Сorvum nigrum

Ахтунг! Рекомендую воздержаться от поедания чего-либо во время прочтения, хотя... если желудок крепкий, то можно)) Может быть я зря паникую и все описано не так уж и мерзко, но когда я искала вдохновения, то такого насмотрелась... короче меня реально мутило, когда я все это писала. Будет приятно узнать ваши мнения по поводу главы, так что пишите комменты) Приятного чтения!)) *-* Вместо того чтобы отсиживаться в почти пустом доме, я надел на Приятеля поводок и отправился прогуляться по Косому переулку. Небо хмурилось, давя на прохожих тяжелыми свинцовыми тучами. Ветра почти не было, так что с уверенностью можно сказать, что сегодня будет дождь. Только вот моему псу это ничуть не мешало радоваться полученной свободе и обнюхивать каждый угол, таща меня с собой на поводке. И кто кого выгуливает? — Гарри! — окликнули меня. Эвет. О, Мерлин, какая же она красивая… — Привет! — машу ей рукой и тут же спотыкаюсь, потому что мой приятель дернулся за бродячей кошкой. — Приятель! Фу! Эвет быстро приближается ко мне и со светящейся улыбкой повисает на моей шее. Приятель осуждающе ворчит, присаживаясь у моих ног. — О, Гарри! Почему ты не писал мне? — отстраняясь, спрашивает Эвет. Забыл… — Прости, Эвет, — улыбаюсь виновато. — Последние несколько месяцев выдались напряженными. Я обязательно исправлюсь. — Я очень на это надеюсь. Грешным делом я подумала, что ты забыл обо мне, — последнюю фразу Эвет произносит совсем тихо. — Что ты! — тут же опровергаю ее слова. — Я бы не смог. Просто я все время был за границей, и… в общем мне было не до друзей. — У тебя что-то случилось там, да? Ты можешь рассказать мне все-все, — Эвет берет меня за руку, а мне становится тяжелее дышать. Что же ты делаешь, ведьма?! — Ничего такого, — улыбаюсь. — Не беспокойся. Лучше расскажи, как прошло твое лето. — О, ничего такого! — отмахивается она. — Пару раз выбиралась в живописные местечки порисовать, посетила несколько выставок. Работала в магазине, хоть и покупателей было не так много. В начале августа навестила маму. Две недели во Франции… Так чудесно было вновь прогуляться по родным местам. Да что это мы стоим посреди улицы? — оживилась Эвет. — Пошли посидим где-нибудь? Мерлин! Как же хочется согласиться. — Прости, не могу. Обещал быть дома к ужину, а потом нужно возвращаться в школу. Сейчас там совсем другие порядки… — Да, в Пророке писали об изменении программы, — кивнула Эвет. — Там многое изменилось, — усмехаюсь я. — Что ж, была рада повидаться, Гарри. Надеюсь увидеть тебя на рождественских каникулах. Ты мне обещал! — Конечно, Эвет. Я бы ни за что не забыл. Ты, кажется, хотела написать мой портрет. Мы распрощались и я отправился домой. После сытного ужина миссис Бунн показала мне куски кожи, что я прислал ей. Работа была выполнена аккуратно, так что два куска отлично выделанной кожи отправились в погреб. После недолгого прощания миссис Бунн отправилась в оранжерею, а я трансгрессировал в Хогсмид. В Шотландии всегда было холоднее, но я как-то не ожидал, что меня по прибытии окатит ледяным дождем. Черт! Хорошо, что я в своем любимом плаще. Жаль, что он без капюшона. Пришлось наколдовать воздушный зонтик, отчего правая рука все время мерзла от пронизывающего ветра. С горем пополам я сумел добраться в Хогвартс, спотыкаясь и оскальзываясь на раскисшей земле. *-* «Люциус Абраксас Малфой приглашает на охоту! Все желающие студенты Хогвартса мужского пола от пятнадцати лет могут принять участие в ежегодной охоте, устраиваемой в окрестных лесах поместья рода Малфой. Данное мероприятие состоится первого ноября (суббота) в два часа дня. Участники должны пройти курс, обучающий стрельбе из лука и владению саблей, а так же верховой езды. Объект охоты — дикий кабан». Ниже объявления располагался пергамент, на котором уже было выведено пятнадцать имен. Мое стало шестнадцатым. Я ни разу не был на охоте. Собственно я понятия не имею что это такое и как все должно происходить. Дебора научила меня неплохо держаться в седле, за что ей огромное спасибо. Хоть что-то я умею. В комнате я обнаружил письмо. Для меня нашли еще одно дело. Ничего особенного, по крайней мере для меня. Просто нужны мои профессиональные руки. Жертва почти полностью пойдет на ингредиенты, так что мне будут ассистировать сами заказчики. Н-да, не очень то хочется работать при наблюдателях, но делать нечего, придется масочку надеть и работать. *-* В уже привычном для меня подвале собралось порядка десяти человек. Можно с уверенностью сказать, что большинство, если не все, находятся под Оборотным зельем. Конечно, кому захочется светить собственное лицо в такой пикантной обстановке. Я тоже таким желанием не горел, так что внешность подобрал самую не примечательную, на какую был способен. Пришлось капнуть в глаза по капле косметического зелья, изменяющего цвет радужки, потому как мой родной колор слишком примечательный. Теперь они были светло-карие. На голову я предусмотрительно повязал обычный кусок белой ткани, на манер пиратской банданы, так что в зеркале сам себя не узнал. Хорошо получилось, даже Тэри на секунду растерялся, когда увидел меня. Он, к слову, будет моим главным помощником на сегодня. В его задачу входит накладывать нужные заклинания и держать список необходимых частей тела, чтобы я не запутался. На гранитном столе уже лежала обнаженная девушка, лет шестнадцати-семнадцати. Перед тем, как приступить к… даже не знаю, разделке что ли, убийством я это никак не могу назвать, мне удалось поговорить с дедом. Когда я задал вопрос о том, почему они сами не могли извлечь необходимые части, Николас ответил, что они все просто трусы. Для темных ритуалов, поистине темных и мощных, всегда требуются части тела человека. Реже человек целиком. Только вот не у каждого волшебника, даже темного, хватит смелости и выдержки убить себе подобного, а уж осилить разделку могут единицы. Вестники берут заказы на такие «ингредиенты», а потом находят того, кто согласен их добыть. Для меня подобная практика в порядке вещей, так что подобная честь выпала мне. А еще выбор пал на меня, потому что почти все части должны изыматься у еще живой жертвы. Это я могу. Девушку привезли из Америки. Таким образом один волшебник расплатился за убийство конкурента. Просто отдал одну из младших дочерей. Ту, у которой магический потенциал был невелик, и выгодно пристроить ее замуж было практически невозможно. Мне никогда не понять, как можно отдать собственного ребенка неизвестно кому, пусть даже волшебник из него не очень. Разве смог бы я отдать Ричарда, даже если бы он оказался сквибом? Да ни за что! Это же мой сын, моя кровь и плоть. Впрочем, Николаса я тоже не понимал. Это же ни в чем не повинная девочка, как можно так поступать с ней? Сегодня я еще раз убедился, что ему не очень-то есть дело до судеб других людей. По моей указке девушку напоили поистине огромной дозой обезболивающего и снотворного. Она не проснется. Теперь уже никогда. «Ассистенты» нервно переминались с ноги на ногу за моей спиной, нервируя меня. Непонятно почему Николас назвал их так. По-моему правильно было обозвать их зрителями или покупателями. Как в аптеке. Аптеке Джека-Потрошителя. — Ногти, — прочитал я с пергамента первый пункт. Ко мне приблизился немолодой волшебник со стеклянной колбой в руках. Ах да, забыл упомянуть. Мой дед, все же, великий шутник. Такой товар он не пересылает почтой, не приносит на дом, а заставляет покупателей лично присутствовать при разделке. Во-первых, это нужно для того, чтобы клиент лично видел, откуда «материал» и был уверен в его качестве. Во-вторых, он презирал трусов и таким образом глумился над ними. В-третьих, если курьер попадется с таким товаром, то он не жилец, а переправлять такое можно не всем и не в каждую страну. Так что покупатель сам должен будет озаботиться о переправке, либо провести ритуалы в гостеприимной Англии. Я взял кусачки в правую руку, а податливую руку девушки в левую. Ладошка у нее была мягкая, а сама кисть изящная и ухоженная. Ноготки аккуратно подпилены. Девушка наверняка играла на рояле и занималась рукоделием. Глубоко вздохнув, я потянул за ногтевую пластину большого пальца. Выдернуть ноготь оказалось не так уж и трудно, так что справился я буквально за пять минут. Смешно, каждый раз, как окровавленный ноготь падал на дно колбы, мужик вздрагивал. И чего приперся, неженка? Я даже не мог представить, для чего они ему понадобились… Видимо, это было действительно важно, иначе бы он давно сбежал. — Кожа лица, вместе с ушными раковинами, веками и губами, — следующий пункт. Рядом тут же оказался молодой человек с коробочкой, внутри которой были очертания лица. Боже, больные психи! Кто вообще выдумывает такие ритуалы? Какая гадость! Я взял со стола скальпель, Тэри наложил заклятие, чтобы предотвратить чрезмерное кровотечение. Я сделал надрезы по росту волос, за ушами и по подбородку. Затем начал отделять ее от мышц лица, точнее отрывать, потому что скальпелем подлезть было невозможно. Начал я со лба, хрящи на ушах пришлось подрезать скальпелем. В самом конце я отделил губы от челюсти и уложил получившуюся маску в коробку, протянутую волшебником. Лишившись кожи лица, девушка стала выглядеть совсем жутко: белоснежные зубы, измазанные в крови, теперь были на поверхности, а глаза, не защищенные больше кожей век, закатились и смотрели куда-то вверх, на собственный лоб. Все это «великолепие» медленно кровоточило и опухало. От такого зрелища у меня похолодела спина, зато чувак, стоящий рядом, смотрел на это спокойно. Видимо не в первый раз. Пока Тэри приводил в порядок только что отработанную поверхность тела девушки, я прочел следующий пункт: — Молочные железы. Этот же молодой волшебник протянул мне две керамические чаши. Странный он. Я тоже странный, потому что меня начало тошнить. Серьезно. Рот мой наполнялся слюной все сильнее, так что пришлось сплюнуть вязкую жидкость на пол. С грудью проблем не возникло, большой нож отлично справился со своей задачей. Только вот взгляд мой все время цеплялся за неприкрытые глаза и оголенные зубы. — Глазные яблоки, — ко мне подошел невысокий мужчина и протянул небольшую железную коробку. Я вынул глаза у девушки обычной столовой ложкой, а жгутики перерезал ножницами. Две минуты и готово! — Кому яичники и матку, подходят одновременно. Высокий горбатый старик подошел, держа в руке что-то типа бидона, а немолодая женщина открыла передо мной керамическую шкатулку. Я сделал надрез от лобковой кости до пупка и раскрыл полость при помощи медицинских зажимов. Тэри оперативно создал вакуум и остановил кровь, лишнюю я сам отсосал при помощи груши. На картинке все было нарисовано просто и понятно, но мне пришлось покопаться. Яичники оказались маленькими, и я еле понял, что это они. Тело матки я вырезал довольно топорно, но клиент не проронил ни слова, видимо это было не так важно. Он протянул мне бидон, и матка скользнула из моих рук на дно с неприятным чвакающим звуком. Снова пришлось сплюнуть. — Печень и желчный пузырь тоже подходят вместе. С разных сторон относительно меня встали два мужчины с небольшими посудинами. Я сделал очередной надрез, Тэри снова сделал все необходимые манипуляции. Печень выглядела здоровой, имела ровный насыщенный цвет. Тот волшебник, что стоял с правой стороны протянул мне свою посудину, в которую я опустил его заказ. Другому достался вполне здоровый желчный пузырь и он, улыбнувшись, отошел в сторону. Псих. — Зубы. На стол, на котором лежала девушка, старая ведьма положила две коробочки с мелкими отверстиями. — Это под верхнюю челюсть, а это под нижнюю, — сказала она. — Пожалуйста, не перепутайте последовательность и расположение. Тэри помог мне разжать челюсти жертвы, и я взял в руки кусачки. Вот где пришлось попотеть! Зубы не хотели покидать насиженных мест, так что ковырялся я примерно минут сорок-пятьдесят. Не поверишь, но по моей спине градом стекал пот, как будто я двадцать километров пробежал, не меньше. Но я, все же, справился. Старуха тихо поблагодарила за отличную работу и удалилась. Еще раз взглянув в раскуроченное лицо юной девушки, я вдруг осознал, что на мне сейчас тоже чье-то лицо. От этого сделалось дурно, дополнительный эффект добавлял запах крови и кишок. Адское амбре. — Язык, — черт, здесь тоже придется быть аккуратным. Впрочем, боялся я зря. Мне удалось сделать довольно широкий надрез под подбородком, не повредив при этом артерии, но кровь все равно текла, хоть Тэри и применил нужное заклятие. Пальцы мои не отличались особой утонченностью, так что поддеть и вытащить язык мне удалось только с третьей попытки. Зато отделить его от нижней челюсти я смог одним удачным надрезом. Наконец и эта часть тела была отдана покупателю. — Берцовая кость правой ноги, — прочел я и уже примерился с чего начать. — Подождите, — сдавленно попросили меня. — Давайте полностью, вместе с мышцами, я сам разберу, а то еще немного и я блевану прям тут. — Желание клиента — закон, — с усмешкой отозвался я. Тэри понимающе хмыкнул и улыбнулся мне уголком губ. Найдя на столе большой железный топор для мяса, я со всей дури саданул по правой ноге девушки чуть выше колена. Со смачным хрустом под весом топора сломалась бедренная кость, а мою грудь окропила струя крови. Клиент громко сглотнул, но сдержал рвотный позыв. Второй раз я бить не решился, стало жалко стол. Он все же мраморный, можно и отколоть кусок, а мне очень бы не хотелось его портить — я к нему привык. Конечно, ты можешь подумать, что я сентиментален, но я действительно им дорожу. Пришлось сменить топор на острый нож и отрезать, наконец, ногу. Ее я завернул сначала в полиэтилен, а затем в плотный кусок ткани, после чего этот сверток схватил клиент и быстренько удалился. В списке остался последний пункт. Сердце. — Тэри, — обратился я к вампиру. — Тащи свои пакетики. Мой помощник метнулся к неприметному ящику в углу комнаты и извлек несколько пластиковых пакетов для крови. Он споро подключил всю конструкцию к вене на руке девушки, и в пустой пакет потекла бордовая кровь. Я тем временем начал вскрывать грудную клетку, чтобы было проще подобраться к сердцу. Когда я закончил, Тэри заполнил уже три пакета по пятьсот миллилитров каждый. После чего он кивнул мне в знак того, что можно теперь и сердцем заняться. — Сердце, — огласил я, и тут же возле меня появилась молодая ведьма приятной наружности с обычной банкой в руках. Я взял еще бьющееся сердце в руку, приподнял его, отчего все артерии натянулись, словно струны. — Подставьте банку, — велел я. Ведьма протянула мне емкость. — Ближе, так, чтобы почти все сердце вошло. Давайте же! Ведьма не стала строить из себя невинность и подсунула банку близко, настолько, что сердце почти полностью оказалось в ней. Я зажал артерии и перерезал их ножницами. Сердце скользнуло и тихонько стукнулось о дно. Вот и все. Последний клиент покинул помещение, а мне предстоит разгрести бардак и прийти в себя. *-* — Ну, как все прошло? — спросил Николас, когда я поднялся в гостиную. Удивляюсь его выдержке. Или пофигизму. Я был настолько… потрясен, а может просто устал, что единственное, на что меня хватило — это снять окровавленный фартук. Так что в комнате я появился в ботинках, заляпанных кровью недавней жертвы, она же украшала мои рукава и правую штанину. Я стянул с себя тряпку, служащую головным убором и плюхнулся в соседнее кресло. Наводить порядок остался Тэри. Удивительно, но за такой короткий период времени этот вампир стал для меня практически незаменим. Он всегда выполнял поручения так, как это бы сделал я сам. По воздуху ко мне подплыл бокал с янтарной жидкостью. «Водки бы» — подумал я, ловя стакан. Когда я был в России мне удалось попробовать ее. В отличие от огненного виски, русская водка имела приятный нейтральный чуть сладковатый привкус. А еще она не жгла внутренности, а приятно холодила, когда проходил первый обжигающий эффект. Я сделал глоток и мой желудок наполнился огнем. В висках застучало. — Нормально, — ответил я, бросая взгляд на кровавые следы, оставленные мной на ковре. — Клиенты остались довольны? — задал еще один вопрос Николас. — Наверное, — пожал я плечами. — Никто не возмущался. — Очень хорошо, — улыбнулся дед. — Спасибо. — Обращайся, только не очень часто, — Ник усмехнулся и отсалютировал мне бокалом. — Мне пора, — поднялся он. — Увидимся. Николас покинул комнату, а я устало прикрыл глаза. Устал. От всего устал. Хочу домой в свою комнату. Хочу слышать крики тетушки и недовольное ворчание Вернона. Хочу туда, где мне можно быть собой, а не тем, кем меня хотят видеть. Интересно, есть ли в мире такое место? И кто я теперь? Если бы все вдруг оставили меня в покое и разрешили жить так, как мне хочется, смог бы я? Смог бы я быть никем? Просто Гарри… Я глубоко вздохнул и постарался представить себе эту картину. Вот я иду по улице, растрепанный парень с еле заметным шрамом на лбу и никто меня не узнает. В школе в меня не тыкают пальцем, мне не сходит с рук ни одна из «шалостей», которые я с уверенностью могу назвать преступлением, на Рождество меня встречают родители и Сириус… Мечты, блин! Мне что пять лет? Этого никогда не будет, даже думать смешно! Я открыл глаза и попытался сделать еще один глоток виски, но так и не донес стакан до рта. На меня со всей внимательностью смотрели ясные голубые глаза. — Привет, — поздоровался Ярослав. — Здравствуй, — кивнул я и сделал все-таки этот треклятый глоток. Жидкость пошла комом, отчего глаза мои заслезились и я пару раз глухо кашлянул, прочищая горло. — У меня водка есть. Будешь? — с еле заметной улыбкой спросил он. — Предпочитаю виски, — ответил я и сделал еще один глоток, на этот раз поменьше. — В прошлый раз нам не удалось поговорить, — начал Ярослав. — Не страшно, — слегка резковато ответил я. — Мы ведь не сто лет не виделись. — Действительно, — отозвался он. — Как дела у Гермионы? — спросил я. — У Митродоры все отлично, — холодно улыбнулся он. — Моя жена сейчас постигает школьные науки под руководством моей семьи, весной сдаст экзамены и получит аттестат. — Рад, что все хорошо, — сказал я и призвал графин с виски. — А у тебя как дела? — спросил он. — Все отлично, — кивнул я и поставил графин на столик. Ярослав призвал чистый стакан, после чего наполнил его виски из графина, что стоял неподалеку. В этой комнате вообще почти на всех плоских поверхностях стояли бокалы и напитки разной крепости. Прям бухальная, а не гостиная. Но мне ли жаловаться? — Я, правда, не мог поговорить с тобой в прошлый раз, в Хогвартсе, — немного тише сказал Ярослав. — О, не начинай! — отмахнулся я, чуть не расплескав алкоголь. — Мне все равно было некогда. — Гарри, — он произнес мое имя таким голосом, что я невольно напрягся. — Не нужно притворяться со мной. — Я и не притворяюсь, мне вообще плевать! — Ты забыл, — он закрыл глаза, — что мы связаны. Никто не может знать, что ты чувствуешь, но я знаю. Я чувствую. Ты раздражен, обижен и зол, а еще ты надеешься, но я не знаю на что. Он открыл глаза и взглянул на меня. Чертов идиот! Возомнил себя… Кем? Моим папочкой? Подружкой?! — Ты ошибаешься! — выплюнул я сквозь сжатые зубы. Во мне закипал гнев. Я уже чувствовал как в груди закипает чистая ярость, хоть я и сам не понимал отчего так сильно разозлился. Наверное, виной этому самонадеянность Ярослава. — Знаешь, порой ты ведешь себя так, что мне хочется вогнать нож тебе в руку, пригвоздив ее к столу или подлокотнику, а для пущего эффекта, пару раз провернуть его, — просветил меня Ярослав, запив свой ответ большим глотком виски. — Чего же ты ждешь? — усмехнулся я. — Боишься, что я отвечу? — Я боюсь, что тебе это понравится, — спокойно ответил он. — Это никому не может понравиться, — отозвался я. — Хотя, если сделать небольшой надрез тонким лезвием, скажем на внутренней стороне руки, поближе к вене, это может неплохо взбудоражить. Ярослав усмехнулся. — Я убийца, а не мазохист или садист, — сказал он. — Я обучен убивать людей быстро и профессионально. Мучить чужую плоть в мои обязанности не входит. Если бы мне поручили твое устранение, я бы использовал свой первый клинок, который выковал сам на собственное шестнадцатилетие. Он имеет довольно тонкое плоское лезвие, которое легко проскальзывает между ребер, позволяя добраться до внутренних органов. Я бы дождался, когда ты закончишь тренировку и пойдешь в душ. Ты всегда заканчиваешь мыться последним, так что проблем со свидетелями не будет. Когда ты выходишь из душа, то всегда поднимаешь руки вверх, отжимая с волос лишнюю воду, заодно зачесывая их назад. Именно в этот момент я бы воткнул лезвие клинка между четвертым и пятым ребром, вот сюда, — он показал на себе точное место, куда бы нанес удар. — Я бил бы немного исподнизу, чтобы буквально насадить твое сердце на клинок. Знаешь, когда лезвие достаточно длинное, то не обязательно вводить его до конца и тогда можно почувствовать, как сердце судорожно сжимается, пытаясь работать и дальше, но вновь и вновь натыкается на кусок метала. Ручка ножа немного вибрирует и колышется в унисон с ударами сердца. Я бы наслаждался последними ударами твоего сердца, а ты в это время хватал ртом воздух, ощущая нестерпимую боль. В твоих глазах появится понимание того, что ты скоро умрешь и сделать ничего не можешь. Забавно, но после короткого мгновения осознания у многих ужас сменяется облегчением. Некоторые рады уйти, только вот не могут сами принять решение. Забавно… Я думаю, ты бы тоже испытал его, облегчение. Ты был бы рад смерти. — Это скучно, — сказал я. — Скучно? — вскинул бровь Ярослав. — Да, — кивнул я. — Раз и все — никакого удовольствия от процесса. То ли дело, когда жертва в твоей полной власти лежит на столе, не в силах пошевелиться или прикована цепями так, что с какой стороны не подойди — удобно. В ее глазах страх и ожидание. Она еще не знает куда попала, чего от нее хотят, что будут делать. Потом, когда первый шок отступает, они видят, во что я одет и приходит новая волна паники. Никто не рад видеть мой мясницкий фартук, с пятнами крови, которую не удалось свести. Когда я подхожу к столу и начинаю выбирать инструмент, они начинают дергаться и пытаются просить меня о чем-то, только мне все равно. Ты видел мои работы? — спросил я, смачивая губы виски. — Да, — коротко ответил Ярослав. — Тебе понравилось? — задаю еще один вопрос. — Не думаю, что такое может нравиться, — ответил он. — Да брось. Для тебя я бы выбрал что-то особенное… Думаю, что я бы превзошел сам себя. Не пожалел бы ни времени, ни средств. Но начал бы с классики. — Содрал кожу, чтобы потом сшить себе очередную модную вещицу? — усмехнулся он. — У тебя хорошая кожа, — согласно киваю я. — Мне нравилось гладить ее, ощущать под пальцами, целовать… Было бы кощунством оставить ее на съедение трупным червям, не находишь? — Предпочитаю оставаться в собственной шкуре, — сказал он. — Шкуре? — эхом повторил я. — А это идея! Я рывком встал со своего кресла, подхватил графин с огневиски и подошел к Ярославу. Мое колено слегка задело его правое, но он продолжал смотреть на то место, где только что сидел я. Когда его бокал был наполнен я вернулся обратно и чуть подался вперед, вглядываясь в чуть нахмуренное лицо собеседника. Как я обожаю это морщинку меж его бровей, когда он чем-то недоволен или напряженно думает. Сейчас он думал, думал о том, что может твориться в моей голове. Я словно бы прикоснулся на миг к его мыслям, но он быстро взял себя в руки и закрылся от меня. Гад! — Для начала я бы выследил и убил медведя, — начал говорить я. — Затем я бы снял с него шкуру. Все это время ты бы ждал меня, подвешенным за руки, посреди гостиной. Не этой, разумеется. Этот дом уже осквернен не одним убийством… Я бы купил другой, поменьше, уютнее. Ты бы ждал и смотрел, как я освежевываю огромную тушу недавно убитого медведя и гадал, зачем мне все это нужно. Возможно, ты бы провисел там не один день, но я бы все убрал и отмыл тебя, используя твое любимое мыло. Затем я бы высушил волосы, расчесал их и собрал в высокий хвост, чтобы не мешали мне работать. Ноги бы тоже пришлось приковать, уж извини. Прежде, чем начать я бы вдоволь насладился твоим телом. Я бы встал позади тебя, вдыхая аромат твоей кожи, и не спеша гладил грудь, живот, бедра… Ты бы возбудился, ручаюсь. Ты легко возбуждаешься. Ответь, на тебя действует Империус? — Да, — ответил он с подозрением. — Но я умею его сбрасывать, хоть и не сразу. — Отлично, — улыбнулся я. — Я бы наложил на тебя Империус и приказал представить себе, что ты моя шлюха, которая очень соскучилась по своему хозяину. Ты бы отставил свой зад и терся им о мою ширинку, негромко постанывая и тяжело дыша. Твой член нальется еще сильнее и начнет дрожать, а ты будешь жаждать, чтобы я прикоснулся к нему. Но я не прикоснусь. Я буду продолжать гладить твое тело, покусывать кожу меж лопаток, упираясь в ягодицы уже возбужденным членом. Я буду делать это до тех пор, пока ты не начнешь молить меня взять тебя. Но и этого я не сделаю. Я прикажу тебе не чувствовать боли и сделаю аккуратный круговой надрез чуть ниже пупка. Кровь начнет стекать из него на твои ягодицы и яйца, а ты будешь просить еще, потому что тебе понравится. Затем я смочу в твоей крови пальцы и начну массировать твое анальное отверстие, а ты оттопыришь попку, соглашаясь на ласку. Спустя пару мгновений я засуну вовнутрь сразу два пальца, а с твоих губ сорвется вздох восхищения и облегчения. Ты качнешься ко мне навстречу, прося, нет, умоляя продолжать. На этот раз я соглашусь с тобой и начну медленно растрахивать пальцами твою дырочку, пока она не станет податливой и мягкой. Затем я вытащу свой болезненно напряженный член из брюк и потрусь между твоих ягодиц, задевая головкой яйца. Когда ты в очередной раз попросишь я коснусь ею твоего ануса, и начну медленно входить, чувствуя как ты выгибаешься мне навстречу. Когда я войду на всю длину своего члена, я прижму тебя к себе и слегка помассирую твои яйца, измазанные в крови. От этого кольцо твоего ануса сожмется, срывая с моих губ возбужденное рычание. Это будет твоей ошибкой, потому что на этом моя нежность закончится, и я начну трахать тебя быстро и глубоко. Твои оковы будут громыхать, перемежаясь с криками удовольствия. Затем я прикажу тебе снова чувствовать все, и ты поймешь, что и твой анус и порез просто горят огнем, пока я трахаю тебя. Тебе станет страшно, но мой член в твоей заднице не даст надолго сосредоточиться. А затем я возьму твой ствол в свою правую руку и сожму. Сильно, но так, чтобы не было больно. Почти на грани. Я не буду шевелить рукой, но оттого что ты покачиваешься, отзываясь на мои толчки, он будет слегка скользить в моей руке, вызывая волны удовольствия во всем теле. Возможно, ты даже забудешь, что с твоих яиц капает собственная кровь, а не соки любви. Когда я буду ближе к оргазму, то смочу ладонь в твоей крови и начну надрачивать тебе, отчего кольцо твоего ануса сожмется плотнее. Думаю, мы кончим одновременно, потому что всегда так делали. Я кончу в тебя, а ты в мою руку и собственную кровь. Я еще немного постою, не вынимая член, наслаждаясь приятным ощущением, и снова прикажу тебе не испытывать боли. Затем, все так же находясь в тебе, я сделаю еще несколько надрезов и начну сдирать кожу с твоей спины. К тому моменту у меня уже упадет, возможно, так что из тебя на пол польется моя сперма. — Достаточно, — сказал Ярослав. — Я только начал, — усмехнулся я, заметив вздувшийся бугорок на его штанах. — Когда я закончил бы снимать твою кожу, я бы отменил заклинание и принес тебе зеркало, чтобы ты мог полюбоваться на мою работу. Уж не знаю, как бы ты отреагировал, но не думаю, что остался равнодушен. Затем я бы снова проклял тебя и освободил от кожи остальные части твоего тела. Знаешь, кожа с рук, ног и головы довольно легко снимается, как носок. Но лицо бы я не тронул, только конечности. После того, как почти все твое тело станет напоминать кровавое месиво, я освобожу тебя от пут и прикажу надеть на себя кожу медведя, как пальто. Когда мой приказ будет выполнен, я зашью ее на тебе собственноручно, оставив твое прекрасное лицо нетронутым. Только представь это ощущение, когда твое тело, лишенное защиты, будет соприкасаться с чужой шкурой… Ах, наверное это будет чертовски больно. — И что потом? — спросил Ярослав. — Для чего ты бы устроил все это? — О, затем бы я приказал тебе почувствовать себя медведем и отпустил в лес. — И все? — слегка удивился Ярослав. — Нет, конечно, — фыркнул я. — Я бы пригласил пару приятелей и несколько гончих, а затем мы бы славно на тебя поохотились. Было бы забавно. — Не сомневаюсь, — отозвался он. — У тебя слишком буйная фантазия. По-моему ты нездоров. Может он и прав. Нет, не так. Он прав. Я болен. Когда дело касается убийств я не могу с собой ничего поделать. Какой-то червячок, живущий в моей голове, все время говорит мне о том, что это должно быть что-то необычное, красочное. Такое, о чем могут написать в газетах. И они пишут, а Николас вырезает статьи об убийствах, совершенных мной и аккуратно подкрепляет к моему резюме. Обо мне пишут ужасные вещи. Предполагают, что я душевно болен и сильно озабочен. Маглы сравнивают меня с какими-то темными личностями, которые до меня крошили мирное население. Однако у меня с ними нет ничего общего. Маглам очень не нравится, что я лишаю тела кожи. Волшебникам не нравится, что я не оставляю следов. Точнее они не могут доказать, что это вообще убийства, а не несчастные случаи, отчего очень паникуют. Ну да, кому захочется быть зажаренным в собственном камине?.. Я не оставляю следов. Идея, что я высказал Ярославу пришлась мне по вкусу. Выдержал бы он все мои манипуляции, без применения зелий? Думаю, что да. Ярослав выносливый и устойчив к боли. Возможно, ему бы даже понравилось. — Мне пора, — я взглянул на часы. — В Хогвартсе скоро ужин подадут. — Ты так пойдешь? — спросил Ярослав, кивнув на пятна крови, украшающие мою одежду. Действительно. Что подумает охрана, явись я в таком виде? Скорее всего, что это на меня напали, но после осмотра возникнут неприятные вопросы. — Нет, — ответил я и вынул палочку. — Мы прошли пару полезных заклинаний на уроках по бытовой магии. Несколько пасов палочкой избавили меня от грязи, крови и неприятного запаха. Мы попрощались, и я ушел, на ходу допивая виски. Портал снова выкинул меня под проливной дождь. Черт, так и воспаление легких заработать можно! *-* Стоя под струями горячей воды я вспомнил слова Ярослава. Ведь он прав. Он хорошо меня изучил, знает мои привычки, что и как я делаю. Плавно мысли перетекли в другое русло, в те дни, когда мы обжимались и целовались, чуть ли не на глазах у всей школы. Иногда мы вместе мылись в душе, слегка дразня друг друга. Целовались… Член неожиданно начал наполняться кровью. Интересная реакция… Я взялся за свой почти восставший орган и начал слегка его гладить, отчего он стал твердеть и подергиваться, а потом я вспомнил свой рассказ и реакцию Ярослава. Я столько раз видел его без одежды, столько раз проделывал похожие ласки, вот только ни разу не позволил себе не то что трахнуть его, даже помассировать анус. Мне казалось это не правильным, противоестественным. Сегодня моя фантазия со мной не согласилась, как и мой член, стоящий колом. Я начал яростно водить рукой по всему стволу, а затем сосредоточился на головке. Картинки замелькали перед моими глазами: вот Ярослав призывно выгибается, приглашая меня взять его. Вот стон срывается с его губ, и он просит меня не останавливаться… Оргазм настиг неожиданно. Это было… необычно. Я только что подрочил на сцену убийства своего друга, которую сам же и придумал. Со мной, определенно, что-то не так.