Сorvum nigrum

Как и обещала - новая глава)) Делитесь впечатлениями, мне будет интересно. *-* Я наблюдал за ней уже полчаса, не смея подойти ближе. Все это время она играла на рояле чарующие мелодии, перелистывая страницу за страницей своей нотной тетради. Волосы укрывали ее спину подобно шали, сияющей в тусклом свете люстры. Я не видел ее лица, лишь спину и руки, порхающие над клавишами. Никогда бы не подумал, что она способна создавать такую красивую мелодию. Никогда бы не подумал, что она вообще может что-либо создавать. Мое сердце разрывалось на части, откликаясь на боль звучащего рояля. Я начал медленно приближаться, стараясь производить как можно меньше шума. Не то чтобы я боялся обнаружить себя, ведь пока я не заговорю с ней — останусь невидимкой. Сделав еще два шага, я резко остановился — помимо нее в комнате находилось трое мужчин. Я не мог разглядеть их лиц, наверное, потому что Беллатриса после стольких лет и сама не могла вспомнить, как они выглядели на самом деле. Их черты плыли, словно восковые маски, каждый раз немного меняясь и смазываясь. Двое из них были немного полноватыми и громоздкими, почти одинаковыми, третий сидел нарочито прямо и имел подтянутый, слегка высокомерный вид. Наконец Бэлла закончила играть, покинула рояль и поклонилась гостям в легком реверансе. — Беллатриса, — начал он и черты его лица проступили четче, являя седого мужчину, лет шестидесяти, — ты помнишь мистера Лестрейнджа? — он указал на человека справа от себя, тот встал и слегка поклонился. — Он прибыл к нам сегодня для того, чтобы просить твоей руки. Мы с его отцом неоднократно обсуждали такую возможность и пришли к выводу, что сейчас самое время. — Отец! — воскликнула Бэлла и осмелилась метнуть в него злобный взгляд. — Это не обсуждается… — с раздражением начал говорить отец Бэллы. — Позвольте мне, Сигнус, — раздался тихий, чуть шелестящий голос третьего мужчины. Он поднялся со своего места и не спеша подошел к Беллатрисе. Даже из далека я узнал его. Пусть сейчас он имел более человечный вид, но змееподобные черты лица даже с такого расстояния выдавали в нем Волан-де-Морта. Редкая седина на висках говорила о том, что ему за сорок. В воспоминаниях, которые мне показывал Дамблдор, я видел его совсем юным девятнадцатилетним парнем. Разница была существенна. Впрочем, сейчас он не сильно отличался от того человека, которого я видел в другом воспоминании, когда он приходил к Дамблдору просить место преподавателя защиты от темных искусств: те же плавные черты лица, словно восковые; белки глаз сплошь пронизанные тонкими красными капиллярами и черная мантия, очень похожая на те, что носит наш нынешний преподаватель ЗОТИ. — Меня зовут Лорд Волан-де-Морт, — представился он и поцеловал руку Бэллы. В тот момент в ее глазах зажегся неподдельный интерес. Не знаю что ей так в нем приглянулось… Может это особая аура или природный магнетизм? Что-то было в нем, что смогло обмануть каждого из его последователей. Что-то притягательное. Даже в таком обличии хотелось к нему прислушаться, спросить совета, предложить свою помощь. Его голос завораживал и околдовывал разум. — Приятно познакомиться, — ответила Бэлла, их руки все еще были соединены. Время вокруг словно остановилось. Она продолжала смотреть на него, а он на нее. Спустя пару минут Беллатриса отпустила его руку, но он продолжал стоять, словно статуя. Она приблизилась и поцеловала его в губы, затем прижалась к нему и заговорила: — Я так люблю Вас, мой Лорд… Не отдавайте меня Лестрейнджам, иначе я сойду с ума от горя. Я буду счастлива только с Вами. Клянусь своей жизнью, что стану самой верной Вашей последовательницей, только не отдавайте меня ему. Не заставляйте меня выходить за него замуж. Он слабак, как и его отец, я ненавижу всю их семейку. — Не говори так, Бэлла, — ответил Лорд. — Красивой девушке не пристало так выражаться. Картинка резко сменилась, и я увидел, что они лежат на огромной кровати, все так же в обнимку. — Почему я должна выходить за него? Почему я не могу пойти за Вас? — спросила она. — Потому что ты чистокровная волшебница, а Рудольфус чистокровный маг и мой верный слуга, и вы просто обязаны сохранить чистоту крови. Я не могу жениться на тебе, Беллатриса — это сделает меня слабым и зависимым. Это будет началом моего конца. Дальше я смотреть не стал, потому что сон стал окрашиваться эротическими деталями. Видеть это мне было крайне неприятно. *-* — Ну как успехи? — спросил меня Николас, когда мы уже приступили к завтраку. — Пока ничего интересного, — ответил я, отпивая глоток горячего кофе. После прощального пира я не поехал на поезде вместе с остальными учениками. Вместо этого я, Эмили и Ярослав отправились прямиком к Николасу. «Гроб» Беллатрисы остался нетронутым и стоял посреди большого холла. Туман, что заполнил тогда кабинет директора, оказался испарением от зелья «Сон Белоснежки». Действие вдыхаемых паров длится не больше двенадцати часов и разбудить пациента может поцелуй другого человека противоположного пола, так же можно просто оставить его на свежем воздухе, и он проснется сам. Еще, конечно же, существует нейтрализатор, тот, который выпил Драко. Так называемые «гробы» нужны, чтобы эффект от зелья не проходил, но в случае необходимости можно было легко разбудить человека. В жидком состоянии зелье достаточно опасно, а для не мага смертельно. Будить Бэллу я не намеревался, мне всего лишь нужно было отыскать ее слабые точки, на которые можно было бы довольно болезненно воздействовать. Мысли о мести я не отбросил. Я нырял в ее сны уже пятый раз и это первый сон, в котором я увидел Его. Николас больше не проронил ни слова, за что ему отдельное спасибо. Я продолжал пить вкусный кофе и размышлять об увиденном. Любовь Беллатрисы к Лорду была очевидна. И это определенно нужно было использовать, но как?.. Предыдущие сны напоминали больше какие-то непонятные сгустки и тени, но этот был наполнен чувствами и надеждами. Она хотела выйти за него, они были любовниками. От мысли о том, что она спала с ним и тогда, когда он выглядел как инфернал, заставила меня скривиться. В данный момент Беллатриса была беременна. Догадаться о том, кто отец не сложно. По словам Эмили срок был небольшим и она с легкостью может избавить ее от этого бремени. Николас был против. По его словам род Слизерина слишком ценен, чтобы вот так закончиться на непутевом Томе Реддле. Беллатрисе нужно было дать шанс сохранить кровь, за дальнейшую ее судьбу разговоров не велось. По его виду я понял, что он отождествляет этого еще не родившегося ребенка с моей матерью. Когда Николас отчаялся судьба преподнесла ему великий дар — продолжение рода. В его словах была доля истины, но Волан-де-Морт — злодей, а Бэлла — сумасшедшая. Что если плод их совместных усилий станет еще более ужасающим, чем сам Лорд? Очевидный выход напрашивался сам собой, но я был не уверен, что смогу. Я был не уверен, что смогу воспитать это ребенка как своего. Не уверен, что со мной он не станет тем чудовищем, каким ему суждено стать. Не уверен, что сам я — не чудовище. Невольно мне вспомнилось мое детство. Петуния, скорее всего, считала меня примерно тем же, кем я сейчас считаю ребенка Бэллы. Может именно из-за этой убежденности мое детство пошло коту под хвост? Могу ли я обречь еще не родившееся дитя на ту же участь, что постигла меня, что постигла его глупого отца? Для себя я уже решил, что убить невинное существо я не смогу и даже не смогу согласиться с тем, чтобы это сделал кто-то другой. По какой-то неведомой мне причине я чувствовал ответственность за этого ребенка. Что ж, у меня есть, по меньшей мере, восемь месяцев, чтобы придумать, что делать дальше. Может я смогу подобрать хорошую семью или оставлю у себя, и они с моим сыном вырастут вместе, как родные. Я знал, шестое чувство подсказывало мне, что у ребенка нужно сформировать жесткую привязанность к родным. Значит, их должно быть как можно больше. *-* Я провел в графстве Николаса две недели. С Беллатрисой удалось установить прочную связь, и теперь я мог проникать в ее сны, просто откинувшись на стуле и прикрыв глаза. Ей все время снился Том. Мне посчастливилось увидеть ее годы обучения у Волан-де-Морта, первые серьезные дела. Я видел, как она впервые выполнила приказ о пытке, а затем об убийстве магла. Не скажу что она была в восторге. После этого Бэлла проплакала всю ночь, а под утро пришел Том и утешил ее. Впервые. Две недели я наблюдал, как ее жизнь скатывается в пропасть. С каждым убийством она становилась все безрассуднее. Пытки начали приносить ей удовольствие. Она просила Волан-де-Морта пытать ее и наслаждалась болью. Возможно, так она наказывала сама себя. Я не представляю, что творилось у нее в голове в те годы, но мог наблюдать падение в бездну безумия. Лорд натаскивал ее, словно охотничьего пса. Он ковал свое лучшее оружие. В итоге у него получилась бездумная машина для пыток и убийств, которую он мог ещё и трахать. Что бы про него не говорили, но он испытывал слабость к женскому телу, а значит, ничто человеческое ему было не чуждо. Все чаще я приходил к выводу, что Том страдал психическим отклонением: мания величия, мания преследования, навязчивые идеи, резкие смены настроения… Проклятие Гонтов коснулось и его. Еще бы — столько веков кровосмешения не могли пройти незаметно, даже если твой отец — магл. Это уберегло его от физического уродства, но не от уродства души. *-* Спустя две недели я вернулся на Гриммо. Приятель встретил меня настороженно, но хорошенько обнюхав, позволил погладить и покормить с руки. После этого я поднялся в кабинет, чтобы поприветствовать крестного, но так и застыл на пороге. Его портрет потемнел, словно от времени и местами облупился. На вопросы он не отвечал, даже когда я приказал ему, как глава его рода. Пришлось срочно написать тому художнику, что рисовал портрет. Он прибыл на следующей день, охал и ахал, пока водил палочкой над поверхностью портрета. В итоге забрал с собой и пообещал, что устранит неисправности. Остальные портреты хранили гробовое молчание. От одной французской куртизанки на картине мне удалось выведать, что после моего отъезда Вальбурга еще несколько раз приходила к нему на портрет и ругалась с ним. Сириус не выдержал давления и заперся в своем портрете так, что никто не мог к нему пробиться, а он, соответственно, не мог выйти. Слышать портрет тоже перестал и его никто не слышал. Очевидно, произошел какой-то серьезный сбой, ведь я не слышал, чтобы портреты могли колдовать. Одному эльфу было тяжело вести хозяйство, к тому же он не мог принимать решения самостоятельно, так что Николас отрядил мне экономку - миссис Бунн. Она оказалась женщиной строгой и скрупулезной, настоящей англичанкой. Первым делом она завела тетрадь, чтобы записывать все расходы. Кикимер воспринял ее нормально, скорее всего, в этом доме и раньше были экономки. Долго в Англии я не останусь, ведь утром 24 июня у Гермионы и Ярослава состоится свадьба, сразу после ночи Ивана Купала. С ними я проведу еще два дня, а затем отправлюсь во Францию. Там хороший друг вампира Жан Пьер Ребеля и кузен по совместительству, будет учить меня магии крови более углубленно, благо основы я уже знаю. Оттуда я направлюсь в Германию, Испанию и еще черт знает куда. Ник расписал мое путешествие вплоть до первого сентября и сказал, что я попаду прямиком в Хогсмит, а не поеду на поезде. Меня это устраивало. *-* Помимо меня в галерее находилось еще две дамы. Эвет помогала выбрать им набор для начинающего художника. Я увлекся, наблюдая за тем, как она мастерски взмахивает рукой, словно рисуя невидимой кистью на невидимом холсте. Все ее движения были плавными и тщательно выверенными. Я залюбовался. Такая красавица… Если уж мне не суждено взять ее в жены, то хоть посмотрю со стороны. Думать о Джинни сейчас не хотелось, особенно о том, что надо бы в скором времени сделать ей предложение чтобы, как только ей исполнится семнадцать, мы смогли пожениться. Думаю, надо будет заглянуть в Нору на рождественских каникулах и сделать все, как полагается. Последние дни в Хогвартсе я тщательно ее избегал — еще успею насмотреться. Если честно, мне было глубоко плевать обижалась ли она на меня за это или нет, ведь все мое сердце, без остатка, было отдано Эвет Розье и только она одна имела значение. — Здравствуй, Гарри, — поздоровалась она и расцеловала в обе щеки. Очень по-французски. Мои щеки тут же вспыхнули, а рот расплылся в счастливой улыбке. — Рад видеть, Эвет… *-* В этот раз она вела себя со мной как со старым другом, была рада меня видеть, показала все новые картины — порядка пятидесяти штук. На втором этаже мы выпили кофе с круассанами и поговорили о всякой ерунде. Не удержался и купил еще две картины — обе подарю Гермионе и Ярославу на свадьбу. Вообще я уже давно купил подарки, но это станет приятным дополнением к редкому экземпляру книги по чарам и двум парным клинкам гоблинской работы. По совету Гермионы я приобрел доску из светлого мрамора для нарезки трав и каменную ступку с пестиком — у русских было принято дарить какую-нибудь мелочь хозяевам дома. По своему собственному разумению я упаковал еще и пару бутылок вина из погреба Блэков, купил несколько плиток качественного шоколада и резную шкатулку для драгоценностей, в которую положил несколько драгоценных и полудрагоценных камней — не дарить же пустую. Почти перед самым отъездом Эвет прислала письмо с приглашением посетить вместе новый бар в Косом переулке. Я с радостью согласился. Там мы пробыли недолго, я выпил кофе, а она немного разбавленного виски со льдом. Я не стал пить, так как мне предстояло международное путешествие камином и алкогольное опьянение только усугубит неприятные ощущения. Эвет внимательно слушала мой рассказ о том, что я собираюсь путешествовать все лето и вернусь только первого сентября сразу в Хогвартс. Это ее огорчило, ведь она хотела увидеться со мной еще хотя бы пару раз. Еще призналась, что мечтает написать мой портрет, ведь у меня удивительно выразительные глаза и чувственные губы. Я пообещал, что на рождественских каникулах можно будет это устроить. Распрощались мы очень тепло, Эвет долго обнимала меня, желала приятной поездки и потребовала слать ей открытки. Наконец, когда уже подходило время отправки, я появился в замке Николаса вместе с большим чемоданом и собакой. Дед окинул нас задумчивым взглядом, но ничего по этому поводу не сказал. Просто пожелал мне приятной поездки и напомнил, что это не просто развлечение, а способ пополнить багаж новыми знаниями, однако добавил, чтобы я ни в чем себе не отказывал, но не терял бдительности. Сплошные противоречия! *-* Путешествие через камин заняло целых полтора часа. Еще полчаса я просидел в кресле, отходя от перелета. До деревни Ярослава нам предстояло добираться на телеге еще примерно два часа. В душе я был рад, что мы полетим не на метлах — сегодня с меня полетов хватило. Во дворе нас ждала странного вида открытая повозка с мягкими диванами внутри. Запряжена она была двумя поистине огромными лошадьми с большими мохнатыми копытами; грива была заплетена в косички и украшена разноцветными лентами. Подойти к ним для знакомства я побоялся, хотя очень хотелось прикоснуться к этим великолепным созданиям. Чемоданы пристроили сзади, и мы тронулись в путь. Приятель свернулся у моих ног и спал всю дорогу, а мы пили чай из высоких кружек, Ярослав периодически указывал мне на разные объекты и рассказывал о том, что это и для чего они нужны. На пути нам встретилась магловская почта с отделением для волшебников. Совы здесь популярностью не пользовались — все предпочитали голубей и частные визиты. Еще Ярослав упомянул какое-то блюдце с яблоком — одно из средств связи. Так же имелись сквозные зеркала, но это только между членами семьи. Так же мы проехали небольшое озеро, где люди с ближайших деревень собираются в рождественскую ночь и ныряют в прорубь. От одной только мысли о том, что в мороз нужно нырнуть в ледяную воду у меня замерзли ноги. Дальше располагалась маленькое поселение «Волково» — здесь жили скорняки, охотники и те, кто разводил всякую редкую живность — на мех, ингредиенты и ритуалы. Со стороны поселка раздался протяжный вой, мой Приятель поднял голову и навострил уши. Вой повторился, и он утробно зарычал. — Хороший пес, — заметил Ярослав. — Где взял? — Нашел, — ответил я, погладив пса за ухом. Приятель не расслабился, пока мы не отъехали на приличное расстояние. — И давно? — спросил он. — На Рождество, — ответил я. — Хороший пес, — повторил Ярослав. — Не боится волков, значит, будет отличным защитником для тебя. Когда в лес пойдем — с собой возьми, а то мало ли. Почти сразу мы проехали поляну, где каждое воскресенье устраивали ярмарки местные жители и раз в месяц сюда приезжали торговцы из дальних деревень. Я успею застать только местную сходку, но это, заверил меня Ярослав, тоже довольно яркое событие. Еще дальше притулилась, так называемая деревня отшельников — те, кто потерял магические силы, остался без поддержки рода, отказался от семьи или просто решил жить отдельно, сбежать. Войти в ворота не мог никто посторонний, только тот, кто уже живет там или тот, кто останется здесь после того, как войдет. Названия у деревни не было, но в народе ее прозвали «Логово». Хоть жители той деревни и не пользовались уважением, они без проблем контактировали с местными, посещали ярмарки и сами продавали изготовленные ими товары. Уже подъезжая к нужной нам деревне, Ярослав указал вдаль и сказал, что там живет кузнец и именно у него он учился владеть клинком. Деревня, где жила семья Ярослава называлась «Сосновка», потому что сразу за ней начинался шикарный сосновый бор. Конечно, он был магическим и выглядел в десять раз меньше, чем был на самом деле. Посреди леса находилось незамерзающее озеро, где вода все время была приятной для тела температуры, не смотря на погоду. По другую сторону леса протекала река, за ней еще один лес, обычный, где не преобладал какой-либо вид деревьев. Там нередко можно было встретить маглов. Много чего было интересного в округе, но у меня в наличие всего пять дней, чтобы осмотреться. Солнце скоро сядет, так что можно считать, что их осталось четыре, а если вычеркнуть купальскую ночь и свадьбу, то три. *-* Когда мы въехали в деревню, много народа повысыпало за ворота своих домов, чтобы посмотреть кто едет. В основном это были дети, совсем юные девушки и старики. Некоторым Ярослав махал рукой, другим просто кивал. Гермиона тоже многих приветствовала, дети приветливо махали ей и называли почему-то «Митродора». На меня поглядывали с интересом, чуть настороженно, но все равно улыбались. Не думаю, что здесь слышали о Гарри Поттере, скорее всего для них я обычный иностранец. Когда мы подъезжали к воротам дома Ярослава, он предупредил, что представит меня как Гришу, потому что мое имя здесь будет звучать непривычно, а я пару дней могу и потерпеть. Мне ничего не оставалось, как просто кивнуть. Невысокая женщина подошла к Ярославу, держа на полотенце круглую буханку хлеба с открытой солонкой в центре. Мой друг отломил кусок, макнул в соль и съел, то же самое проделала Гермиона, Ярик взглядом дал понять, что мне следует сделать так же. На вкус это оказался обычный хлеб с солью. И чего я собственно ожидал? Прямо посреди двора стоял длинный стол, застеленный белой скатертью с каймой по краям. На столе стояло много разной, но простой еды. Здесь было много вареной картошки, посыпанной укропом, печеное мясо, нарезанные крупными кусками овощи, вареная кукуруза, пироги и еще много чего. Так же на столе стояли несколько красивых расписных котелков с крышками, кувшины и прозрачные бутылки с мутной, чуть желтоватой жидкостью. Явно что-то алкогольное. Нас усадили за стол к уже подошедшим гостям. Какая-то девушка, что сидела рядом, налила мне в тарелку холодный суп с маленькими пузырьками. Когда я его ел, то подумал о том, что это похоже на то, когда запиваешь сэндвич несладкой газировкой. Тем не менее, не скажу, что мне не понравилось, просто я к такому не привык. Далее Ярослав подал мне тарелку с картошкой и двумя крупными кусками печеного мяса, политые густым белым соусом. Когда я доел, мне передали кусок пирога с рыбой. Ярослав уговорил меня попробовать ту мутную жидкость — это оказался слабоалкогольный напиток на меду. Приятный, но для меня чересчур сладкий. Где-то через час несколько молодых девушек сделали пару пасов палочками и на столе вместо еды появились кружки и самовары. На больших тарелках оказались ягодные пироги, печенья, булочки и много чего еще, что я не смог идентифицировать, но бублики среди всего прочего я узнал. Так же на столе стояло много маленьких вазочек с джемами и кусками сахара. Все выглядело очень соблазнительно и необычно, как в первый день в Хогвартсе. Хотелось попробовать абсолютно все, а то, что понравится, съесть как можно больше. В итоге я объелся. После ужина Ярослав и Гермиона потянули меня на прогулку, чтобы я мог разглядеть деревню получше. Все дома, заборы и ворота были сделаны из дерева. Фасады домов и ворота были расписаны яркими рисунками, изображающими птиц и растения. По улице свободно ходили гуси, утки и индюшки, бегали собаки и кошки. В этой деревне кипела жизнь. Удивило меня то, что здесь была всего одна улица, по разную сторону которой устроились домишки. Ярослав объяснил такое расположение тем, что у каждого жителя есть еще и задний двор и было бы преступлением, если бы он выходил на еще какую-то улицу, так что новые дома просто достраивают с краю. Многоэтажных домов здесь не было — не принято. Местные волшебники предпочитали быть поближе к земле, поэтому все дома строились одноэтажными. На чердаке обычно хранили травы и занимались там зельеварением. Подвал у всех служил местом для хранения провизии и разного рода заготовок, а так же готовых зелий и настоек. Нагулявшись вдоволь, мы вернулись домой, и сразу были направлены в душный ад, который Гермиона назвала «баня». Было такое ощущение, будто меня оставили вариться на пару. Потом Ярослав избил меня разнотравным веником, а в конце заставил залезть в огромную бочку и искупаться в ледяной воде. Странно, но после такого варварского метода очистки тела я стал чувствовать себя гораздо лучше — вся тяжесть дня с меня словно слетела. Мать Ярослава, та самая женщина с хлебом, усадила нас в беседке, где уже был накрыт небольшой столик с закусками и чаем. Гермиона присоединилась к нам почти сразу, и я завалил их обоих вопросами. Когда Ярослав рассказывал мне про свою родину, все воспринималось как хорошая сказка. Теперь же я на собственной шкуре испытываю все прелести чужой культуры. Маму Ярослава зовут Людмила, но он сказал, что мне будет проще звать ее просто «мама» — к ней в семье так все обращаются, потому что она в этом доме за старшую. Приятель ткнулся носом мне в ногу, пришлось скормить ему пирожок с картошкой. Хлеб, что нам давали при входе назывался «каравай». Это древняя традиция — испокон веков гостей встречали хлебом и солью. Было грустно оттого, что Ярослав в собственном доме считается гостем, но он несчастным не выглядел. Притворяется? Отца семейства я так и не увидел — он находился в доме главы их рода и помогал готовить все для ночи Ивана Купалы и бракосочетания заодно. Оказалось что это еще одна давняя традиция — в купальскую ночь многие находили свою половинку и на следующий же день справляли свадьбы, многие не дожидались благословения родичей и вступали в связь прямо в лесу или на поляне — такой способ тоже считался законным в этот день. Опасность состояла в том, что девушку могли взять в жены насильно, поэтому парни в эту ночь от своих невест не отходили. Ярослав предупредил, что меня могут использовать в качестве донора, так что мне надо быть осторожным и не вступать ни с кем в половую связь. Женить меня таким способом не смогут, я не местный и может случиться конфликт магической силы, так что с этой стороны я в безопасности, но приходить в себя после такого конфликта я буду долго. Было решено, что наша компания отправится праздновать в Китеж — это целый магический город, укрытый от глаз простых людей. Именно там находится лучшая славянская школа волшебства - Колдовстворец. Как пояснил Ярослав, это будет самая большая сходка, так как Китеж — это магическая столица России. Нас с Ярославом отправили спать на чердак, так как мест в доме уже не было — съехалось много родичей из других деревень. Ярик трансфигурировал табуретки в две низкие кровати, достал из сундука матрасы, постельное белье и подушки с одеялами. Устроились мы довольно удобно, я бы даже сказал с комфортом. Между кроватями он трансфигурировал столик и выложил на него из кармана большую бутылку медовухи, пирожки, яблоки и лепешки на меду. Еще долго мы разговаривали о России и его родственниках. Спать легли под утро. Буквально через два часа Ярослав растолкал меня и вручил Животворящий эликсир, судя по цвету и консистенции. — Матушка не любит, когда к завтраку опаздывают, потом можем еще поспать, но позавтракать нужно обязательно, — пояснил Ярослав. *-* Завтракали все за тем же столом во дворе, в том же составе. Все безропотно ели какую-то склизкую кашу с маслом и клубничным джемом, даже я. В центре стола сидел широкоплечий мужчина с длинными светлыми волосами, собранными в хвост, пышной бородой и усами. Ярослав шепнул, что это его отец — Благомир — единственный сын брата главы рода, который умер лет тридцать назад, так что его отец — глава младшей ветви. После завтрака меня повели с ним знакомиться. Несмотря на весь свой суровый вид, мужиком он оказался веселым. — Я там для вашей семьи кое-какие подарки привез, только мне за ними надо сбегать, — сказал я. — Зачем же бегать, — пробасил Благомир и щелкнул пальцами. Между нами в мгновение материализовался мой чемодан. Я незамедлительно вынул приготовленные дары и передал отцу Ярослава. Одну из бутылок мы тут же распили и закусили подарочным шоколадом. Спать решили больше не ложиться, а отправились в сосновый бор к озеру — Ярослав скучал по родине и желал как можно ближе побыть к родной природе. Из небольшой подсобки у дома он принес две метлы, одну вручил мне, и мы взмыли над деревней. Удивительно, но сверху было не видно ничего необычного — просто маленькие домики и дворики. Долетели довольно быстро и сразу же побежали купаться. На берегу уже сидело несколько групп волшебников, некоторые купались. Вода оказалась приятной и чистой, даже водоросли внизу было видно. По сравнению с этим озерком, Черное озеро — грязное болото. Накупавшись и нанырявшись вдоволь, мы вышли на берег где Ярослав расстелил плед, на который из разных карманов он стал вынимать бутылки с коричневой жидкостью, пирожки и прочую снедь. Напиток был очень похож на тот суп, только слаще. Ярослав сказал, что это «квас», а тот суп «окрошка» и делается он тоже на квасу, только на несладком. На берегу не оказалось ни одной девушки — они все готовятся к купальской ночи. После обеда нам нужно будет отправляться в путь, если хотим успеть вовремя, так что мы еще раз окунулись и полетели в сторону дома. *-* Обед прошел быстро, так как все разъезжались кто куда и, соответственно, торопились. Вся молодежь от семнадцати до двадцати пяти лет, а так же старшие, но без пары уезжали в другие места, чтобы найти пару или просто развлечься — когда рядом родители это не так то просто сделать. С нами собиралась ехать его двоюродная сестра Алёна и двое троюродных братьев Степан и Владимир, так же в последний момент присоединился его дядя, который овдовел два года назад и собирался жениться еще раз. Посовещавшись, решили воспользоваться порталом до первой границы Китежа, а дальше лететь на метлах — так за полчаса доберемся и успеем окрестности посмотреть. Ярослав сказал, что покажет нам Колдовстворец, где проучился с четырнадцати до семнадцати лет, но праздновать мы будем не там, а у озера Светлояр, где собираются в основном более взрослые люди, чем у речки Линды. *-* Описать словами то, что я увидел практически невозможно, но наиболее точно к этому походит — бревенчато-каменный мегаполис. Воистину огромный город сверху выглядел волшебно — в середине находилось круглое озеро с одной стороны которого начинался сам город, а с другой простирался лес с проплешинами полян. Позади города текла широкая река, а за рекой стоял Колдовстворец. В ту сторону мы и двинули, отделившись от родственников Ярослава, которые полетели занимать место на берегу озера. Вся территория школы была ограждена каменной стеной с низкими башнями, внутри, почти впритык к ним располагались невзрачные здания — общежития, теплицы, сараи и местный лазарет. В центре территории находились более высокие здания с интересными крышами — это учебные корпуса и башни для наблюдения за звездами. На самом деле внутри все намного больше, так как школа принимает учеников не только со всей России, но и соседних русскоязычных стран. Так что порой количество учеников превышает цифру две тысячи. Я смотрел на школу и не понимал, как в таком месте могут уместиться две тысячи учеников, но чары пространства порой творят чудеса — это я знал. Подлетать ближе мы не стали. Если честно школа меня не впечатлила, то ли дело Хогвартс! Зато Китеж произвел на меня неизгладимое впечатление. У самого озера располагалась старая часть города, здесь преобладали постройки из бревен, только вот по красоте своей они не уступали каменным, более современным строениям. Старая часть напоминала запутанный лабиринт, а новая могла похвастаться большими площадями и широкими улицами. Мне не хватит слов, чтобы все точно описать — это надо видеть своими глазами. Время неумолимо шло вперед. Ярослав что-то шепнул своей метле, и она понеслась в сторону леса. Там уже стояла наша палатка, а возле нее покоилась большая куча хвороста. Метлы мы поставили рядом с другими. Все вещи, что мы взяли с собой были заговорены и взять их, кроме нас или с нашего разрешения, больше никто не мог. С палаткой та же история. Внутри места было меньше, чем в палатке Уизли, но, тем не менее, места чтобы переодеться хватило всем. Ярослав выдал мне два куска белой ткани и показал как их использовать. Назывались эти куски плотной белой ткани «портянки» и заменяли собой носки. Вместо обуви он мне дал «лапти» — округлые плетеные штуковины, которые в сочетании с портянками смотрелись уморительно. На голое тело он велел надеть довольно грубую длинную рубашку, доходящую мне до середины голени. В таком одеянии я чувствовал себя не комфортно. Причиндалы мои находились в свободном полёте, и это не добавляло мне уверенности в том, что я переживу этот вечер без травм. Грубая ткань терла подмышки и шею, скорее всего через пару часов я плюну на все, вернусь в палатку и переоденусь в свое родное. На шею Ярослав повесил мне камушек на кожаном шнурке — портал до палатки, если я вдруг потеряюсь. Девушки были одеты почти так же как мы, только края горловины и рукавов были украшены вышивкой. Волосы у всех были распущены. Я заметил, что почти все мужчины семьи Каркаровых носят длинные волосы и бороды, вот и у Ярослава уже пробилась густая щетина. Не знаю как он, а я с удовольствием пользуюсь маслом против роста волос — терпеть не могу растительность на своем лице. При выходе из палатки стояла чашка с разного рода предметами — это для обмена с русалками. Я выбрал ручное зеркальце, заколку с розовым камнем и серебряную монету, Ярослав взял простой нож с деревянной рукоятью и тонкую металлическую цепочку, Гермиона забрала два медных ожерелья, браслет и алюминиевую кружку. Солнце клонилось к закату, и мы направились к берегу озера, неся хворост для костра под мышкой, а предметы для мена в руках. Народу вокруг было очень много, но всем нашлось место для ритуального костра. После того, как костер был сооружен, мы направились к воде, где уже плескались волшебники. Мы зашли по пояс и опустили свои дары в озеро. Сквозь прозрачную воду я увидел, как ко мне подплыла маленькая русалка. Она внимательно осмотрела то, что я предлагаю и медленно вынырнула. Я затаил дыхание. Русалки Черного озера были другими, более мерзкими, с рыбьими мордами и перепончатыми лапами, короткими и склизкими на вид хвостами, эти же выглядели как люди, только меньше, как дети, и хвосты были длинными и усыпаны крупными изумрудными чешуйками. Русалка приветливо улыбнулась мне и запустила руки в сумку, которая висела на ее плече, после чего протянула мне четыре гладких камушка — молочно-белый (самый крупный), зеленый и два красных (абсолютно одинаковых). Мои дары перекочевали в ее сумку, а потом она резко притянула меня к себе и поцеловала. Исчезла она стремительно, с заливистым смехом. Ярослав держал в руках две крупные ракушки, Гермиона сжимала букет желтых кувшинок, бусы из мелких ракушек и прозрачный круглый камень. Все это мы отнесли в палатку, и пошли купаться. В лучах заходящего солнца дядя Ярослава Михаил разжег костер. Все мы водрузили на головы заранее приготовленные венки, Гермиона успела вплести в свой подаренные кувшинки, сестра Ярослава тоже могла похвастаться такими цветами в своем венке. Наши же состояли в основном из папоротника с редким вкраплением полевых трав и мелких цветов. Вначале мы просто водили хоровод вокруг костра, все, кроме меня пели песни, я не знал слов, но подвывал мелодию. После того как мы спели несколько песен, пришла пора бросить в огонь заранее приготовленные старые вещи. Я старался не смотреть на то, что бросали другие, с моих рук в огонь полетели очки-велосипеды. Не знаю почему я решил сжечь именно их… Вначале мне показалось хорошей идеей сжечь свою первую палочку, но потом передумал, решив, что она мне еще нужна, а вот очки — нет. Я взглянул на Гермиону — по ее щекам стекали слезы, остальные тоже выглядели не слишком счастливо. Постояв неподвижно еще несколько долгих минут все решили, что пора прыгать через костер, чтобы окончательно очиститься. Михаил прыгнул первым, вслед за ним сестра и его братья; Гермиона прыгала вместе с Ярославом, крепко взявшись за руки. Я прыгнул последним, взметнув сноп красных искр, которые нестройной вереницей полетели за мной вслед. — Это хороший знак, Гриша, — улыбнулся мне один из троюродных братьев. Ярослав поспешно перевел мне сказанные им слова и пояснил, что это сулит богатство и счастье. Очень хотелось в это поверить. Костер продолжал гореть, мы подбросили в него побольше хвороста и пошли в сторону леса, туда же направлялась добрая половина присутствующих. На опушке наши пути разошлись. Ярослав велел мне пойти одному, идти с ними мне было нельзя. Пришлось сжать волю в кулак и войти в чащу темного леса. Я видел, что в лес шло много людей, но буквально через пару шагов я понял, что остался абсолютно один. Именно в этот момент я пожалел, что оставил своего Приятеля в деревне, а не взял с собой. Звуки леса ничуть не успокаивали разыгравшееся воображение, так что находиться здесь было жутко. С Россией и ее обитателями я был абсолютно незнаком и не знал чего мне ожидать. Я бесцельно бродил по лесу, огибая частоколы деревьев, периодически срывая попадающиеся цветы. Не мог я понять почему русским нравятся такие странные забавы. Можно еще понять первую часть, но зачем шататься ночью по лесу? Незаметно для себя я забрел на маленькую полянку. Как только я вошел в невысокую траву, вокруг меня взметнулась туча светлячков. Я и раньше видел этих прикольных букашек, но местные представители светились очень уж ярко. Вскоре вся поляна озарялась светом, ну хоть не так темно стало. Не успел я расслабиться, как прямо в моей голове зазвучал голос. — Что ищешь ты здесь, мальчик? — спросил он. — Ничего, — растеряно ответил я и заозирался. — Странно, — задумчиво протянул голос, — обычно всегда что-то ищут. Я стоял и не мог понять кто со мной говорит — мужчина или женщина. Можно было даже предположить, что голос принадлежал мне. — У тебя уже много Даров, — сказал голос. — Почти все они получены хитростью, но выстраданы, а значит, принадлежат тебе по праву. — Какие Дары? — спросил я. — Ну, ты и сам знаешь — змеиный язык, маг стихии воздуха, паломник снов, анимаг. Впечатляющий набор для столь юного возраста. — Кто ты? — спросил я. — Можно сказать, что я мать всего сущего, высшая сила. Но разве это важно? Я могу дать тебе еще один Дар, но взамен попрошу об услуге. — Что за услуга и что за Дар? — Магия огня — в комплект к воздуху, иначе нормально развить свой Дар ты так и не сможешь. В уплату прошу приласкать женщину, что идет на эту поляну. — Нет, — резко отказался я. — Никаких совокуплений сегодня! — Чего ты так боишься? — спросил насмешливо голос. — Я не боюсь, просто мне сказали, что лучше этого не делать. — Они были правы, но только не в этом случае. Сегодня тебя прошу я. Видишь ли, эта женщина вдова и к тому же некромант, по местным законам ни с кем больше она жить не сможет, а ребенок ей очень нужен. Ты идеально подходишь, потому что иноземец и был отмечен смертью. Ребенок не возьмет от тебя ничего, все таланты передаст ему мать, он даже внешне на тебя похож не будет. Сегодня она в любом случае не уйдет отсюда без того, за чем пришла, а вот тебе новый Дар нужен и выручит не раз. Негативных последствий для тебя не будет, обещаю. Решайся… Голос смолк, и на поляне появилась женщина. Светлячки кружились вокруг нее, и в этом неясном свете я понял лишь то, что прямо передо мной стоит моя подруга Гермиона, только в черной рубашке. Венок на ее голове был засушен и понять из чего он сплетен я так и не смог. Она подошла вплотную и я смог разглядеть ее лучше. Это точно была не Гермиона, женщина выглядела старше нее, но старой не была. Она сняла с себя венок и протянула мне, даже не пытаясь со мной поговорить. Немного подумав, я взял его, но что делать дальше не знал. Судя по ее решительным действиям, я согласился на интим. Если так подумать, то ребенком больше, ребенком меньше — какая разница? А получить дополнительные преимущества очень хотелось… Поляну я покидал в предрассветных сумерках. В руках у меня был маленький букетик цветов, что я набрал в лесу, сушеный венок и коса в виде ожерелья из травы. Та женщина сорвала ее на месте, где мы занимались сексом, и сплела две косы — одну отдала мне, другую надела сама. Мой венок она, кстати, забрала. Я еще немного побродил по лесу, умываясь росой, как и велел Ярослав. После этого я не стал долго гулять, просто сжал камень на шнурке и вмиг оказался возле нашей палатки. Шесть пар глаз тут же уставились на меня. — Блин, Гарри, я же предупреждал, чтобы ты ни с кем не трахался сегодня! — воскликнул Ярослав.