Сorvum nigrum

Как вернулся в замок, не помню. Когда я открыл глаза, в комнате царил полумрак. Уже утро понедельника или вечер воскресенья? В голове гудело, горло раздирала жажда. Знакомое чувство… Похмелье? С трудом мне удалось совладать с телом, но я, все же, смог заставить себя сесть и оглядеться. Моя комната. Ребята спят в своих постелях, значит сейчас раннее утро. Когда я отрубился? На столике обнаружилась склянка с антипохмельным зельем и короткая записка, гласившая: «Еще одна такая выходка и я тебя высеку». Хоть бы подписались. Я поднес пузырек к губам, тату не отреагировало, значит можно пить. Минут через пять ко мне начала возвращаться память о вчерашнем дне, но лишь до того момента, когда я вошел в трактир «Три метлы». Дальше все как в тумане или идиотическом сне. Что из того что я вспомнил правда, а что ложь, судить не берусь. Может быть что все это просто сон. Рассудив, что ребятам нужно дать поспать я тихонько оделся и выскользнул за дверь. Как и ожидалось, в гостиной никого не было, так что я присел поближе к камину и задымил сигаретой, пачку которых Ярослав прячет под этим креслом. Мысли мои все время возвращались к Волан-де-Морту, не тому чудовищу, каким он стал, а к тому юноше, которым был. Почему все говорят о нем только как о Темном лорде и даже не заикаются о том, что он тоже когда-то был ребенком? Того ребенка звали Том, с магловской фамилией Реддл и жил он в приюте, одевался в робу и ел вонючую баланду, сваренную неизвестно из чего. Неужто никто не потрудился узнать об этом? Мы с ним оба сироты, выросшие в чудовищных условиях. В воспоминаниях я видел тот приют и обстановку в которой ему приходилось жить вплоть до совершеннолетия. Да, мой чулан не лучше, но я хотя бы жил в теплом доме и питался нормальной едой, получал медицинскую помощь, когда она была необходима. Чувства, которые вызвало в тот момент это место можно обозначить такими словами как отчаяние, нищета и голод. Все вокруг было серым и безжизненным, я хотя бы цветочками в саду тети любовался во время прополки. Нет, я его не оправдываю… Но что-то же с ним случилось, что-то страшное. Не мог же ребенок, хоть и сирота, вырасти кровожадным чудовищем просто так. Это не логично. Я не отрицаю, бывают генетические сбои, может действительно все дело в генах? Салазар же не отличался великодушием и миролюбием. Вон какую комнату отгрохал и василиска вырастил, чтобы маглорожденных крошить. Томми пошел по стопам предка, след в след. А чем я собственно теперь лучше него? Я лжец, убийца и мне всего шестнадцать. Если дело и дальше так пойдет, что со мной станет? Кем стану я? Одно радует — мне нельзя будет принимать ничью сторону. Теперь я уже не смогу послужить ни свету, ни тени, заботясь лишь о собственном комфорте. То есть я просто буду смотреть безразлично на чужие страдания и легкой рукой уравнивать силы противников, чтобы борьба продолжалась все время. Только борьба эта не должна выходить за рамки приличий. Война должна быть холодной, чтобы как можно меньше пролилось крови. Когда в стране царит мир и спокойствие народ тупеет и расслабляется, деградирует. Однако жесткие военные действия влияют еще хуже. «…не допустить ослаблении страны и магии. Любыми способами…». Хорошо, что мне пока можно побыть просто собой, ну, почти собой. Хотя, что это я? Себя я уже давно потерял, да и был ли тот я собой? Вырос как сорняк в чужом огороде, ничего не зная о мире, ни об обычном, ни о магическом. Может на то и был расчет? Сейчас все те приключения, что случились со мной здесь, кажутся мне нелепыми и подстроенными. Скорее всего, так и было. Дамблдор все эти годы всячески потакал мне и закрывал глаза на все проступки, во имя общего блага, разумеется. Во имя воспитания героя. Даже избиение старосты замяли. Николас же честно сказал, что он от меня хочет, хотя потом вывалил на меня еще целый ворох обязательств. Сказал, что сделает меня киллером, а на самом деле я теперь первый кандидат в серые кардиналы страны. Я ж не умею думать! Нет не так… Я не умею думать критически. Я солдат, а не стратег. Как я буду управлять тайной организацией? Она ведь реально тайная! Короче, оба меня просто использовали и продолжают это делать. Правда, Альбусу недолго осталось землю топтать, а с Николасом мы разберемся, по-семейному. Интересно, а других Вестников кошмары по ночам не мучают? Как-то я переживаю за ту девочку, которую я отца лишил. А что если у всех моих жертв были несовершеннолетние дети? Получается, я сирот настругал? И что делать, если они захотят мстить? Что если я своими руками подтолкнул кого-то на кривую дорожку? Перед глазами вставали сцены похорон, серые стены приютов и малолетки, побирающиеся, ворующие; молодые девчонки, продающие себя за деньги. Я представлял, как их спокойная и размеренная жизнь обрывается и становится невыносимой. В моих мыслях их всех преследовал голод холод и нужда. И во всем этом виноват я! Третья сигарета сгорела почти в мгновение. Тяжелые думы одолевали мой разум, раскаяние терзало душу. Я готов был нестись в аврорат и писать чистосердечное признание, если бы не удар в челюсть. — Это за вчерашнее, — процедил сквозь зубы Ярослав. Вот тебе и доброе утро. Хорошо, что зелье выпил, а то голове моей бы вдвойне не поздоровилось. — А что вчера было? — невинно спросил я, потирая ушибленное место. — Он еще и издевается! — всплеснул руками Ярик и рухнул в соседнее кресло. Ярослав покосился на порядком опустевшую пачку своих сигарет, изъял одну и кинул обратно на стол. Две минуты он курил, явно что-то обдумывая. — Я когда напьюсь сильно, у меня провалы в памяти, — попытался я оправдать свое вчерашнее поведение. — Однажды напился, приполз к Нику, мы с ним догнались у него дома, а наутро я проснулся в Лютном лысый и в татухах. Ярослав прыснул и отправил окурок в камин. Должно быть, объяснение мое на него подействовало, так как он заметно расслабился, и лицо его больше не выражало той агрессивной решимости. — Я вчера с Грейнджер в Хогсмит ходил, но перед этим мы прогулялись немного и поговорили. Когда я вошел в паб, ты пьяный сидел у стойки бара. Хорошо, что народу не было, так что подругу твою я Империо приложил и в замок отправил. Розмерта, как оказалось, тоже под твоим заклятием была, поэтому и поила чем покрепче. Ты завывал что-то про убийства и нового Темного лорда, сокрушался о несправедливости судьбы и вообще нес бред. Еще и сопли со слезами по лицу размазывал. Я хозяйку расспросил, свидетелей твоей попойки нашел, и память поправил, ей тоже, кстати. Когда я тебя домой потащил, ты полез в рукопашную, глаз мне подбил. За это я с тебя отдельно спрошу. Пришлось тебя скручивать жестко, Круцио приласкать, чтобы расслабился. Ты клялся и божился, что не хотел убивать старика, что ты Николаса убьешь, а нашу компашку распустишь или тоже всех перебьешь, так как все мы нелюди. Орал так, что я чуть не оглох. Короче, кое-как тебя спеленал и притащил в спальню. Хорошо хоть Эмили помогла и до отбоя мы управились. Я чуть не поседел, когда понял, что ты Розмерте все выболтал, хорошо что вовремя понял, что она под Империо и болтать не будет. Иначе убить пришлось бы, а жаль тетку — медовуху она хорошую делает. Вот тебе и новости. Из-за меня вчера могли и Розмерту приголубить. — Спасибо, — выдавил я. — Тут спасибо не отделаешься. С сегодняшнего дня у нас новый план тренировок, так что расслабиться больше не получится. Может мозг на место встанет, а то ты чуть всех не подставил! А если бы там авроры заседали? Ты подумал? — Я не помню, мне было плохо. Мне и сейчас плохо, Ярослав. К горлу подступал ком, сам не знаю почему. Стало просто обидно от того, что все так сложно. Хотелось одновременно рыдать в голос, проклиная весь свет и в то же время забиться в угол в обнимку с бутылкой виски. — Так, значит, тебе Гермиона нравится? — решил сменить я тему. — Грязнокровка? — усмехнулся Ярослав. — Ну… она смазливая, умная, задница упругая и целуется классно, с напором. Но ничего серьезного с такими, как она, у меня и быть не может. — Мы не делаем различия по крови, Ярослав. К тому же она моя подруга, так что будь добр не обзывай ее. — А кто ее обзывал? — похоже, он искренне удивился. — Ты ее грязнокровкой обозвал, — напомнил я. — А она маглорожденная. — Гарри, только не говори, что разницы не знаешь? — приподнял он бровь. Я в ответ проделал то же самое. Ярослав вздохнул так, как обычно вздыхает, когда вынужден объяснять мне, казалось бы, очевидные вещи. — Грязнокровками называют детей от маглов имеющих способности к волшебству, но которые не ложились на родовой алтарь, чью кровь не очищали от всякой дряни, которых не благословила магия. Над ними не проводились ритуалы, магия их не принимала в свое лоно. Они грязные, их кровь грязная, не исследована, с непонятными примесями. Как морковка, выдернутая из земли. Плод, безусловно, полезный, но прежде чем употребить, его нужно очистить. От таких людей не знаешь чего ожидать, они как дикие животные, которых в цирке научили кое-чему, но они от этого домашними не стали. Да, случилось чудо, и магия подарила новую кровь волшебному миру, но маги не приняли дар! Они проигнорировали ребенка и не позаботились о нем. Магия такого пренебрежения к своим подаркам не прощает, она умеет мстить, так что связываться с такими волшебниками себе дороже. Обычно они разрушители, от них одни беды. Это лишние детали, покинутые в головоломку жизни. Впихнуть, конечно, можно, но от этого пострадает общая картина. — То есть? — опешил я. — То и есть! — взорвался Ярослав. — Ваш директор — идиот! У вас есть книга, где каждый маг записывается с рождения. Он должен был найти ребенка, потом найти подходящую семью с родовым алтарем, глава которой стал бы ребенку крестным отцом, это можно было сделать в течение года, но нет же… На крайний случай можно было проделать все необходимое в замке и принять опеку над ребенком самому. В замке хоть и нет родового алтаря, но это место силы, магия бы уж точно не обиделась и приняла дитя. Ну, на самый захудалый случай можно было провести ряд ритуалов до года, потом подкрепить ее тело ритуалами в течение жизни, пока она не войдет в чей-то род. А там бы уже глава семьи сделал бы так, как посчитал нужным. Обычно в таких случаях входящему в род меняют имя и дату рождения на тот день, когда проводился ритуал. В этом случае много заморочек, но на что только не идут маги, чтобы заполучить сильного волшебника и новую кровь для своего рода. Он мог спасти их всех, сделать успешными людьми, а не ломать невинные жизни. Хотя, что взять от полукровки?.. — Это ты сейчас о ком? — не понял я. — О директоре. Ты же знал что он полукровка? Я не знал. — Он, наверное, и сам не знал обо всех тонкостях. Это ведь дела главы рода, а он им никогда не был, все таскался за своим ненаглядным. К тому же у вас тут все эти дебильные законы. Запретить магию крови… Нонсенс! Да над вами все остальные маги ржут и пальцем у виска крутят. А ваш директор это все поддерживает. Магия крови много значит для семей, чтящих традиции. Похоже, что он о семье вообще ничего не знает! Не мудрено, он ведь до сих пор не женился, детей нет, да еще и эта влюбленность в Грин-де-Вальда. Вот тут уже я рот раскрыл. Наш директор гей? Ярослав подтвердил и про сестру покойную рассказал, и про брата тоже. — Понимаешь, Гарри, — продолжил Ярослав. — Гермиона неплохая ведьма, сильная, но достойного мужа ей все равно не найти. Чистокровные ее за версту будут обходить, потому что неизвестно какое от нее будет потомство. Кому охота растить больных детей, инвалидов или сквибов? Вот мне не хочется… К тому же она может скончаться на родовом алтаре либо во время закрепления брака, либо во время рождения ребенка. Оказалось, что маглорожденные волшебницы должны рожать на алтаре, чтобы получить максимальную защиту и чтобы ребенок родился сильным волшебником. Девушка, не прошедшая очистку крови при рождении, может умереть или лишиться магии. Ребенок в таких случаях выживает всегда, так что некоторые свободолюбивые мужчины выбирают таких «одноразовых» жен, чтобы продлить род, но не быть обремененным супругой. Если супруга умрет — он вдовец, если лишится магии — ей сотрут память и изгонят в мир маглов. Что интересно в таких случаях откатов нет, ибо сквиб в глазах магии все равно, что мертвый волшебник. Она его просто не видит. Если не видит, значит и магические клятвы на него не распространяются. Вот так. Волшебный мир отнюдь не сказочный. Он жестокий и даже почти первобытный. — Вот и сочетаются между собой грязнокровки, полукровки и предатели крови, — подвел итог Ярослав. — А потом на свет родятся слабые, невменяемые или наоборот — сверхсильные маги. Эмили тому пример. Ее мать была чистокровная, а вот отец — грязнокровый, но он это скрыл. Сказал, что рос в магической семье и все ритуалы проводились. В итоге Эмили теперь не сможет выйти замуж и родить ребенка, потому что она их просто задушит своей магией. Она сама как родовой алтарь, такая же мощная. Правда, наемник из нее вышел отменный. Она просто по воле собственного желания может прикончить человека, достаточно ей зрительный контакт поймать, а если уж прикоснется… Заклятия у нее мощнейшие! Только вот не всегда может контролировать себя. К тому же она видит чужую магию, магию мест и предметов, если сосредоточится. Ей даже манипуляции палочкой проводить не надо, чтобы узнать, что предмет заколдован. Иногда мне кажется, что она как будто божество. Почти всесильна… Однако это проклятие, а не Дар. Мы немного помолчали. Каждый думал о своем. Рассуждать вот так о близких людях мне еще не приходилось. Думать о Гермионе, как о магическом инвалиде было тяжело и даже больно. А как Ярослав говорил об Эмили. Сколько боли и сожаления было в его голосе. Такое чувство, что он ее любит. А может и любит, только вместе они быть не смогут из-за ее особенности. Печально. — Мне жаль твою подругу, но в магическом сообществе она может надеяться только на роль любовницы чистокровного, жены третьесортного мага или старой девы. Последнее предпочтительнее всего. Так она себя максимально обезопасит, потому что с каждым рожденным ребенком магия будет ее покидать. Три ребенка и она сквиб, четыре — труп. А так она может сделать карьеру в том же Министерстве или стать мастером. Ей неплохо даются чары и трансфигурация. Ее с удовольствием возьмут в ученицы, если она правильно обозначит свою позицию и осознает перспективы. Неужели директор этого не знал? Ему же должны были сказать о его обязанностях? Или он считает все это пережитками прошлого? Тоже мне великий светлый маг… — А я? — сегодня я немногословен. — Твоя мать полукровка. На алтарь ее не возлагали — к тому моменту уже было поздно, но ты был рожден по всем правилам, так что с тобой нет проблем. Твой первый год прошел в лучших традициях чистокровных семейств. Отец твой идиотом не был и прекрасно понимал, что это делать необходимо. Жаль, что в последующие годы над тобой хоть маломальские ритуалы не проводили. Помнишь тот ритуал на день рождения? Это был многоступенчатый ритуал, мы его долго всем миром составляли. В тот день, в Белой голубке, я не зря назвал тебя новорожденным, потому что благодаря тому ритуалу ты действительно будто заново родился. В тот день твоя кровь повторно очистилась. Это стало возможным только потому, что родители твои все сделали правильно, и ты был принят магией, а она своих детей не бросает. Сейчас Эмили помогает тебе, направляет твою магию, раскрывает ее, расширяет. Она делает тебя сильнее, а я тренирую и не даю спуска. Египетские ведьмы очистили тебя от последнего проклятья, так что сейчас все в твоих руках. Ты должен понять, что от тебя зависим мы все. Это не значит, что мы просто будем сидеть, сложа руки и ждать указаний. Нет, мы участвуем в твоей судьбе, но если ты сдашься — мы все трупы. Меня всегда раздражал тот факт, что со мной сначала что-то делают, а только потом объясняют, что это было. Если вообще объясняют… Может я не хотел! Пачка сигарет стремительно опустошалась, в комнате под потолком клубился ароматный дым. Сегодняшнее утро стало для меня откровением. Особенно на счет маглорожденных. Их ведь не так уж и мало, особенно на Гриффиндоре. Мой факультет всегда славился храбрейшими людьми, но и смертность среди выпускников выше, чем у того же Ревенкло. Может из нас хотят сделать пушечное мясо? Ну, а что?.. Большинство даже представления не имеют, чем грязнокровка от маглорожденной отличаются, вот как я, например, или аппарация от трансгрессии. Сплошь разгильдяи и двоечники, мы кубок школы получаем только за то, что выигрываем матчи, а умников среди нас нет, только Гермиона. Такое чувство, что баллы для факультета только она и зарабатывает. Я уже давно заметил, что меня окружает всякий сброд, будто специально всех в одно место сгоняют. Может действительно стоило на Слизерин податься?.. Во мне закипал гнев. Я и так уже имел много предъяв к директору, но то, что я услышал от Ярослава, стало последней каплей. Теперь я его люто ненавижу! Старый педераст! Он же не дурак, он наверняка все это знал и делал специально. И меня маглам специально отдал. Он знал, что мне там плохо, знал и ничего не делал, даже денег на мое содержание не давал. Моих собственных денег! Я же первые дни наесться не мог! В поезде все сладости скупил, потому что тетка меня не баловала, и конфетку я мог только стащить из кухни или комнаты Дадли во время уборки. Одну, чтобы не заметили. Из помойного ведра растаявшие и выкинутые шоколадки и сосульки вылавливал. Засохший и плесневелый хлеб прятал под кроватью, чтобы с голода не опухнуть, в очередной раз провинившись. Да я же себя чудиком считал, уродом; у меня друзей не было, только враги, которые меня поколачивали. Одно меня утешало — директору недолго топтать эту землю. Он умирает. Умирает долго и в страшных мучениях. Я подсоблю ему, подыграю, похожу к нему в кабинет, поизучаю все, что только можно. Повторюсь — он не дурак. Знания в его голове бесценны. Информация, которой он владеет, нужна мне. Вот же старый козел! Насколько я мог заметить, у него имеется полка с воспоминаниями, но что в них, я не знаю. Надо это выяснить. Уж не мог же наш достопочтенный дедушка держать в голове всю информацию, он сам говорил, что в его возрасте уже что-то может забываться. Не думаю, что на полках есть ценные воспоминания, но они точно есть в другом месте. Осталось выяснить, где он хранит все свои ценности. Как попасть в его кабинет, дело второе. Голова шла кругом, а мне еще на занятия идти! Еще и расписание тренировок нужно набросать, а то ребята уже достали. Как-то разонравилось мне это бесполезное занятие. Нет, летать и играть я не разлюбил, но сейчас это кажется пустой тратой моего времени. Решено! Тренировки буду проводить ранним утром, может так команда распадется и мне не придется играть или меня сместят с поста капитана команды, а я обижусь и уйду, вот. Хотя кого я обманываю? Мы же гриффиндорцы, а они, как известно, перед трудностями не отступают. Вот и посмотрим, насколько их хватит, особенно девочек. Каждый день в шесть утра, получасовая пробежка по кромке Запретного леса, обливание холодной водой, еще и укрепляющие и витаминизированные напитки найду, поомерзительнее на вкус. Обязательные силовые тренировки, турники там всякие. И в холод, и в зной, и в дождик проливной… Курс молодого бойца устрою. Ну как Николас мне. Будут у меня злые и сильные игроки, глядишь мне и играть будет не обязательно — они всех по полю размотают, особенно Слизерину достанется! Ну, ничего, лишь бы меня из-за угла не проклинали, а остальные пусть не нарываются. С этой светлой мыслью я призвал пергамент и перо. *-* — Тренировка в шесть утра?! — вопил Рон. — А спать когда, Гарри?! — Не нравится? — изобразил удивление. — Нет, конечно! Можно же и вечером тренироваться или когда у нас свободные часы, уж как-нибудь… — Как-нибудь меня не устраивает! — отрезал я. — Если ты не хочешь, то я позову Маклаггена на твое место. Тем более вон он как психует… — нажал я на больное место. — Нет, я буду играть, — буркнул Рон. Прекрасно, он недоволен. Остальная часть команды тоже смотрит на меня волком. Ничего, голуби мои. Вы еще не знаете, что вас ждет! — Гарри, а почему тут указано, что при себе иметь кроссовки и маленькое полотенце? — спросила Джинни. — Это сюрприз, Джиневра, — подмигнул я ей. *-* — Ни хера се, сюрприз! — простонала Джинни, преодолевая последние метры дистанции. Вторник выдался ветреным и пасмурным. Даже в столь раннее утро стало понятно, что сегодня солнце не выберется из-за туч. Ребята развалились на поляне аккурат возле хижины Хагрида. Лесничего мы встретили по дороге сюда, но выглядел он очень обиженным. Пришлось объяснить ему, почему его любимые студенты не могут продолжить курс УЗМС. В итоге он оттаял и сказал, что очень рад, что мы будем проводить ежедневные тренировки неподалеку, а нам с ним заодно предоставлялась возможность перекинуться парой фраз, хоть изредка. Все же, как он одинок, наш бедный глуповатый лесничий. Если ты думаешь, что я всю дорогу летел на метле, то ты ошибся. В тот год, что я провел в лапах Николаса, я подвергался примерно таким же издевательствам, так что полчаса легкой трусцой по лесной тропинке для меня пустяки. Это тебе не скалистая местность с припрятанными ловушками и пущенными по следу ищейками, от которых приходилось бежать сломя голову. Да, да… Я, чаще всего, изображал добычу, так что научился бегать еще быстрее, чем в детстве. В шкуре кота я вообще виртуоз! На четырех лапах, знаешь ли, бежать куда быстрее, чем на двух, даже учитывая мое маленькое кошачье тельце. А когда научился хвостом управлять, так такие пируэты выкручивал… Я стоял и смотрел, как постепенно выравнивается дыхание каждого игрока. Сегодня их ждет не много упражнений. Нельзя же сразу сильно нагружать организм! Под гневные взгляды и тихие маты, мы поотжимались, поприседали, попрыгали и сделали растяжку. Стонали все, но впереди нас ждала основная тренировка. Многие уже были не рады тому, что прошли отбор, это читалось по их лицам. То-то же! Бойтесь своих желаний. До стадиона мы добрались легкой трусцой, благо было недалеко. Сегодня мы прошлись по основным моментам, ничего нового или сложного не отрабатывали, только построения и некоторые обманные маневры. Вуд бы сожрал меня без соли за такое безалаберное отношение к команде, но мы-то будем тренироваться по системе, так что быстро пройдем подготовительную фазу, притремся так сказать, и приступим к сложным задачам. Вуд обычно сразу с места в карьер рвал, но я не он. Ребятки возмущались, но я был очень убедителен хотя бы тем, что в это время стадион всегда свободен и никто не сможет подсмотреть нашу тренировку хотя бы потому, что не захочет вставать в такую рань ради этого. Сегодня тренировка заняла всего час двадцать, постепенно мы придем к двум часам. Как раз останется время на душ и завтрак, у кого-то даже на домашнее задание или списание его. Большинство принимало душ в раздевалке, так что на завтрак мы явились всем составом и самые первые. Снейп недоуменно пялился на нас с преподавательского стола, предполагаю, что он предпочитал завтракать в одиночестве, а теперь я его этой возможности лишил. Ребята сметали со столов все подряд, я даже засмотрелся. Многие годы наблюдения за Роном не прошли даром для всех, и теперь команда переняла его технику быстрого набивания желудка. Ах, с какой скоростью мелькали вилки, любо дорого смотреть! Спустя десять минут ребята заметно замедлились, кое-кто начинал клевать носом, у других просто было отсутствующее выражение лица, но все упорно продолжали жевать. Начали подтягиваться остальные студенты и преподаватели. Внимание если на нас и обращали, то не шибко много, видимо решили что это единичный случай и больше они нас не увидят. Следующим утром тренировка повторилась. Студенты Ревенкло, которые считались ранними пташками, стали бурно обсуждать наше появление, полагая, что раз уж мы два дня подряд приходим на завтрак самые первые, то это уже начинает напоминать систему. Вторая тренировка прошла вяло — у ребят болело все что можно, но я им спуска не давал, мотивируя тем, что после разогрева мышцы будут болеть меньше. В общем и целом все шло по плану — ребята уставали, рычали и, я уверен, всерьез раздумывали о том, чтобы уйти из команды. Разнообразило завтрак то, что ко мне в тарелку спикировала сова с предупреждением о том, что через час явится посыльный, чтобы забрать арендованную метлу и вернуть мою отреставрированную. Через час действительно в школу пришел молодой парень со свертком, повторяющим форму метлы. Он придирчиво осмотрел «Молнию», сверился с договором аренды, оформил бланк о передаче транспортного средства, один экземпляр вручил мне. Затем я получил неподписанный бланк о передаче моей метлы и собственно саму метлу. Он заставил меня ее развернуть, осмотреть, сверить с заявленными пунктами ремонта, потом пришлось идти на поле и опробовать ее в действии, только после этого я подписал все необходимые документы и распрощался с парнем. Я ждал ее как какого-то чуда, но за всей этой волокитой удовольствие от обладания эксклюзива как-то подрастерялось. Метла была точно такой, как я представлял: сплошь черная с вкраплениями серебра. Летать на ней было здорово. Мне даже показалось, что стоит подумать, и она сама совершает нужный маневр. Я ни разу не пожалел, что заказал сиденье и все остальное — руки не скользили, а попа не мерзла. Особого массажного эффекта я не ощутил, зато задница не скользила и нигде не давило. Кажется, я буду самым крутым игроком во всей школе, благодаря этому помелу. В общем и целом все было именно так, как я и заказывал, за одним исключением — под серебристой надписью «Sirius» виднелась маленькая звездочка, переливающаяся на солнце, словно нефтяное пятно на мокром асфальте. Авторский произвол во всей своей красе. Если не присматриваться, то не заметно, но я все равно увидел. Выглядело очень мило и отлично вписывалось в общую композицию. Мне взгрустнулось. Снова вспомнился крестный и потерянные возможности. Перед глазами снова и снова всплывала та сцена в Министерстве и безумный хохот Бэллы. Нет, смерть для нее — это слишком милосердно! Надо придумать что-то такое, что окончательно выбьет ее из колеи, что-то, чтобы безумие отпустило ее и она поняла, что натворила. Я желаю раздавить ее. Время еще есть, буду думать. *-* Слизнорт был так добр и показал несколько рецептов поомерзительнее, но при этом чрезвычайно полезных! Я выбрал два из них за отвратительный запах и отсутствие противопоказаний. В итоге теперь перед тренировкой ребята принимали по чайной ложке витаминного зелья с неповторимым ароматом прелых носков горного тролля, а после разбавляли несколько капель зелья в кубке с водой, уменьшающее такие негативные последствия как боль в мышцах и переутомление. Стоит ли говорить, что второе зелье было не менее тошнотворным, чем первое? Да ребята меня ненавидели, но не сдавались. Придется вводить еще одно для лучшего сна. Оно вообще мерзкое. Даже жаль их. Хотя нет, не жаль. *-* Ярослав не давал мне спуска. Вместо беспалочковой магии мы стали тренироваться в технике заклятий массового поражения. Существовали специальные отдельные заклинания, но мы пошли от простого к сложному и для начала приспособили уже знакомые мне. Объясняю как это работает: произносится заклинание и палочка рисует необходимую фигуру, но затем следует хитрый подвыверт кисти, позволяющий удерживать поток заклятия. Например, можно обездвижить сразу нескольких противников «зажав» «Ступефай», для этого просто нужно «поливать» заклинанием противников, словно из шланга. Хорошо работает это только на поле сражения, когда нет времени гасить врагов по одному. Только вот силы расходует много и пользоваться часто такой техникой не рекомендуется. Хотя можно обвешаться накопителями магии и шмалять по всем что есть силы. В любой ситуации можно найти выход, если захотеть. Киллеру это знать не обязательно, так как работает он в основном тет-а-тет, но случаи бывают разные, а кусочек я лакомый, так что… — Тебя могут зажать в темном углу вдесятером, например, — объяснял Ярослав. — Отбиваться от каждого у тебя не хватит сил и ловкости, держать щит против такого напора бесполезно, остается только отвлечь внимание и убраться подальше. Можно обдать врагов массовым «Конфундусом» и смыться, обычно так и поступают в подобных ситуациях. Вот в массовых заварушках, именуемых «стенка на стенку», пригождаются боевые заклятия. Я как-то «Бомбардой» жахнул, так у самого потом сутки в ушах звенело, — мечтательно зажмурился он. Так же была поднята тема «А что если тебе сломают правую руку?», так что я начал тренировать левую. Это ад! Заклинания выходят отвратительно, если вообще получаются. Ярослав поржал надо мной и продемонстрировал одинаково безупречное исполнение заклинаний как с правой, так и с левой руки. — Можно колдовать сразу из двух рук, только представь, — улыбался он. — Враг же просто не сможет отбиться, если он один. Так что давай, тренируйся. Это я оставлю тебе на самостоятельную работу. Как только заклинания станут получаться левой рукой почти так же хорошо, начнешь тренироваться с двумя палочками и станешь двуруким бандитом! Его оптимистичный настрой меня не убедил, но я честно разрабатывал левую руку, как в свободное время, так и на уроках. Через три дня стали получаться заклинания двух первых курсов и несколько из тех, что мы начали изучать на шестом. Я даже сумел трансфигурировать мышь в голубя левой рукой, зато правой не смог. После этого Ярослав сказал, что некоторые вещи лучше делать правой рукой, некоторые левой. Об этом не говорят, заставляя всех пользоваться привычной рукой, впрочем, большинство магов не практикуют невербальную и беспалочковую магию. Это уже вопрос выбора. После урока трансфигурации я задумался о том, что система образования у нас ни к черту! Почему в обычном мире существуют подготовительные классы, младшая школа, средняя и старшая, плюс колледж и университет. Потом еще вроде аспирантура и докторантура. Магистры вроде есть или нет? Короче, маглы начинают учиться явно не в одиннадцать. Получается, что мы изучаем основы в том возрасте, когда уже должны браться за более сложные вещи. Неудивительно, что Гермиона сутками торчит в библиотеке, должно быть она уже давно пришла к этому выводу. Вот Снейп у нас самый молодой мастер зелий в истории, а почему? Потому что так же, как Гермиона все свободное время пялился в книги, а не развлекался. Может она правда станет мастером чар? Хотя ей бы лучше в политику. Ой, нет, это я погорячился! Она таких законов понапридумывает, что все не рады будут. Вспомнить вот хотя бы домовиков. Ей лучше в юристы податься. Трелони конечно та еще чудачка, но она права на счет книг — к ним она привязана навсегда. *-* — Поттер! — рявкнул Снейп. — Ко мне. Невилл попал в Больничное крыло, из-за неправильно сработавшего заклинания, которое он пытался выполнить невербально, так что пришлось уступить Гермионе Ярослава, а самому отправиться в пару к Снейпу. — Только без Ваших шуточек, — прорычал он. — Как скажете, сэр, — ответил я. Невербалку отрабатывали только так, Снейп не давал мне спуска, забрасывая пакостными заклятиями со скоростью пулемета. Почти все время я просто удерживал щит, стараясь, как выразился Ярослав, не палиться. — Очень слабо, Поттер, — брезгливо бросил он. — За такое безалаберное отношение к моему предмету надо бы снять с Вас десять баллов. И еще столько же за лень. Слава — это еще не все… Я промолчал, продолжая смотреть ему в глаза. Судя по тому, что он пошатнулся и умчался прочь, его как и Ярослава прокатило на карусели моего сознания. Не хер лезть, профессор. Я вот о чем подумал, а если вдруг мне надо будет, чтобы мои мысли прочли, то как мне быть? Судя по всему у меня в сознании не то, что стенка — броня! Или легилимент должен быть бронебойным? *-* В воскресенье, ровно в полдень я поставил медный котел на горелку. Профессор Слизнорт изучил пергаменты с рецептами и согласился помочь с приготовлениями. Рецепты оказались многоступенчатыми и готовились они в течение недели. Первым делом нам предстояло сварить основу из пяти ингредиентов. Радовало то, что использовались лишь травы и некоторые виды минералов, так что профессор предположил, что на вкус они не будут слишком противными. А я радовался тому, что не придется нарезать склизкие внутренности или измельчать чьи-то крылья. Именно за это я и не люблю зелья — некоторые ингредиенты шевелятся. Пока в котле закипала вода, обязательно на медленном огне, мне пришлось рассказать, для чего мне понадобились столь специфичные зелья. Разумеется под клятву о неразглашении. Реакция профессора оказалась странной, если так можно сказать: он не удивился тому, что часть души, застрявшая во мне, принадлежала Темному лорду. Только опечаленно кивал моим словам и все сильнее сутулился, словно погружаясь в себя. Когда вода забурлила, мы снова взялись за дело. Через полчаса я снял основу с огня и перелил в стеклянную емкость, чтобы она остыла вместе с травами. Пришло время крохотного серебряного котла. Очень милая вещица, размером примерно с кружку объемом сто пятьдесят миллилитров. Если бы не знал для чего он, то подумал, что он игрушечный. Для начала пришлось прокалить белый порошок, после чего он начал расползаться, словно сахар, но стал не коричневым, а прозрачным, испуская в воздух легкий еловый аромат. Когда все ингредиенты оказались в котле, зелье стало напоминать серебристый мед с горьковатым смолистым запахом. И как собственно пить такое зелье? Может его рассасывать придется? Не дай то Мерлин… Его пришлось выскребать деревянной ложкой в маленькую баночку с крышкой, после чего положить между грелок с драконьей кровью. Этому зелью предстояло провести в темном месте при постоянной температуре всего трое суток, так что прием лекарств начнется именно с него. И да, его придется рассасывать. Вот в конце пергамента описан способ употребления: одну ложку номер один из стандартного набора для зелий (1 грамм) рассосать сразу после утреннего пробуждения и запить стаканом прохладной воды с лимоном. Третий рецепт я проклял за то, что мне пришлось перетирать скорлупу грецкого ореха в пыль. Ты когда-нибудь пробовал проделать подобное? Нет? Попробуй, только тогда поймешь, почему я так распсиховался. Затем в оловянный котел стандартного размера полетели заранее купленные минеральные порошки, кое-какие веточки, цветочная пыльца и травы с названиями, которые я не то что написать, выговорить не смогу. Когда варево дошло до нужной кондиции, профессор ловко раскинул над котлом мелкую проволочную сетку с заранее прикрепленными нитями. Как я понял, зелье должно было кристаллизоваться на веревочках, а пить его предстоит как чай из одноразового пакетика. Хорошо хоть не рассасывать. Судя по составу чаем насладиться я не смогу. А пить-то придется три раза в день, перед едой. Что-то мне уже не хорошо, подташнивает. Должно быть от предвкушения. Первое зелье остыло до нужной температуры. Мы его процедили и снова поставили на огонь. Потом в стеклянные банки профессор накидал разнообразные плоды растений, уж не берусь определить каких, из всего многообразия я различил лишь терн и шиповник. Всю эту смесь мы залили раствором из котла, а потом профессор закатал банки обычным магловским ключом для зимних заготовок! Не знаю, может у него есть определенное название, тетка таким пользуется, маринуя всякие вкусности. А у меня вместо вкусняшек будет травянистый компот перед сном. Хоть бы сахара в рецепт добавили. На закуску остались два вполне простых зелья, заготовки к которым я приготовил без помощи профессора. На сегодня варка была окончена. Теперь время от времени мне необходимо забегать к Слизнорту, чтобы добавить тот или иной ингредиент в заготовки, побулькивающие на самом медленном огне. Благо, что это не оборотное, которое месяц варить, так что на следующей неделе все будет готово. Правда к тому времени от общего объема останется треть, и зелья надо будет принимать капельно. Это даже хорошо, а то я бы не смог поглотить пять стаканов зелий в день, некоторые еще и неоднократно. И почему нельзя запихать все в капсулы, как у маглов?.. Конечно же, просто так уйти мне не дали, а усадили в кресло и сдобрили медовухой, хорошо так сдобрили, основательно. Профессор предавался воспоминаниям, я его, честно признаться, внимательно слушал, так как привык слушать Николаса и знаю, что из любой истории можно кое-что почерпнуть. Несколько раз он осекался на полуслове и принимал сожалеющий вид, однако когда бутылка опустела, я выслушал историю с участием некого Тома. Этот «выдающийся студент», как охарактеризовал его профессор, на мой взгляд, довольно зло подшутил над гриффиндорцем, подлив ему зелья собственного изобретения. Все бы ничего, да только у парня разыгрался бурный метеоризм, который сдержать он был не в силах. К слову, дело происходило за обедом в Большом зале, так что свидетелей его позора было много, точнее, вся школа. В больничном крыле ему помогли, однако компоненты зелий вступили в реакцию и бедолага еще неделю щеголял с фиолетового цвета кожей и зелеными волосами. Баклажан в полный рост. Стоит ли говорить, что он ославился на всю школу и оставшиеся полгода проучился изгоем? Слизнорт случайно вычислил Тома и заставил предъявить образец. Оказалось, что на то и был расчет — пердеж, а в награду фиолетовая кожа. Ничего криминального. Составчик оказался таким, что разобрать его на составляющие до конца не удалось. Причину такой шутки он назвать отказался. — В этом был весь Том, — разглагольствовал профессор. — Он никогда не попадался на горячем, даже если сделать это кроме него никто не мог. Талантливый молодой человек с большими амбициями… — И что с ним стало? — задал я провокационный вопрос. Я уже вполне догадался, о каком Томе шла речь. Похоже уже тогда он не отличался человеколюбием. — Никто точно не знает, — пожал плечами профессор. Вот ведь жук! И даже не соврал. Никто ведь в точности не знает, что с ним приключилось. — Как так? — «удивился» я. — Вот так бывает, Гарри. Том, которого я знал, исчез бесследно. Этому человеку надо дать награду за верткость. Эти его оговорки… Прям таки адвокат дьявола. «…Том, которого я знал…», естественно, ведь Том Реддл исчез бесследно, а вместо него появился лорд Волан-де-Морт. В конце вечера мне с ехидной улыбкой было вручено приглашение на собрание «Клуба слизней», которое состоится в следующую субботу, и наглым образом содрано обещание непременно осчастливить всех своим присутствием. Разве откажешь человеку, который помогал тебе варить зелья, убив на это весь свой выходной? Сходим, не облезем. *-* Удивительно, но игроки моей команды больше не кидали на меня уничтожительные взгляды. Им все еще не нравились ранние подъемы, жесткие тренировки и вонючие зелья, но они признали, что все это идет им на пользу и делается на благо родного факультета. Вот ведь упертые! Нам на герб надо не льва, а барана или осла нарисовать. Я все-таки ввел в рацион «ночное зелье», подкорректировал питание, добавил больше овощей и наложил запрет на любые сладости. Уверен, что почти вся команда таскается на кухню, пока я не вижу, только вот я не предупредил, что новое зелье дает бурную реакцию на жирную и сладкую пищу (не зря я ведь настоятельно рекомендовал ее исключить). Все дело в том, что оно не только позволяет организму лучше восстановиться во время сна, но дополнительно мягко очищает организм от всякой гадости, преимущественно по утрам. Так что чем меньше они будут есть вредной пищи, тем меньше будет неожиданных эффектов. Может кто-то и сможет связать расстройство желудка с нарушением моих постулатов, но я им не скажу, ибо нефиг идти вразрез с моими прямыми указаниями. Ты можешь сказать, что все это ребячество и непонятное мельтешение, и я мог бы просто развалить команду изнутри, но вместо этого делаю ее сильнее и был бы прав. Как ни крути, я гриффиндорец и всей душой болею за родной факультет, так что просто рука не поднимается поступить с ними по-свински. Пусть лучше они сойдут с дистанции из-за отсутствия силы воли, чем падут жертвами интриг. Все же я до жути сентиментален. А еще терпеть не могу слизеринцев и Снейпа, так что сделаю все, чтобы хоть чуточку им насолить. Похоже, придется раскрыть секрет «ночного зелья». Придется теперь спиной к стеночке ходить, а то от Рона мне точно прилетит что-нибудь неприятное. *-* Следующая неделя стала для меня адом на земле, кроме тех четырех часов в сутки, когда я забывался сном. Зелья оказались почти одинаковыми на вкус, вот только последствия их приема меня не радовали. Серебристый мед, который я стал принимать в середине прошедшей недели, вызывал горячие волны во всем организме, так что я потел даже тогда, когда просто сидел и пялился в одну точку. С этими волнами на меня нападала и легкая паника. Это оказалось не самым страшным. Все прелести науки зельеварения я испытал через три дня после начала приема всех зелий, когда их концентрация в организме дошла до необходимого уровня. Все чувства обострились до предела, и утром шестого дня я проснулся в мире, раскрашенном яркими эмоциями. Порой я снова чувствовал себя тринадцатилетним подростком с полным набором чувств и ощущений переходного возраста, только умноженным на три, как минимум. На уроках я заливался краской, когда Слизнорт в очередной раз меня хвалил, кусал губы до крови, чтобы не разрыдаться, когда Снейп вновь отчитывает меня при всех, унижает, при этом все время потея. После уроков я бежал в туалет Плаксы Миртл и рыдал в кабинке на пару с привидением. Прогонять ее было жалко, да и вдвоем плакалось легче. Мозгов хватало лишь на то, чтобы кинуть чары отвлечения на вход туалета. Впрочем, это не спасало меня от Ярослава. Он шел за мной через раз и через раз я плакал у него на плече, а через раз мы страстно целовались и обжимались в том же туалете. Его поцелуи отлично выбивали из головы все дурные мысли, так как я думал лишь о том, чтобы не зайти слишком далеко. В своих комнатах мы не ночевали. Я, Эмили и Ярик все время проводили в Выручай комнате, так как потребность в сексе у меня тоже возросла и я не мог сдерживаться, а ходить с постоянным стояком очень не удобно. Чаще всего я просыпался в объятиях Ярослава, когда Эмили уже не было рядом. Я не уверен, но, похоже, она уходила сразу после того, как я засыпал. В такие моменты я лежал и думал о том, что мы творили ночью втроем. Вспоминал наши «туалетные» шалости, улыбаясь как дурак и перебирая светлые пряди своего русского друга. Я ощущал себя счастливым, вдыхая запах его кожи, смешанный с духами Эмили. Интересно, как бы пахла для меня амортенция теперь? Нам было хорошо втроем, и я без зазрения совести этим пользовался. Потому что всякий раз, глядя на кольцо Соломона, я понимал, что счастье мое не будет вечным. Я списался с Нафрини по поводу причуд моего организма. Оказалось, что я еще неплохо держусь, могло быть и хуже, так как все это время крестраж подавлял меня, а теперь я распускаюсь, словно бутон освещенный солнцем. Можно сказать, что я жил в зачаточном состоянии, то есть моя душа была ущемлена и не развилась в полной мере. Еще она обозвала меня тупицей, неспособным внимательно прочитать пергамент с рецептом, где подробно указаны побочные действия каждого зелья. Я читал, однако я не думал, что испытаю их все и сразу. Прерывать и уменьшать дозировки она строго запретила, порекомендовав занять себя как можно больше и почаще принимать душ. Ее совету я последовал и налег на учебу. От нас теперь требовали невербальных заклинаний на всех уроках, так что я тренировался в невербальной магии, беспалочковой, с левой руки, время от времени пытаясь совместить все это, и вообще изматывал себя так, как только мог. Силы тратились почти под ноль. В середине второй недели от начала приема зелий на мне не было лица; я похудел и морально ощетинился. Каждый звук меня раздражал, голоса, казалось, били прямо в мозг, а любые просьбы вызывали вспышки гнева. Я срывал свою злость на Эмили и Ярославе, потому что они все время были рядом, и это раздражало еще больше. Мне хотелось побыть одному, но я понимал, что одному в таком состоянии оставаться опасно — могу снова дел натворить, накинуться на кого-нибудь. Понимание этого факта выводило из себя еще больше. Хотелось уподобиться домовому эльфу и побиться головой о стену, либо прищемить себе пальцы дверью, а то руки чешутся кому-нибудь вмазать. Принимать успокаивающие и умиротворяющие зелья мне было категорически запрещено под страхом мучительной смерти, так как все мои новые чувства должны уложиться и прижиться без допинга. Если я сорвусь и выпью седативное, то мне придется туго. Всех последствий не объяснили, но припугнули повторением курса на летних каникулах под присмотром египетских колдомедиков и мне этого хватило. Я не против еще раз побывать в этой чудесной стране, но кто меня такого буйного из палаты выпустит? Я должен свыкнуться и обуздать собственный характер, который в буквальном смысле сорвался с цепи. Точнее это гормоны вырвались на свободу и подпортили мое восприятие мира, но хрен редьки не слаще. Неотступной свитой за мной следовали Ярослав и Эми, стараясь никого ко мне не подпускать. Однако во всей этой катавасии я заметил, что Гермиона сама не своя больше, чем обычно. Ярослав пояснил, что после их разговора о чистоте крови она занялась исследованиями и намерена, если не исправить, то хотя бы уменьшить причиненный ей урон. Сначала я разозлился на Ярослава за то, что он вывалил все это на мою лучшую подругу, потом на Эмили за то, что не остановила Ярика, потом на Гермиону, потому что не поделилась со мной. И в конце на самого себя, потому что веду себя как придурок и злюсь на всех подряд, забив на логику. В минуту просветления, когда эмоции не захлестывали меня, нам удалось поговорить. Если вкратце, то благодаря Ярославу Гермиона прозрела и поняла, что некоторые предрассудки имеют под собой твердую почву. Удивительно, но она даже перестала злиться и обижаться на Драко, объясняя это тем, что он хоть и старался ее обидеть, но не врал. Просто назвал вещи своими именами. Не без удовольствия сообщила, что Ярослав пригласил ее в Россию, где его мать поможет ей хотя бы немного. Так что ко всему прочему Гермиона начала учить русский язык. Я честно впечатлился, вспомнив то, как говорит Ярослав. Язык сломать можно, да и как он одни слова от других отличает? Такое чувство, что он все время сыплет какими-то неприятными проклятиями, хотя, казалось бы, на лице отражаются совсем другие эмоции. Закралось подозрение, что Гермиона снова пользуется маховиком. Появился соблазн самому им воспользоваться. Для чего? Сам не знаю, может хотя бы для того, чтобы разнести пару деревьев Запретного леса в щепки. Уверен, что мне после этого заметно полегчает. Вспышки ярости случались внезапно, пару раз я прилично разнес спальню, но смог все вернуть к изначальному виду, так что никто ничего не заметил. Зато все видели мое неадекватное состояние. Съесть я мог максимум завтрак, а потом зелья, зелья и еще раз зелья. Кусок в горло не лез. Это выматывало. Шутка ли принимать пять зелий, да еще и по несколько раз в день. Меня от них мутило; во рту все время стоял солоноватый привкус. Шумиха вокруг новеньких улеглась, так что меня начали осаждать многочисленные поклонницы и это тоже выматывало. Я затылком чувствовал их жадные взгляды, как будто десятки рук гладят мое тело на глазах у всех, желая разорвать на сувениры. Неудивительно что я не мог сосредоточиться и все время портачил на уроках. Спасибо хоть по зельеварению учебник попался грамотный, и зелья я не порол. Чтобы следовать написанному много ума не требуется. — Мистер Поттер, задержитесь на минуту, — попросил меня Флитвик, когда я уже намеревался слинять в ближайший туалет, чтобы успокоиться и принять очередное зелье. — Я Вас слушаю, профессор Флитвик, — сегодня я отчаянно лажал и не мог сосредоточиться. — Почему Вы все время сдерживаетесь? — видеть этого веселого полугоблина настолько серьезным мне еще не приходилось. — Сэр? — я вопросительно изогнул бровь, точнее попытался. Куда мне с моими кустищами вместо бровей! — Я же вижу, что Вы можете воспроизвести заклинание если не с первого раза, то уж с пятой попытки точно. И зачем Вы все время меняете руку? Я право не понимаю, что происходит с Вами, Поттер. — Простите, профессор. Я постараюсь на следующем уроке, — я потупил взгляд в пол. Профессор был прав — я сдерживался. Просто боюсь, что мои заклятия могут повредить остальным, учитывая то, чему меня учит Ярослав и мое нестабильное эмоциональное состояние. Боюсь стать вторым Симмусом. Только думаю в случае чего, сгорит не перышко, а весь класс. И присутствующие в нем соответственно тоже. Силы становится все больше и контролировать ее все тяжелее. Несколько раз у меня случились магические выбросы, хорошо хоть дело происходило в Выручай комнате и свидетелем этого безобразия был лишь Ярослав. — Поттер, отдохните, как следует, Вы похожи на собственную тень, а не на себя прежнего, — еще не хватало мне жалости в его глазах! Так, стоп! Вдох-выдох, успокаиваемся и включаем разум. Я ведь не ущербный какой-то, это просто побочные эффекты зелий. Но об этом ведь не скажешь, так что придется дать себя пожалеть. — Просто мне все еще тяжело смириться со смертью крестного, — я не собирался разговаривать по душам, а эта тема всегда вызывает неловкость и, как следствие, окончание любого разговора. — Конечно, я понимаю. Идите, Поттер. Эссе можете не писать, лучше посвятите это время отдыху. *-* Пока что все шло своим чередом и никуда не спешило, куда уж там, я и так успел дел натворить в самом начале года. Никто об этом не знает, кроме узкого круга людей, но от этого не легче. Я проводил тренировки каждый день в шесть утра. За истекший месяц ребята приспособились и уже почти не ныли. Однажды я увидел как Кэти, Демельза и Джинни самостоятельно делают пробежку в воскресенье. Вот тогда-то я и понял, что не ошибся на счет того, что гриффиндорцы перед трудностями не пасуют. Именно в тот момент хрупкая надежда на то, что команда распадется, исчезла. Что ж, пора браться за серьезную работу, чтобы не посрамить честь факультета. К неприятным последствиям зелий добавились галлюцинации. Вот тебе и раз! Больше всего напрягали слуховые глюки, так как я все время слышал шорох, странные звуки, шепот, но чаще обычный звон разной тональности. Это очень отвлекает и нервирует. Всевозможные звездочки, мелькающие перед глазами, я уже и замечать перестал. Только вот полупрозрачные тени, шевелящиеся по многочисленным углам замка, неприятно щекотали нервы и будоражили фантазию. Это просто мне кажется! В инструкции так и написано, все идет к переломному моменту, это нормально. Скоро тени и звезды оформятся во вполне правдоподобные галлюцинации, затем примерно неделька душераздирающих ночных кошмаров, несколько дней бессонницы, пара дней ужасающей мигрени, несколько обмороков, трехдневная кома и к началу сезона по квиддичу я, возможно смогу удержаться на метле. *-* Бродяга? Большая черная псина глядела на меня из кустов, как тогда, перед третьим курсом, только на этот раз гримм поскуливал и словно звал за собой. Я знал, что мне все это кажется, но ничего не мог с собой поделать и просто шел за псом, стараясь унять дрожь в руках. Сердце неистово колотилось, грозя пробить грудную клетку, а комок в горле уже почти лишил меня кислорода. Сириус… Нет, только не опять! Я не могу потерять тебя еще раз, только не сейчас. Видение скрылось за поворотом, и я прибавил ходу, боясь потерять его из виду. — Гарри? — я почти столкнулся с девушкой, что пробовалась на место охотника, Ромильда Вейн, кажется. — Привет, как дела? — Эмм… — я взглянул поверх головы девушки и увидел, как большой черный пес наклонил голову набок, насмешливо тявкнул и растаял, словно его и не было. Видение исчезло и лишь стайка голубых и желтых искорок кружились вокруг головы девушки, привлекая к себе внимание. Может, это так мозгошмыги выглядят? Надо бы у Луны уточнить. Пока девчонка делала вид, что рассматривает облака, усиленно открывая вид на декольте и ее шею, мне удалось рассмотреть ее подробнее. Не красавица, конечно, но чем-то на Беллатрикс Блэк похожа, скорее шевелюрой и цветом глаз, лицо не отличается утонченностью, как и поведение. Фигурка ничего для четырнадцатилетней, не хрупкая, но и не тучная, вполне в моем вкусе. А, ладно! — У меня все хорошо, как ты? — отмер я. — Отлично. Я хотела спросить, может как-нибудь сходим в Хогсмид вместе? — похлопала она глазами и мило улыбнулась для пущего эффекта. — Типа свидание? — прищурился я. — Ага, — кивнула она и склонила голову набок, продолжая сверлить меня взглядом. Девчонка не промах, своего упускать не собирается. Даже если мы просто пройдемся вместе по деревне, это поднимет ее авторитет среди сверстниц, и она это знает. Интересно, на что она готова пойти, чтобы стать самой популярной девушкой в школе? Не подумай что у меня мания величия, но все газеты трубят о том, что я — Избранный, и как следствие сейчас я самый популярный парень в школе, а это значит, что моя избранница станет вторым самым обсуждаемым человеком, после меня. Ну кто еще может со мной сравниться? Даже обворожительный Ярослав уже перестал интересовать большую часть девчонок, после того, как начал везде таскаться за Гермионой, а Эмили заработала себе славу взбалмошной чудачки, портящей любое зелье и больше интересующаяся игроками в квиддич, чем учебой. — Ну… даже не знаю… — протянул я и сделал вид, будто задумался. Мне-то от нее ничего не надо — у меня и так все есть. Вот только если у меня появится официальная подружка, то желающих подсунуть мне приворотное зелье поубавится. Возможно. А возможно, что Ромильда вскоре загремит в Больничное крыло и охота на меня продолжится. — Я тебе не нравлюсь? — состроила она обиженную мордочку. — Ты просто прелесть, но ты меня младше на два года и сама понимаешь… — я выразительно посмотрел ей в глаза и облизал губы. Я уверен, что она поняла, о чем я, но продолжала делать вид, будто не втыкает. Может реально не понимает? — Ты хороша собой и у нас могло бы кое-что получиться, но… нет, пожалуй, нет, ты не готова к такому, тебе еще рано, — я замахал руками и смущенно заулыбался. — Я, пожалуй, пойду. Как я и предполагал, она схватила меня за рукав мантии и с интересом и толикой страха заглянула в глаза. Рыбка моя, ты все так заглатываешь, как мою наживку? — Скажи, может и не рано, — прошептала она. — Да брось, тебе четырнадцать, что ты можешь об этом знать, — сделал я вид, будто смутился. — Мне уже пятнадцать, — улыбнулась она. Я посмотрел на нее заинтересованно. Да, эта девочка далеко пойдет, далеко по рукам, если можно так выразиться. Она ведь знает, что я от нее хочу, знает и готова на это. Ромильда продолжала строить мне глазки и поглаживать большим пальцем мою руку. Без лишних слов я склонился к ней и поцеловал. Сначала она не ответила, а потом набросилась как голодная пикси на добычу. Это был короткий и страстный поцелуй, после которого ее дыхание сбилось, а я убедился, что она пойдет до конца. Я запустил руку ей в волосы и слегка запрокинул ее голову, чтобы мне было удобней, и продолжил ее целовать, только не так быстро, как в начале, а со вкусом, заставляя ее подстроиться под мой ритм. Вторую руку я запустил к ней под юбку, но она запищала и дернулась. — Я же сказал, что ты не готова, — серьезно сказал я. — Извини, это было ошибкой, я больше и пальцем тебя не коснусь, даже не посмотрю в твою сторону, обещаю. Откровенный шантаж с моей стороны. Я наблюдал двухсекундное замешательство на ее лице, а затем она сама притянула меня для поцелуя и одной рукой стала расстегивать мне брюки. Во девочка дает! — Не здесь, — я перехватил ее руку. — Знаешь картину с троллями на восьмом этаже? — Найду! — она нервно сглотнула. — Ты должна понимать, на что идешь, — мягко сказал я, легонько массажируя правой рукой ее шею. — Я понимаю, — выдохнула она и прикрыла глаза. Должно быть от удовольствия. — Ты должна понимать, что это не любовь, и я не смогу жениться на тебе, — продолжал я говорить, стараясь поймать ее взгляд, но она продолжала смотреть на мои губы. — Я все понимаю, Гарри, я не тупая. Но повстречаться-то мы можем некоторое время, это не возбраняется? — приподняла она бровь. Вот и все. Попалась! — Ромильда Вейн, ты станешь моей девушкой? — спросил я, все еще не вынимая руки из ее гривы — приятное ощущение. — Да. Встретимся на восьмом этаже через полчаса, — она, наконец, взглянула на меня. Ее взгляд горел. Должно быть она считает, что сорвала куш. Ромильда убежала, а я решил принять душ, все же это будет наш первый раз и надо источать только самые приятные ароматы. Если бы я знал, что девушку так легко склонить к сексу, то не тупил бы так долго и уже с третьего курса обзавелся подружкой. Да, ты можешь сказать, что она еще маленькая, но, судя по всему, она уже имела дело с мужчинами и я не стану первопроходцем. К тому же мы оба несовершеннолетние, так что все честно. *-* Мы лежали на кровати в Выручай комнате, Ромильда спала у меня на плече, а я курил. Какой по счету была та сигарета даже примерно сказать не смогу. Просто так мне легче думалось. Если точнее, мысли были легкие, не обременяющие, и позволяли голове отдохнуть. Они, как сигаретный дым, скользили мимо и растворялись в воздухе, практически не задерживаясь во мне. Девчонка оказалась неопытной, но не девственницей, как и предполагалось. Если сравнивать с той же Эмили… Короче, она была неопытна. Роми не знала, как делать минет, и уже через пятнадцать минут устала от секса. Анала она откровенно боялась, так что нам есть, куда расти. Фигура у нее хорошая, кожа гладкая, грудь упругая. Ничего, через недельку ежедневных упражнений она начнет хоть что-то соображать. Если честно я соскучился просто по сексу с девушкой. Вот уже месяц как мы все время втроем и я чаще целуюсь с мужиком, чем с девчонками. Я ничего не имею против Ярослава, он в этом деле виртуоз, но легкая щетина порой сбивает кайф и рядом с ним я себя не чувствую парнем, скорее девицей. Он напористый, всего меня облобызает, прежде чем кончить в Эмили. Правда в последнее время у меня складывается впечатление, что кончили в меня. И вообще все как-то странно. Наши отношения запутываются и начинают меня душить. Порой мне кажется, что Ярослав ревнует меня ко всем, даже к Эмили. Своей могучей фигурой он отгородил меня от остального мира, не подпуская близко даже Гермиону и Рона. Хотя им сейчас не до меня, старосты, блин… Эмили ведет себя совсем уж из ряда вон. Что с ней творится? В последнее время она вообще практически не участвует в процессе, даже в предварительных ласках. Ждет, пока мы с Ярославом насосемся вдоволь, и влезает между нами; то я сзади, то Ярик. Сегодня было по-другому. Обычно. Привычно. Приятно… Но без огонька. Простая разрядка, чуть лучше, чем мастурбация, чуть приятнее, чуть правильнее. Только вот морального удовольствия я не получил, не сгорел и не восстал из пепла, как обычно бывает, когда мы втроем. Похоже, я чертов извращенец! *-* Все воскресенье мы провели в Выручай комнате, даже на перекусы не выбирались — все, что надо, приносил Кикимер. Пришлось напоить ее укрепляющим зельем, а то Ромильда в буквальном смысле с ног валилась. Так же я влил в нее противозачаточное, сам понимаешь, стать папашкой в семнадцать мне не улыбается. Вообще странно это, ощущаю я себя на все семнадцать, но мне шестнадцать. Как найти золотую середину? Или просто смириться, что по закону я все еще несовершеннолетний, хоть и полностью дееспособный. Мерлин, как же все сложно в этом мире! Порой мне кажется, что своей жизнью я не распоряжаюсь. А может и не кажется. Что если так будет и дальше? Не хочу… В понедельник я прошествовал по всему замку, прижимая к себе свою девушку. Подумать только! У меня есть девушка… Мы заранее обговорили детали, и постановили, что о наших постельных делах никто не узнает, так как это не выгодно ни мне, ни ей. Так же я обязался дарить ей подарки и оказывать знаки внимания на публике, но не целовать в засос, а то пошло получится. Времени на свидания у меня не было, и мы виделись в основном во время трапез в Большом зале и по воскресеньям. Иногда вместе делали уроки в библиотеке или гостиной. Мы практически не разговаривали, а если и говорили, то больше об учебе. Хорошие отметки стали одним из условий наших отношений. Хочешь быть девушкой избранного — соответствуй! Общих увлечений у нас не было, так что, если бы не физиологические потребности, я бы бросил ее уже через пару дней. Ромильда оказалась пустышкой. Несколько раз мы трахались на Астрономической башне под мантией-невидимкой. Во второй раз нас чуть не застукал Снейп. Прикольно было кончать в нее, пока профессор освещает темные углы люмусом в поисках нарушителей. Хорошо хоть заглушки наложил от греха подальше, а то громкое дыхание и хлюпающие звуки выдали бы наше местоположение. А так все обошлось, только попа подмерзла из-за сквозняка. Нас повсюду сопровождали заинтересованные взгляды. За спинами слышались шепотки. В «Ведьмополитене» даже появилась заметка о том, что Избранный обзавелся подружкой в лице юной полукровки Ромильды Вейн. Даже фотку напечатали, снятую из-за угла. Долбанные братья Криви! Ничего ведь не докажешь, но на камеру я наложил заклинание, так что все фотки отныне будут порченые. Эмили на мою новую пассию отреагировала чисто философски — у парня должна быть собственная подружка, надо же как-то самоутверждаться, да и разнообразие хоть какое-то. Ярослав виду не подал, но в глазах порой читался упрек. Ромильду он игнорировал, общаясь за столом в основном с Гермионой и Роном. За мной он так же продолжал ходить повсюду, садился рядом на каждом уроке, но явно был обижен и показательно отстранен. За прошедшую неделю мы ни разу не прикоснулись друг к другу, даже когда я сорвался и вновь рыдал в туалете. Обычно он обнимал меня, позволяя выплакаться, сейчас же он просто стоит рядом и сторожит, чтобы никто не увидел. Можно сказать, что он стал играть роль обычного телохранителя, а я было подумал, что мы стали друзьями. В четверг мне приснился неприятный сон. Самое печальное, что снилась мне моя работа, которую я выполнял с удовольствием, пока не снял мешок с головы только что освежеванного мной человека. Это был Сириус. Я проснулся в холодном поту. Даже скорее очнулся, потому что пробуждением это было сложно назвать. Настроение упало еще ниже, сил играть на публику не хватало, так что каждый второй посчитал необходимым в тот день спросить как мое самочувствие. Гнев. Секс. Истерика. Сон, плавно перетекающий в очередной кошмар. Эмили сжалилась и навела на меня иллюзию, так что я сидел и не отсвечивал, а все просто видели, что я страшно озабочен учебой и разработкой стратегии для команды. Но никто не видел впечатляющих черных кругов под моими глазами и трясущихся рук. От Николаса пришло письмо. Пока моя психика не стабилизируется, меня отстранили от выполнения заданий и особых тренировок. Эмили стала пропадать из замка, как и Ярослав. Похоже что на их плечи пало мое бремя. На исходе второй недели я буквально выл от одиночества. Казалось бы, что мне еще надо, у меня ведь есть все! Но нет, я чувствовал как внутри меня разрастается пустота. Наступала апатия. Даже Снейп не вызывал того первобытного гнева, что обычно я чувствовал, глядя на его физиономию. Все чаще я просто забивался в угол ближайшей каморки или туалета и рыдал. Я столько даже в детстве не плакал, но ничего не мог с собой поделать, меня словно прорвало. Сил ругаться, и выяснять отношения с кем-либо, не было. Я просто проводил уже привычные утренние тренировки, учился, ел, делал домашнее задание, трахал свою девушку, пару часов рыдал и жалел себя, ложился спать и с утра начинал все заново. Галлюцинации и тяжелые сны превратили меня в дергающегося шизика. Я все чаще заламывал пальцы, разглядывая угол Выручай комнаты, пока Ромильда спит. От недосыпа реальность смазывалась и я уже не совсем понимал что я вижу на самом деле, а что мне просто кажется. Дни проходили мимо меня, я толком ничего не помню из того, чем занимался. Тело мое работало на автопилоте, иногда проваливаясь в тревожный и короткий сон. Я зависал. С уроков меня под руку уводила Эмили, похоже навешивая очередную иллюзию. Ярослав поил меня алкоголем, вкуса которого я не понимал. В пьяном угаре я спал дольше, но кошмары продолжали мучить. Сначала я грешил на похмелье, но нет, активировалась следующая фаза и меня ждали два незабываемых дня в компании сногсшибательной мигрени. Голова у меня болела и раньше, но то, что я испытал сегодня нельзя было сравнить ни с чем. Даже сидя с закрытыми глазами и наложив вокруг себя заклятье тишины, я не мог расслабиться. Внутри головы словно работал промышленный миксер, превращая мои мозги в однородную массу. В ушах противно и однообразно звенело, глаза выдавливало наружу. Я не мог ни о чем думать, вся моя жизнь просто всплывала в голове; отдельные события проигрывались снова и снова. Сны наяву, примерно так можно описать мое состояние. Два дня меня буквально водили за руку то Эмили, то Ярослав. Больше никого вокруг не было, или мне так казалось. На меня накидывали чары отвлечения внимания, и преподаватели меня не замечали, как и однокурсники. Но система дала сбой. — Поттер, Вы что уснули?! — возглас профессора вернул меня на землю. Я недоуменно посмотрел на него, оглядел класс. Урок защиты. Я стою с палочкой наизготовку. Понять какой сегодня день не представлялось возможным. В ушах все еще звенело, перед глазами носились белые искры. Позади Снейпа оформились фигуры в черных плащах. Дементоры. Звон нарастал, превращаясь в чей-то крик. Мои глаза встретились с черными глазами профессора и мир померк.