Сorvum nigrum

— Должен предупредить тебя, Гарри, что жизнь твоя теперь будет только усложняться, проблемы прибавляться, а ответственность — расти. Вот так обрадовал! Ко мне всегда предъявляли жесткие требования, окружали назойливым вниманием и не прощали ошибок, что же теперь меня ждет? — У меня всегда хватало проблем… — попытался я вставить свои «пять кнатов». Дед ухмыльнулся, но не весело. От этого стало не по себе даже больше, если бы он недовольно зыркнул на меня. — Ты — лорд, а это значит, что ты глава своего рода. В твои обязанности входит хранение и передача наследия рода Поттеров, по возможности его укрепление. Если во время твоего управления род придет в упадок — тебе светит нехилый такой магический откат! Так же ты являешься регентом рода Блэк. В твои обязанности входит сохранить и возродить утерянный род. Сам ты на этот род прав не имеешь, и возродить его не сможешь, а значит это предстоит сделать твоему второму сыну. Причем воспитать ты должен будешь его в лучших традициях рода Блэк. И наконец — я. Ты избран мной, чтобы стать наследником, а значит все, что я сказал до этого отходит на второй план. По праву крови и как самый достойный кандидат ты займешь мое место и примешь титул, а так же займешь законное место в правящем кругу «Черных вестников». Н-да, дела. Кажется, меня скоро расплющит эта возрастающая гора ответственности. Конечно, я понимаю, что это будет сделано не за один день, но все же… Список задач на ближайшее десятилетие у меня уже имеется. Что прибавится к этому набору даже представить страшно. Я ничего не знаю об управлении, политике, психологии, воспитании, делопроизводстве, не смыслю в юриспруденции и общественных связях. Черт подери, я даже с этикетом не знаком! Какой же я лорд, а уж тем более граф? Я мальчишка, выросший в чулане и прячущий еду на черный день, каковым был почти каждый день моего детства. Словно прочитав мои мысли, дед продолжил: — Я всему тебя научу, ты, главное, не сопротивляйся. Как школу закончишь — сразу переедешь ко мне, разорвешь все связи, откажешься от друзей и возлюбленных, если таковые будут. Ученичество — не праздник. Если в школе вам делают послабления, то у меня ты такого не дождешься! Ты должен пропасть со всех радаров. Можешь сказать, что поедешь путешествовать в одиночестве, многое можно списать на посттравматический синдром… — На что, простите? Дед слегка замялся. Сейчас он мне напоминал Хагрида, особенно после его дальнейших слов. — Эмм… Ну… Ты все узнаешь, когда придет время. Не мне тебе рассказывать то, что еще не произошло и чего, возможно, не произойдет. Хотя… Нет! Все — потом! Такой ответ меня насторожил. Дед явно что-то знает, но делиться информацией не спешит и это напрягает. А еще напрягает то, что он уже все за меня решил. Бросить я могу все, кроме друзей, но дед был одиночкой и меня, скорее всего, не поймет. — Как я могу Вам верить, если Вы таите от меня важную информацию? — Да ничего особо важного, Гарри. Так, домыслы, возможные варианты развития событий. Но все будет хорошо, не сомневайся. «Все будет хорошо» — понятие растяжимое. Николас точно не расколется, так что остается только ждать и надеяться, что в этом человеке проснется совесть, и он мне все выложит. — Значит, у меня должно быть как минимум три сына? — перевел я тему. — Да, но не обязательно — мой род может наследовать и девочка. Ну уж нет! Отдать свою дочь в род головорезов я не могу позволить. Девочек нужно защищать, а не готовить из них элитных убийц. Не хочу, чтобы моей дочери досталась такая участь, вообще не хочу, чтобы такая участь досталась хоть одному моему будущему ребенку. — Девочка, даже лучше! — разогнался дед. — Женщины очень властные, беспощадные и хитрые — эти качества очень ценны для моего наследника. — Я — не такой, — возмутился я. — Ты себя плохо знаешь, — улыбнулся он, а по моей спине пробежали мурашки — уж слишком недобрая была та улыбка. Я ведь и правда себя не знаю. Не зря шляпа хотела отправить меня в Слизерин — значит что-то да есть! Это я напросился в Гриффиндор, но как сейчас понимаю, только потому, что Рон сказал, что оттуда выходят лишь темные волшебники. С возрастом неприязнь к факультету окрепла, подпитываемая недругами и квиддичными боями. А что собственно мне в них так не нравится? То, что они хитрее? Бойчее? Знатнее? Сволочи они еще те, но это я сужу лишь с точки зрения оппозиции… Если уж по-честному, то они сплоченнее остальных факультетов, одареннее, смелее. Многие, за некоторыми исключениями, хорошо воспитаны. В отличие от нас, гриффиндорцев, они всегда пользуются столовыми приборами и не устраивают вакханалии и бои за столом. Среди них нет маглорожденных, полукровок можно пересчитать по пальцам. У нас же их пруд пруди! Даже предатели крови имеются, чего нет на других факультетах. Стало немного не по себе — такое чувство, что к нам стекаются отбросы магического общества. И я попал к ним. Вот я попал… *-* «Привет, Гарри! Почему ты мне не пишешь? Я так волнуюсь за тебя! Твои родные опять за что-то тебя наказали, да? Ох, как я их терпеть не могу, уж извини. Мы с Роном, Джинни и близнецами решили встретиться в Косом переулке, развеяться, поболтать, завтра в 12:00 и очень хотим, чтобы ты составил нам компанию. Постарайся выбраться, мы все очень по тебе скучаем и хотим увидеться. Фред и Джордж где-то раздобыли старую колдокамеру, так что можем сфотографироваться на память. Прошу, постарайся, придумай что-нибудь! Мы все будем тебя ждать у Фортескью. Гермиона.» Я скомкал письмо. Между строк отчетливо читалась жалость ко мне, желание растормошить и отвлечь от мрачных дум по поводу кончины крестного. Знали бы они, что творится сейчас в моей жизни — не лезли бы. И как они успели соскучиться за столь короткий период? Сам того не замечая я случайно поджег письмо, и оно загорелось прямо в моей руке. *-* — Хорошо, что он не пришел, — отпивая пенку с капучино, довольно произнес Рон. — Рон, как ты можешь? Он же наш друг, — возмутилась Гермиона. — Да, Рон, как ты можешь? — хором повторили близнецы. Джинни кинула возмущенный взгляд на брата, забыв про ложку на по пути ко рту. Рон недовольно вздохнул, посмотрев сначала на Гермиону, затем на сестру и потупился. — Ой, да ладно, Герми! Сейчас бы все на нас пялились, подходили поздороваться, лезли фотографироваться… — продолжил разглагольствовать рыжий, ковыряя мороженое ложкой. — Ну, предположим, что это так, но подходили бы они только к Гарри, а мы могли так же спокойно наслаждаться кофе и десертами, — поддела его Джинни. — Джинн, Рон просто завидует! — отозвался Джордж, что-то подкручивая в колдокамере. — Согласен, Джордж, — поддержал его Фред, — ведь на его фоне нашего братика никто не замечает! Все рыжие, кроме Рона, засмеялись, но мне было не до смеха. Гермиона грозно на всех взглянула, но ничего не возразила. Мой лучший друг не желал меня видеть и, похоже, завидовал. Я уже давно его в этом заподозрил, но старательно гнал от себя эту мысль, все же он был мне почти как брат, а у родных, как известно, бывают размолвки. Но то, что он говорил сегодня, неприятно меня удивило. После Турнира Трех Волшебников мое к нему доверие резко упало. Все тогда смотрели на меня волком, а я ждал поддержки и нашел ее только в лице Гермионы, моей подруги-умницы. Даже сейчас она защищает меня, хотя могла бы и не делать этого, я ведь знаю, что он ей нравится, но, тем не менее, друга ради возлюбленного не предает! За это ей огромное спасибо! Стоит подумать над подарком ей на день рождения. Тем временем за столом продолжалась словесная битва. — И ничего я не завидую! — пробурчал разобиженный Рон. — Просто я устал, что все косятся в нашу сторону… — Они и сейчас косятся, Рон, — закатила глаза Гермиона. — Но это только потому, что за столом слишком много рыжих! — вставил Джордж, и вся компания покатилась со смеху. Даже Рон улыбнулся, но взгляд от креманки с мороженым так и не поднял. То ли стыдно ему стало, то ли он так не считал. Впрочем, со стороны их столик выглядел весело в плане цветовой гаммы волос заседающих. — Давайте сменим тему, — предложил Рон, — а то от этой у меня зубы уже сводит. Все Гарри, да Гарри, как будто тем других больше во всем мире нет. — Рон, не будь таким придурком! У него крестный умер, надо его поддержать, а ты наоборот… — вступила в спор Джинни. — Ага, крестный, которого он почти не знал, — не сдавался Рональд. Я спокойно пил какао и читал книгу Николаса, изредка позволяя кинуть на компанию косой взгляд. Столик мой находился в самом углу, почти не заметный, и удобный для наблюдения. Дальше близнецы стали расписывать свои новые изобретения, я слушал лишь краем уха. Через некоторое время я стал ощущать на себе пристальный взгляд. Подняв глаза, я обнаружил, что Фред рассматривает меня в упор со своего места, и, даже встретившись со мной глазами, взгляда не отводит. Я сдержанно кивнул ему, он кивнул в ответ и отвернулся. Такое внимание мне не понравилось. Я посмотрелся в ложку, но облик мой был таким же, как вчера — гот-красавец. Колокольчик на двери звякнул и в кафе, стройной процессией, вошли представители рода Малфой — Люциус и Драко. Старший Малфой огляделся и выбрал стол подальше от шумной рыжеволосой компании. Следом за ними вошла Нарцисса Малфой с молодой женщиной. По виду она напоминала родственницу Люциуса — такая же горделивая и белобрысая, тем не менее, щебетала она без умолка, щедро разбавляя свою речь вставками на французском. Ее цепкий взгляд прошелся по всем посетителям и остановился на мне. Она кокетливо опустила глаза и резко раскрыла веер, прикрыв губы, и вновь взглянула на меня. Ну что я могу сказать — она красивая и знает это. Я тоже знаю, но безразлично отвожу взгляд и углубляюсь в чтение. Специально. Я услышал тихое «хм!» и почувствовал колкость ее взгляда. Пусть побесится! Но каково было мое удивление, когда ко мне подошел сам Люциус Малфой, чинно поклонился и гордо представился: — Лорд Люциус Абраксас Малфой-второй, к Вашим услугам. Я медленно промокнул рот салфеткой, встал, распрямил плечи и поднял на него пронзительно зеленые глаза. — Корвус Фламель, — представился я. К слову — пребывая в этом примечательном образе я, при участии деда, придумал себе вот такое имечко. Оказалось, что у палочки моей уже есть имя — Сorvum nigrum, то есть, «Черный ворон». Палочка эта принадлежала японскому вольнонаемному киллеру Курои Тсубаса (черное крыло). Я же решился назваться Вороном, потому как оно созвучно с названием палочки, да и представлен друзьям деда я буду именно под этим именем. Сегодняшний образ очень сильно подчеркивал мое сходство с мудрой птицей. Люциус лишь слегка улыбнулся. Что происходило в его голове, я не знал, то ли он оценил иронию моего имени и образа, то ли зацепился за знаменитую фамилию, то ли просто из вежливости. Мало ли что взбредет в его аристократическую голову. — Мистер Фламель, я хотел бы пригласить Вас за наш столик, чтобы разделить трапезу с моей семьей, — приглашающим жестом он указал на уже накрытый стол. — Спасибо за приглашение, — слегка поклонился я, — но через десять минут у меня назначена встреча в другом месте. Люциус своего разочарования не выказал ни словом, ни жестом, пожелал всего доброго и удалился, постукивая тростью о пол кафе. Со своего стола на меня уставились пять пар глаз, принадлежащих моим друзьям. Что ж, я служил полной противоположностью Малфоя, но если бы цвет моих волос был белый, то вполне сошел за сына. В глазах Гермионы я прочитал заинтересованность и легкое недоверие, остальные же просто горели любопытством. Рон, заметив интерес Мионы, зло глянул на меня, фыркнул и отвернулся. Я лишь вздохнул и снова опустился на стул. На счет встречи я не соврал — через десять минут я должен быть в Лютном, где мне предстоит урок выслеживания и ведения жертвы в городских условиях, захват и устранение. *-* Жертвой моей оказался безродный пес, покусавший нескольких волшебников. Вести его было тяжело, все время я держался с подветренной стороны, наложив на себя бесшумное заклятие. Несколько раз приходилось оборачиваться котом, чтобы протиснуться под заборами вслед за псиной. Когда Николас удостоверился в правильности моих действий, он дал отмашку, и я устроился на крыше двухэтажного здания, заняв удобную позицию. Встав в тени чердачной двери я наблюдал за ним. Пес ничего не подозревал, с интересом обнюхивал и метил углы окрестных зданий. Когда он замер и приподнял лапу для очередной метки, я нацелился и шепнул «Бомбарда». Бедный песик. Ошметки его тела разлетелись по всей улочке, а кровь окрасила стены красными каплями. Когда я спустился, мой дед все еще посмеивался. — Гарри, почему именно бомбарда? — удивленно раскинул он руками, указывая на куски мяса и кишок. — Чтобы не опознали, — сморозил я, приподняв бровь, а дед зашелся новой порцией хохота. Ничего смешного я в этом не находил, почему именно это заклинание — не мог объяснить. Заклятие попало точно в цель, не задев ни дом, ни брусчатку улочки. Дед нескольким взмахами руки убрал мое безобразие, очистив улицу полностью. — А теперь пойдем ко мне, разберем пару устраняющих проклятий с отложенным действием, — предложил, а точнее приказал Николас. Спорить я не стал, к тому же это бесполезно. Я уже знал что, прежде всего, в гостях у дедушки меня ждет вкусный ужин и ароматный кофе.