою миссию? К тому же мелочь и мне не безразличен, особенно после того, как он стал дорог Боссу. Хибари хмыкнул и зашагал вперед. Насколько он помнил следующий пункт быль немного дальше от особняка и глубже в перелеске. Там должен находиться небольшая бытовка ветеринара, что кормил зверей в отдаленном мини-заповедники, организованном еще в далекие годы Квинто Вонголой. — Хибари, — остановил брюнета старший альфа, грубо дернув на плечо назад. — Стой, — Хибари недовольно поморщился, вырывая конечность из лап беспардонного Капитана, но заметив напряжение и настороженность в серых глазах, взгляд которых направился куда-то в сторону заднего двора дома семьи, обернулся. Поодаль от них между расписанных высоких бордюров молочного оттенка, ограждающих не цветущие сейчас цветы и кустарники, невысоких холмиков, поросших живописными декоративными деревьями и стилизованных под девятнадцатых век мраморных чаш легкой походкой проходя все ближе к особняку и легко утягивая за собой того, кого они так упорно искали все это время, шел Мукуро. Его губы еле заметно двигались, нашептывая очередную ложь доверчивому и радостно ему улыбающемуся омеге, но отсюда было совершенно отчетливо видно, как сиренево-черной поволокой окутывает голову омеги сильное пламя иллюзиониста, еще больше притупляя бдительность и интуицию юноши. — Чертово травоядное! — рыкнул Кея, бросаясь в сторону своего Неба. — Зверек! Тсунаеши дернулся, тут же завертев головой по сторонам в надежде найти источник окрика, и уже через мгновение встретился с сталью глаз любимого хранителя. Улыбка тут же выплыла на тонких губах, и омега с дорогим именем, сорвавшимся с тех самых губ, дернулся в сторону ГДК своей бывшей школы, но почти тут же упал на землю, поддавшись сильной хватке Рокудо, так и не убравшего своей ладони с запястья омеги. Тсунаеши зашипел от болезненного ощущения на и так обожженной руке, ошалело мотнув головой и взглянув на «спасителя», который уже совершенно без наигранной нежности потянул его на себя, зажимая в захвате и передавливая шею. Савада судорожно выдохнул, схватившись за предплечье хранителя пальцами и пристав на носочки. — Мукуро-кун? / Отпусти его, травоядное! — одновременно просипел Тсунаеши и прокричал Хибари, тут же обхватывая тонфа и вызволяя их из-под пиджака. — Ку-фу-фу, Ке-тян, ты так агрессивно настроен. Зачем же так со своим союзником? — даже не растягивая губы в улыбку, без веселья спросил туманник, хмуро оглядывая стоящих перед собой альф. — Тсуна-кун, представляешь? Как же надо ревновать, чтобы наброситься на своего сторонника из-за того, что он быстрее спас твоего возлюбленного? Хотя может он и прав, Тсу-кун? С тобой не соскучишься, ку-фу, — последнюю фразу бета шепнул на ухо шатену, сильнее передавив шею. На карих глазах навернулись злые слезы от понимая своей ошибки, а может и от нехватки воздуха, ладони, выпустившие оружие секундой ранее, крепче сжались на коже пленителя, чтобы тот в следующую секунду грубо оттолкнул его от себя и с протяжным воем отскочил на пару метров, прикрывая обожженное предплечье второй рукой. Пальцы омеги тут же потухли, а сам он рухнул на землю, тут же, не поднимаясь, на четвереньках двинувшись к варийцам. Кея подхватил Дечимо под подмышки, чтобы не причинить вреда явно болящим рукам, кожа на которых была немного покрасневшей, быстро поднимая на ноги и, легонько чмокнув в лоб, отталкивая за спину. Рокудо недолго стоял без движения со злостью и интересом разглядывая пострадавшую конечность, после чего усмехнулся материализовал в руку трезубец, тут же выставляя его перед собой, зубьями направляя на Хибари. — Признаться, не думал я, что Тсу-кун все же научился показывать зубки… Разве мы не семья, Тсунаеши? Разве… Ты не говорил что я твой друг? — нацепив на лицо маску обиды и отчаяния, проговорил повелитель лжи и обмана, опуская трезубец. -Ты же… Ты же так верил в меня. Разве нет? Разве друг может так просто отвернуться от тебя из-за одной шутки? — Мукуро-кун, — тихо проговорил Тсунаеши. — Простите… Я не знаю как вам верить. — А мне и не надо этого, — бета презрительно улыбнулся и вновь поднял свое оружие. — Совсем не нужно, мальчишка! Хранитель туманного пламени дернул плечами, перебрасывая недлинный хвост за спину. По его рукам заструилось пламя, переходя на оружие и окутывая плотно прилегающим почти прозрачным коконом. Настроен бывший подопытный был, судя по ходящим желвакам и подергивающемуся под белой кожей кадыку, явно очень решительно и совсем не доброжелательно. — Зверек, — обратился тихо к владельцу пламени двух Небес Кея, немного поворачиваясь к нему лицом, но взгляда от врага так и не отводя. — Скуало отведет тебя к машине. — Но, как же… Я могу помочь, — неуверенно проговорил шатен, но тут же был оттолкнут назад хранителем. — Я предпочту сам разобраться, — хмыкнул Хибари. — У нас счета еще со времен Кокуе. — Удачи, Хибари-сан… Я в вас верю… Вы сильнейший из моих хранителей, — после незначительного промедления отозвался омега быстро шагая к Скуало. Если Кея считает, что ему тут места нет, то и не стоит путаться под ногами. Суперби, стоило Саваде оказаться рядом, подхватил того под руку, в легко утягивая за собой в холл здания. ГДК же проследив, чтобы пара скрылась в коридоре, наконец, обратил свое внимание на неприятно ухмыляющегося чему-то своему Мукуро, легко вставая в стойку и легко зажигая пламя, что тут же заструилось по всему телу и оружию. — Продолжим с того на чем закончили? — спросил Рокудо, щелчком пальцев окружая их куполом своего пламени. Им не нужны лишние участники. — Нет, — отозвался вариец, подаваясь навстречу врагу. — Начнем сначала. *** Стоило сделать пару выстрелов, как пришлось откинуть оружие, переходя на ближний бой. Занзас легко отбивал не такие уж и сильные атаки самого что ни на есть обыкновенного пламени своего противника и пробивая довольно тонкие барьеры, выставленные лже Боссом. Но, как мужчина ни пытался причинить ощутимый вред его пламя каждый раз обходило тело шатена стороной, оставляя лишь небольшие царапины. Очередной удар Вонголы, Занзас уклоняется и разворачиваясь на пятках обходит мужчину и сконцентрировав обжигающее пламя в кулаке с силой бьет Алехандро куда-то в грудь, прожигая рубашку и, наконец, оставляя не слабый ожег на теле врага. Вонгола отлетел к окну, окончательно добивая, рухнувший грудой дерева на пол стол, и, сипло выдохнув, сжимая в кулаке порванную и прожженную в нескольких местах рубашку. Ал оскалился, не двигаясь с места, давая время им обоим немного отдышаться. Взгляд потемневших зеленых глаз бегал из стороны в сторону, пока резко не остановился на окне, а руки судорожно не задрожали. — Кажется, — оскалился Вонгола. — Время прервать эту игру… Вынужден откланяться. Алехандро склонился в издевательском поклоне, шаркнув при этом по полу ногой и отведя ее назад, и через пару секунд с тихим шипением растворился в дымке темно-синего цвета. Фуриозо на мгновение замер и, подхватив отброшенные пистолеты, бросился к окну, приникая к стеклу щекой и чуть ли не в голос обругивая все на чем свет стоит. Там, у главного входа, Тсунаеши, выставив руки, объятые пламенем перед собой в предупреждающем жесте, медленно отступал назад от озлобленного Вонголы. Парень оступился, запнувшись о небольшой выступ и с вскриком, упал филейной частью на землю, вместе с тем выпуская с рук сильный заряд пламени Ярости, что пролетел совсем рядом с чужой каштановой макушкой, слегка опаляя короткие волосы. Занзас распахнул окно и, прицелившись в ошарашенного, не отошедшего от неожиданного хода омеги Алехандро, выстрелил сжатым в шар зарядом пламени. Легко взобравшись на оконную раму, альфа стараясь контролировать свое перемещение непослушным от переизбытка чувств пламенем прыгнул вниз, неловко, но вполне мягко, приземлившись прямиком в одну из рабаток, декорирующих вымощенную камнем дорожку. Оказавшись на земле, Скайрини пошатнулся, чуть не завалившись на спину и не подвернув ногу в одной из ямок, но все же устоял, перескакивая на дорогу. — Занзас-сан, — тихо с благоговением выдохнул Тсунаеши, делая пару неуверенных шагов в сторону своего альфы, но тут же останавливаясь. — Я просто не верю… Вы правда пришли… Я думал, что мне не стоит и надеяться, что я вам нужен, — хвост шатена прочертил линию по пыльной дороге, а уши приникли к голове. Хотелось броситься к мужчине и крепко обнять, прижимаясь всем телом, и вдыхать родной аромат кофе с молоком, но слова сказанные альфой в последнюю встречу и само случившееся в тот вечер на приеме никак не давали покое. — Тот рыжий омега… — парень мотнул головой. — Зачем вы пришли? Неужели за мной? Руки, прижатые к груди, задрожали, а сам юноша зажмурился, силясь отогнать неприятные воспоминания о увиденном на банкете, когда такие знакомые большие руки, на которых ему знаком каждый, даже самый мелкий шрамик — как тот, что покоится на мизинце правой руки на третьей фаланге у самого ногтя — обнимали чужое соблазнительное тело. Возможно, Савада и слишком преувеличивает свою внимательность и свои знания об этом человека, но он определенно знал больше той рыжей гадости с либидо королевского масштаба. — Не будем говорить ни о чем сейчас, — Занзас подкрался совершенно бесшумно, и поэтому, когда он прижал Тсунаеши к груди, тот слабо дернулся от неожиданности, но почти тут же вцепился пальцами в порванную рубашку, утыкаясь носом в оголенную грудь, в самый большой и яркий шрам из тех, что украшали смуглое тело итальянца. — Просто верь мне. И все. Это все о чем я прошу тебя. — Я… — Тсунаеши так и не смог договорить, резко замолчав, после раздавшегося хлопка. Занзас распахнул прикрытые до этого глаза и встретился со взглядом ярко-зеленных, горящих злостью и гневом, но вместе с тем и непередаваемым удовольствием от происходящего. Алехандро так и не встал с земли, его правая рука была полностью обездвижена и согнута под неверным углом в сразу трех местах, к тому же все ткани на плече были спалены до черноты, в одном месте даже открывая желтовато-серую кость, кажется. Но его левая рука была в полном порядке и сейчас вытянулась в их сторону, оканчиваясь крепко стиснутым, но трясущимся из-за дрожи пробивающей тело пистолетом. — Это все слишком отвратительно, — плюнул Алехандро с презрением оглядывая пару. — Занзас-сан, — прошептал Тсунаеши, бессильно сползая вниз на подгибающихся ногах. Занзас даже не успел среагировать и подхватить возлюбленного, позволяя ему бессильно опуститься на каменную ступеньку. Слегка выпуклый живот юноши уже обильным потоком обливала кровь, сочившаяся из сквозного отверстия от пули чуть ниже солнечного сплетения. Она начала пропитывать легкие грязно-белого оттенка брюки и залила руку, лежащую на на животе. — У вас, — так же тихо продолжил омега. — Кровь… Занзас скосил взгляд вниз, где рубашку совсем медленно пропитывала все та же алая жидкость, а из дыры в рубашке торчала свинцовая пуля, вошедшая совсем не глубоко… Заторможенная телом шатена. Занзас, пребывая в некой прострации легко вытащил кусок железа, скидывая на пол и вновь взглянул на все такого же ничего не осознающего омегу, истекающего кровью. Медленно, но верно осознание сути происходящего все же пробилось в голову Варийца…