Сorvum nigrum

Даже не знаю, чего он так разозлился — ничего страшного ведь не произошло. Когда мы вернулись домой, Ярослав тут же потянул меня к своей бабушке. Если он все перевел правильно, то: 1) Камни, что дала мне русалка, предназначены моим детям. Кому какой я сам пойму. Это мощные амулеты от утопления и водной нечисти. 2) Я таки получил новый Дар! 3) Венок сплетен из трав, что росли на могиле некроманта, и от моего дома он будет отпугивать несчастные случаи. По идее все члены моей семьи должны будут проживать долгую жизнь, и умирать от естественных причин. Иносказательно та женщина подарила мне долголетие и крепкое здоровье. Бабуля сказала, что некроманты щедро платят за услуги, а за жизнь — втройне. 4) Травяная коса понадобится мне, когда я захочу зачать ребенка. Для этого нужно будет положить ее под матрас или надеть на себя — зачатие произойдет неминуемо, даже с проклятой на бесплодие дамой. *-* После того как все родственники прибыли домой пришла пора праздновать свадьбу. Уж не знаю почему, но Гермиону несли на носилках, обложенную со всех сторон травами и ягодами, в руках она держала зажженную свечу. Ярослав шел рядом, неся в руке кинжал грубой работы. Всей гурьбой мы направились в дом главы рода — именно там будет происходить бракосочетание. Вся толпа проследовала в огромный амбар заполненный сеном и мешками. Носилки с моей подругой поставили на землю, Ярослав встал на колени рядом с ней. Босой старичок, стоящий перед брачующимися, был похож на Николаса, только слегка сутулого. Он тихо читал какие-то молитвы, как я понял. В чашу он вылил по очереди молоко и вино, отставив все в сторону на открытый мешок с зерном. Мать Ярослава забрала из рук Гермионы свечку и зажгла небольшой костерок, после чего ножом, вынутым из-за пояса, отрезала ее волосы и спалила в том костерке. Коротко остриженная Гермиона бросила в тот же костерок травы, шепча какие-то то ли заклинания, то ли молитвы. После этого мать Ярослава повела ее к железной ванночке, в которой топила непродолжительное время семь раз подряд. В ее словах все время повторялось «Митродора». Мою насквозь мокрую подругу подвели к Ярославу и тоже поставили на колени. Своим кинжалом Ярослав сделал надрезы на своей и ее руке, чуть ниже большого пальца. Старик поднес чашу со смесью молока и вина и они по очереди накапали туда же своей крови. Старичок взболтал смесь, окунул пальцы и нарисовал по черточке сначала на лбу и губах Ярослава, затем Гермионы. Мама сунула им в рот по ложке меда, а старик напоил тем странным поилом из чаши, после чего Ярослав поцеловал Гермиону. На молодых посыпался град из зерна, пока они поднимались. Все произошло довольно быстро, так что я даже не успел проникнуться моментом, как все уже шли обратно. Сейчас у нас было время, чтобы переодеться и немного поспать, а в обед начнется свадебный пир. *-* Мне кажется или у русских все не как у людей? А может наоборот все по-людски? В двенадцать часов дня мы все вышли на главную и единственную улицу Сосновки. Впереди всех шли Гермиона и Ярослав. Одеты они были в обычные одежды: на невесте легкий голубой сарафан, на женихе белая рубашка и джинсы. На головах у них были те венки, что остались после ночи Ивана Купалы. Первое, что бросилось мне в глаза по приезду в Россию — это то, что все маги одеты в абсолютно магловскую одежду. Только в Китеже я видел волшебников, одетых в длинные сарафаны и кафтаны — так их называл Ярослав. Подобная одежда есть в каждом доме, но надевается редко и является праздничной, а не повседневной, как наши английские мантии. Даже сейчас, казалось бы, праздник, а все одеты, как самые настоящие маглы. Дальше — больше. Прямо на дороге, вдоль домов, стоял длинный стол, длиннее его в своей жизни я не видел, да и вряд ли увижу. Стол покрывала белая скатерть с красной вышивкой, а на нем чего только не стояло. Больше всего меня удивило главное блюдо — запеченный целиком теленок. Странно, но гостей обслуживали молодые парни и девушки, а не домовые эльфы. И ведь у Ярослава не спросишь, почему так — он с невестой сидит во главе стола, рядом с ними родители, потом ближайшие родственники и где-то в середине стола я. Рядом со мной сидела Алёна — она единственная в деревне, кто мог связно говорить по-английски, кроме Ярослава и Гермионы. С ее слов гулянка будет идти довольно долго, пока солнце не сядет, а завтра все соберутся на завтрак. Вот и еще один день прошел, как не было. *-* Русская свадьба будет сниться мне в кошмарах, наверное оттого, что посидеть за столом удавалось урывками. В течение всего времени проводились какие-то нелепые конкурсы, где в награду за победу предлагались конфеты, дешевые побрякушки и разного рода хлам. Однако это никого не смущало, и все жители охотно боролись за трофеи. Лежа в одиночестве на чердаке я сам себе поклялся, что больше в своей жизни никогда и нигде танцевать не буду, потому что после сегодняшнего марафона ноги горели огнем. Единственное что мне понравилось так это гонки на метлах и ступах. В конце вечера жених и невеста кидали свои венки в толпу — если верить приметам поймавший в скором времени вступит в брак или получит прибавление в семействе. Михаил поймал венок Ярослава, а какая-то молодая девушка поймала венок Гермионы. Сидя за столом, я узнал от Алёны, что мою подругу теперь зовут Митродора Каркарова. Чтобы откинуть большинство проблем, старейшинами было решено порвать все ее связи с прошлым тремя простыми ритуалами — отречением, крещением и бракосочетанием. В каждой культуре у людей свое представление о таких ритуалах — у Каркаровых на этот счет были свои родовые наработки. В итоге они создали полностью другого человека. Так что теперь нельзя называть ее старым именем, потому что это уже не Гермиона. Той девушки, что я знал раньше, больше нет. Я лежал и думал о том, что теперь с ней будет. Изменится ли она после всего этого? Может теперь это действительно другой человек? Что, если теперь она изменится настолько, что я больше не смогу считать ее своим другом?.. От этой мысли стало не по себе. Я как-то вдруг осознал, что время тем или иным способом забирает дорогих мне людей, искажает реальность таким образом, что они перестают быть моими. Жизнь размеренными движениями просеивает всех моих знакомых сквозь пальцы, заставляя меня отказаться от старых привычек и старого уклада жизни. Пока не ясно во имя чего. Я был так несказанно рад узнать, что я волшебник, но радость в тот же день омрачилась тем, что я не просто мальчик, а победитель Темного лорда, который убил моих родителей ни за что ни про что. Ну, а дальше понеслось… Все это время, на протяжении всех лет пребывания в мире магии, неизменным оставалось одно — наша дружба. Столько лет мы были все вместе, а теперь жизнь расталкивает нас по разным углам и мысль о том, что я, возможно навсегда, потерял сегодня свою лучшую подругу, действовала на меня подобно дементору. Почему навсегда, спросишь ты? Отвечу — в Хогвартс Герм… Мит-ро-до-ра больше не вернется. Заканчивать свое обучение она будет здесь, диплом получит местный. Как дальше сложится ее судьба — не ясно. Единственно, что мне было точно известно — для Ярослава ничего не поменялось, он все так же на службе у Черных Вестников. Сам он уйти не сможет, единственный выход — это приговор к полному стиранию памяти от прозвучавшего предложения преемственности и ссылка в родные края. Вот только для этого нужно было совершить что-то из ряда вон, почти невозможное. Так что я пришел к выводу, что подругу свою еще увижу. Когда-нибудь это непременно случится. *-* «Дорогая Эвет! Первым пунктом моего путешествия стала солнечная Испания. Здесь я пробуду еще пять дней. Случилось ли что-то интересное в Англии или у тебя лично, пока меня не было? Гарри» Совы между странами не летали, поэтому пришлось отослать открытку через магическое отделение обычной почты. Через четыре дня пришел ответ: «Милый Гарри! Альбус Дамблдор отказался от поста главы Визенгамота на следующий день после твоего отъезда, сейчас идут выборы на эту должность. Больше ничего интересного не произошло, у меня все так же. Как твои дела? С любовью, Эвет» В Испании меня встретила сама Канделас Хуарес, бегло провезла на автомобиле по окрестностям и завезла в свой дом-крепость из которого я смог выбраться лишь один раз — чтобы послать открытку. Все остальное время мы провели в подвалах, где мне наглядно демонстрировались больные точки маглов, магов, оборотней, вейл и гоблинов. Помощник Канделас научил меня готовить «Зелье полной луны», которое позволяло через ужасающие муки превратиться оборотню даже в новолунье и «Лунную настойку» замедляющую превращение и растягивающей его на сутки, причиняя при этом нестерпимую боль. Так же я научился варить «Солнечный поцелуй», который обжигал кожу только гоблина, если он возьмет в руки предмет, обработанный зельем. Если это зелье разбавить в теплой воде и полить гоблина — от него останется сморщенная большая изюмина. Но если разбавить всего пару капель на ведро, то получится отличная пыточная примочка. Скажу честно — мой уровень пыток был далек от тех, что я насмотрелся за неделю в Испании. Канделас и ее помощники творили такое… у меня глаза на лоб лезли! Даже смотреть на это было больно, боюсь представить что чувствовали объекты пыток. Я наивно полагал, что мне удалось сделать моим жертвам действительно больно, но увиденное показало, как я ошибался. Некоторых пытали сутками, особо упрямых неделями. Что самое интересное морально их не унижали — только физическая боль, на грани сумасшествия. Испанию я покидал в глубокой задумчивости, так что проход через камин почти не заметил. Мне определенно было к чему стремиться… *-* «Дорогая Эвет! Я уже во Франции, тут красиво, но тесно. Улочки здесь очень узкие, но ты, наверное, и сама об этом знаешь. У меня все хорошо, как твои дела? Что нового? Гарри» Вторую открытку я отправил сразу же, боясь повторения испанского опыта. Только боялся я зря. Меня встретила племянница друга Ребеля Лара Крокерт. Девушкой она оказалась улыбчивой и общительной, так что мы даже вещи забрасывать домой не стали, а сразу поехали на какую-то вечеринку, на которую она была приглашена. Домой к ее дяде мы приехали за полночь. Мне все нравилось ровно до одного момента: войдя в дом, я резко упал на колени — у меня отказали ноги. Сначала я подумал, что просто перебрал, но ясность сознания утверждала, что это не так. Лара попыталась меня поднять, но не смогла, поэтому пришлось звать дядюшку. Дядюшка оказался вампиром, как и Ребель. Он был худ, бледен, но обладал ясными глазами и был неестественно проворен. Сам он не справился, так что уже через пять минут из тени вышел другой вампир и принялся за дело. Спустя сутки меня поставили на ноги и велели впредь быть внимательнее и осторожнее. Постоянная бдительность! Ага, ага… Оказалось, что сразу по прибытию на меня наложили проклятие отсроченного действия, очень хитроумнее с мерзким спектром действия в середине и смертельным в конце. Я лежал и не мог припомнить, чтобы что-то такое почувствовал, выходя из камина. Собственно, что я мог почувствовать, если работа явно была выполнена профессионалом? Как же мало я еще знаю и умею… Как я не уговаривал, обо всем доложили сначала Жан Пьеру, а затем и Николасу. Дед отреагировал быстро — явился в течение часа с неприметным пареньком, завернутым с ног до головы в черную ткань. Когда он снял капюшон в этом тощем бледном пареньке я признал того охранника, которого поил кровью пытаемого. Имени, правда, уже не помнил. Николас объявил, что выходить на улицу теперь я буду только в сопровождении Тэри (того самого бледного парня) и только ночью, потому что днем для меня там слишком опасно. Так что с утра и до захода солнца я с Жюльеном Крокертом, мастером крови, учил все, что должен знать о крови молодой наследник, глава Рода и будущий отец. Голова шла кругом… Жюль научил меня, как принимать в род неродных по крови чистокровных волшебников, полукровок, бастардов, и даже маглов. Как отсекать каждого, как прятать родственную связь, как ненавязчиво контролировать каждого. Рассказал и показал, что нужно сделать с новорожденным и когда это лучше всего делать. Нашли способ привязать Ромильду к ребенку и роду Поттеров, не вступая с ней в брак и при этом сохраняя ее вменяемость. А еще мастер открыл для меня одну хитрость, которая позволит мне не жениться на Джинни, но все равно обеспечить Блэков достойным и удовлетворяющим запросы наследником. Эта лазейка меня очень устраивала. Я был готов расцеловать Жюльена, но сдержался и просто подарил ему свои новые перчатки из человеческой кожи. Вампир мой подарок оценил — во Франции такая кожа ценилась дорого, а мастеров по выделке можно было пересчитать по пальцам. Францию я покидал с двумя исписанными блокнотами и чудесными воспоминаниями о прощальном концерте, где пела моя новая знакомая под псевдонимом Лара Фабиан. Она оказалась дочерью сестры Жюльена и способностей к волшебству не имела. Она родилась сквибом, но это не помешало добиться ей невероятных высот в магловском мире. Дядя ее обожал и в обиду не давал никому. Собственно она и сама была не промах. Каждый вечер мы с ней мотались в интересные магловские места и увеселительные заведения. *-* В Германии меня учили премудростям любви близнецы Крекер. К счастью лишь в теории, потому что для меня такой контакт хорошо бы не закончился. Инкуб и суккуб хорошо знали не только физическую составляющую плотских утех, но и то, что кроется глубже. Мне были описаны и продемонстрированы самые простые и действенные техники, позволяющие не зачать бастарда, привязать к себе женщину в качестве верной любовницы, раскрыть потенциал жены, преодолеть зажатость и косность мышления в любовных утехах и многое другое. Я только удивлялся как простые слова и своевременные прикосновения в нужных местах способны полностью изменить такой привычный и понятный секс. Много времени было уделено соблазнению и предварительным ласкам. Опомнился я на шестой день, после чего отправил открытку Эвет. «Дорогая Эвет! Не получил ответа на французскую открытку… Может потерялась где?.. Я в Германии, но уже завтра еду в Италию, ответ сразу присылай туда. Что нового? Гарри» *-* В Италии меня встречала Дебора. Я и забыл, какие черные у нее глаза и хищная довольная улыбка. Она с визгом бросилась ко мне, и я замер на месте. Только вот такое восхищение вызвал не я, а мой Приятель. Уж не знаю чем она его покорила, но мой обычно серьезный и угрюмый пес начал вилять хвостом и ластиться к девчонке, словно маленький щенок. Предатель! В поместье оборотней я учился дрессировать разное зверье, но преимущество было отдано собакам. Меня научили зачаровывать поводки и ошейники — более сложные рунические премудрости мне пока были недоступны. Дебора настоятельно рекомендовала изучить хотя бы основу рунистики, потому что серьезные дрессирующие артефакты без рун не изготовишь, а я в них полный ноль. Для моего Приятеля Дебора сделала именной ошейник, настроенный на меня — теперь пес будет чувствовать, когда мне грозит серьезная опасность и сможет вовремя встать на защиту. Еще она сказала, что он считает меня своим другом и очень огорчается, когда меня подолгу не видит. Но самое главное для меня было то, что ему со мной хорошо — он всем доволен. В поместье я вдоволь накатался на лошадях и гиппогрифах, посмотрел на диковинных животных, погладил настоящего взрослого тигра. Дебора сказала, что стать профессиональным дрессировщиком я не смогу, но справиться с домашней скотиной мне под силу, со временем. Италия лидировала по положительным эмоциям, потому что это пока единственное место, где меня не заперли в четырех стенах и никак не ограничили свободу. Целую неделю мы скитались по дворам, паркам, рощам, летали, скакали, наслаждались местной едой и напитками; просто гуляли. Учился я на ходу — какое седло лучше выбрать и почему, какую подложку застелить в дождливую или солнечную погоду. Какой поводок нужен суке, какой кобелю и почему? Что нужно беременной самке, а что категорически запрещено — вопросов и ответов была масса, но я их не записывал. Как пояснила Дебора — все довольно логично, если не тупить, так зачем тратить время на записи? Я был полностью с ней солидарен. Уезжать не хотелось, но этот день настал и вот я уже стою в непримечательном отделении международного перемещения магов в суровой Румынии. Николас заранее предупредил меня, что на протяжении всего времени пребывания в Европе я буду вынужден носить маску и вести себя по-другому, а особенно в Румынии, так как в драконьем заповеднике есть один человек, который меня точно узнает, а нежелательные свидетели нам не нужны. Единственное, что меня радовало, так это то, что здесь я проездом. В заповеднике я проведу два дня, после чего мне отдадут заказанные ингредиенты, которые я привезу в Турцию, оттуда они разойдутся по другим странам. Контрабанда или нет, я не спрашивал, надо — значит надо. В соседней комнате мне сразу же сделали ряд прививок от драконьей оспы и еще какой-то опасной дряни, что могла ко мне прицепиться. Только после этого провожатый трансгрессировал нас к воротам заповедника. Для меня устроили экскурсию по холмистой местности, где располагались базовые точки заповедника. Особого восторга от пребывания здесь я не испытывал, отнюдь не летняя погода и постоянное чувство тревоги подстегивало воображение и кричало о том, что пора спасать свою тушку из лап этих кровожадных чудовищ. Да, я не считал драконов милашками, и не горел желанием быть с ними ближе, чем на расстоянии пары тысяч километров. Первым делом мне показали инкубатор, в котором грелись яйца погибших самок, контрабандные яйца, изъятые на черном рынке, брошенные кладки. Рядом находился адаптационный центр, где маленьких драконов до определенного возраста выхаживали люди, а затем они перераспределялись кто куда. Немного замявшись, проводник объяснил, что большинство таких детенышей пойдет на ингредиенты по достижению нужного возраста, так как взрослые драконы, выросшие в неволе, не признаются их дикими сородичами. Редкие породы постепенно приучают ко взрослой жизни и помогают обзавестись партнером, чтобы продолжить род. Даже у драконов такие проблемы, кто бы мог подумать? А я еще на что-то жалуюсь! Отсюда подросшие драконы иногда продаются в другие заповедники поменьше или меняются. Дальше меня повели посмотреть на взрослых особей, в основном раненых и находящихся на лечении. Здесь я и встретил Чарли. Его было невозможно не узнать. Как и ее. *-* Два желтых глаза с вертикальными полосками уставились на меня из клетки, ноздри дракона трепетали, улавливая мой запах. — Чует незнакомца, — пояснил мой провожатый. По-моему она почуяла что-то еще, ведь не успел я задать вопрос, как меня оглушил протяжный крик дракона, и она заметалась по своей небольшой клетке. — Был один неприятный инцидент, — проревел мне в ухо провожатый, увлекая к другим клеткам. — На последнем Тремудром турнире ее здорово разозлил один пацан. Вернулась она уже совсем невменяемой. Свою кладку она растоптала и следующую тоже, так что теперь приходится забирать ее яйца и выводить потомство искусственно, другие самки не признают чужую кладку. Пришлось сделать операцию, чтобы горючая жидкость не поступала в пасть — эта зверюга чуть не сожгла лазарет, только чудом все живы остались. Еще перепонки на крыльях порезали, чтобы больше на крыло встать не смогла. Теперь вот так и живет в клетке под сетью заклинаний, а убить нельзя. — Почему? — спросил я, настойчиво не обращая внимания на звон в ушах. — Так редкая же порода. Из яиц нормальные драконы получаются, а горючая жидкость отлично продается и вообще много чего. На этом решили экскурсию свернуть, так что я был сопровожден в общежитие и устроен в отдельную комнату. Тэри занял соседнюю. Мне нравился этот вампир. Он был тихий и ненавязчивый, держался на почтительном расстоянии, так что порой я и вовсе забывал о нем. Он стал не то что моей тенью, он стал тенью моей тени. Только один раз за всё то время, что мы провели вместе нам удалось поговорить. На уроках по ЗОТИ мы изучали их как разумных магических существ, однако после того как я узнал что Люпин оборотень, я стал сомневаться, что в книге изложена полностью достоверная информация. Только вот встреча с Сивым показала мне насколько книга была права. Я понял, что оборотень оборотню рознь, как оказалось, с вампирами дела обстоят примерно так же. Если оборотни, живя в стае, постепенно утрачивают человеческие черты, то вампиры наоборот не терпят одиночества — от этого они становятся агрессивными и кровожадными. Оборотни после заражения больше ничем не смогут заболеть и получают отменное здоровье, вампиры получают в дар бессмертие, но не могут размножаться из-за слишком медленного метаболизма. Они почти мертвы с физической точки зрения. Питаются они кровью, предпочитают человеческую, но для поддержания жизни подходит и животная, но все время ей питаться нельзя от этого они тоже становятся агрессивными и туже соображают. В итоге я узнал, что для того, чтобы быть вполне нормальным и не опасным для общества вампиру нужно жить в семье, регулярно питаться кровью (хотя бы раз в день, но лучше как можно чаще) и как можно меньше находиться на солнце. Нет, солнечный свет не убивает их, но действует как сильный раздражитель, очень сушит кожу и глаза. Они предпочитают пасмурную погоду, но больше всего любят ночь. Разговорившись, он поведал мне одну любопытную деталь: вампир, лишенный еды не умирает, а становится вурдалаком — ненасытным кровопийцей с ужасающей внешностью. Это происходит оттого что вампир, будучи бессмертным, сам умереть не может и от голода организм претерпевает изменения сначала физические, а затем и психологические из-за чего больше не может остановиться. Эти размышления вновь подвели меня к той, которую я сегодня никак не ожидал встретить. Хвосторога. Значит, драконша после встречи со мной умом тронулась? Кто бы мог подумать… Не зря на меня Чарли был обижен, я бы тоже такое не простил. Я вообще считал тот турнир сплошным сумасшествием, но был вынужден в нем участвовать. Наверное, это единственное что я никогда не смогу себе простить — свое участие. По моей вине погиб Седрик. Мы не слишком близко общались, но он, безусловно, был хорошим парнем и мне больно и горько вспоминать о его гибели. Тем более что смерть его была напрасной и бессмысленной. В горле засаднило от воспоминаний. Тот день стал черным днем моего личного календаря. Я выиграл кубок, но проиграл чужую жизнь. Жизни… В тот день Волан-де-Морт получил новое тело и новую возможность убивать. Порой мне кажется, что он убивает как можно больше назло мне. Как будто издевается. Не удивлюсь если однажды он предложит мне обменять собственную жизнь на жизни других людей. Не уверен что соглашусь… Время уже перевалило за полночь, но мысли все вертелись в моей голове не давая уснуть. Завтра нам предстоит поход выше в горы, где находится разделочная база — там драконов потрошат на ингредиенты. Провожатый, который, кстати, так и не представился, отвезет меня и отправит обратно следующим утром, вместе с товаром. Все время, что мы пробыли в заповеднике, Приятель предпочел быть ближе к административным зданиям, подальше от драконов. Винить я его не могу — от них за версту веет опасностью, и я-то уж знаю, на что они способны. *-* В шесть часов утра меня разбудила немолодая сурового вида женщина. Она принесла в комнату завтрак и привела Приятеля — ночь он провел во дворе с другими собаками, охраняющими территорию. Сразу после трапезы я спустился вниз, где меня уже ждали. Перемещаться порталами или трансгрессировать в горах было опасно для здоровья, так что в путь мы отправились на лошадях, заодно подгоняя большую отару овец — это для драконов. Путь занял, по меньшей мере, два с половиной часа по гористой местности. Время от времени приходилось догонять овечек, которые норовили отбиться от стада. Занятие это было простым, но осложнялось тем, что чем выше в горы мы поднимались, тем труднее становилось дышать, а в ушах периодически звенело. Наконец, вдалеке показались приземистые здания из камня, казалось что они растут прямо из горы. Они стояли плотно прижавшись друг к другу, напоминая единый длинный дом с поросшей травой крышей. Не знаю почему, но я ощущал себя не в своей тарелке. Может быть, виной тому была мысль, что голая полянка, расположенная справа от домиков больше походит на большой разделочный стол. Мое предчувствие меня не обмануло, мой провожатый указал на поляну и с благоговением в глазах сказал: — А там, посередине, разделочная зона из монолитного камня. Целого дракона кладут на нее и начинают не спеша разбирать на ингредиенты. Торопиться ведь нельзя… — протянул он. — Сначала делают несколько надрезов главных артерий, чтобы выпустить кровь, иначе можно обвариться. Она стекает вниз в большой котлован, а оттуда ее разливают по емкостям, люди в огнеупорных костюмах. Знаешь сколько градусов в крови дракона? — я отрицательно мотанул головой. — Девяносто пять! — воскликнул он. — Только представь, что станет с тобой, если она попадет на открытый участок кожи. Представлять не хотелось. Я помню грелки, в которых доходило зелье, что я употреблял в начале прошлого учебного года. Даже в специальных чехлах они были достаточно горячими, и держать их долго в голых руках было мучительно. — Потом дракону вспарывают брюхо и оставляют остывать примерно на час-полтора, затем вынимают пригодные внутренние органы — желчный пузырь, сердце, печень… короче почти все, кроме кишок — как их использовать еще не придумали. Потом дракона подвешивают при помощи левиосы и большими пластами снимают с него шкуру, которую обрабатывают специальным раствором, сворачивают в рулоны и отправляют на обработку. Дальше рабочие отделяют мясо от костей специальным заклинанием и фасуют в брикеты по пятьдесят килограмм. Только вот с одного дракона пригодной мякоти выходит не больше двухсот кило, потому что съедобна в драконе лишь грудина и задние лапы. После всех манипуляций все, что осталось, сжигают Адским огнем, предварительно накрыв разделочную доску защитным куполом. Кстати, должен предупредить — сегодня на разделку привезут шведского короткокрылого. Дикая зверюга! Случайно залетел в наши края, грех не воспользоваться… Но я вот что хотел сказать — охотники и мясники предложат тебе отведать угощения из дракона, отказывать не вздумай — это мой тебе совет! Вот только этого мне не хватало! Насколько я помню единственное, что можно назвать угощением — это мясо, а после него нестерпимо воняет изо рта. Приятелю что ли скормить? *-* Встретил нас невысокий плотный мужчина с квадратной челюстью, затянутый в костюм из драконьей кожи с меховой шапкой на голове и большим тесаком на поясе. Провожатый представил его как Могур, после чего передал ему список и поспешил отправиться в обратный путь. Мне он сказал, что Могур здесь главный и чтобы я во всем его слушался, иначе могу пострадать. Главный проводил меня в самый маленький и низенький домик на отшибе, служивший местом для временных гостей. Я погорячился, назвав это домиком — всего одна комнатка, где с трудом была впихнута кровать и стол. Никаких удобств больше не было, даже ночной вазы под кроватью. Туалет находился за домиком и представлял собой высокую узкую будку с дыркой в полу, куда нужно справлять собственную нужду. Рядом, на внешней стенке был прикручен маленький умывальник. Что ж, один день как-нибудь обойдусь без цивилизации. Мой спутник-вампир с нами не поехал, пообещав прибыть сразу на место ближе к вечеру. Как он будет это осуществлять для меня загадка, но выяснять не стал, захочет — расскажет. Пока что я его в окрестностях не видел. Где-то краем уха я слышал, что они могут перемещаться по теням… Однако до конца не уверен. *-* Время близилось к обеду, так что мой желудок уже давал о себе знать. На обед никто не звал. Я уже намеревался достать подарочную коробку печенья, что приобрел во Франции, как в дверь без стука вошел Могур и гаркнул: — Быстрее! Я со всех ног рванул наружу, чуть не наступив на Приятеля, который все же сумел протиснуться вперед меня. Прямо посреди поляны, на животе лежало тело дракона. Его голубая шкура играла серебристыми бликами, переливаясь на солнце, одно крыло было сломано и вывернуто под не естественным углом, а голова запрокинута назад. Он не дышал. — Красавец, да? — счастливо выкрикнул Могур. — Подойди, не бойся, он пару минут как подох уже, видишь — не дышит. Я сделал шаг вперед, намереваясь потрогать кожу на короткой передней лапе и поближе рассмотреть морду дракона, но мне не удалось этого сделать. Внезапно Приятель кинулся мне наперерез и глухо зарычал, не давая сделать шаг. Я снова чуть не упал, лишь многодневные тренировки с командой спасли меня от позорного знакомства с землей. Ну и еще я вовремя уцепился за драконий коготь. — Приятель, ты чего? — спросил я и наклонился потрепать пса за ухо. Мое внимание привлек внезапный громкий возглас: «Нет!». Интуиция подсказала, что в такой ситуации это ничего хорошего не предвещает. Когда я поднял глаза, в меня уже летела струя ярко-синего пламени. В голове почему-то пронеслась лишь одна мысль: «Красиво-то как!»