Приключения эльфа в Большом Городе

      Мирен бесился.       День не задался с самого начала, и было скучно.       Влад с утра умотал на некую загадочную фотосессию и умудрился забыть дома трубку, и эта растреклятая машинка беспрерывно трезвонила, изводя бедного мага трелями и писками. Мири давно уже освоил нехитрую науку нажатия на кнопочки, но отвечать незнакомым было как-то неудобно, что ли?       Неудобно может и неудобно, но любопытно до звездочек в глазах, кто любимого мужчину домогается!       Итак, наш эльф сидел в позе сосредоточения, пытался вспомнить заклинание поиска неживого и живого по вещи дарителя и гипнотизировал периодически высвечивающиеся на экранчике имена.       Сосредоточиться не получалось, магическая формула глючила — и Колькина фенечка, и Владкина изумрудная сережка отвечали одинаковым теплом. Ну что за на! Или горе-маг опять понапутал с недосыпа? Кое о чем вспомнив, Мири сбегал в спальню, приволок подаренную одним из охранников Влада (парня убили три недели назад) книженцию и повторил заклинание. Холодно.       Озадаченный, ушастик отбросил книгу и вернулся к телефону.       Вот звонит некий Нудила. Долго звонит. Нудила и есть — ну не хотят с тобой разговаривать, скинь и отстань, так нет же — слушает гудочки и ждет. О, отключился. Дошло?       Мама. О, у Влада есть мама? Интересно, запомним.       «Уебучик». Кто?! Что?!! Это в смысле нудила или любовник? Ну, Влади, погоди! Узнаю об измене — придушу!       А это — Котик. Седьмой раз уже за два часа, между прочим. Настырный котик! Ответить?       Пальчик сам собой нажал на зелененькую кнопочку.             — Пак, наконец-то! — промурлыкала трубка необыкновенно сексуальным глуховатым молодым мужским голосом. — Почему так долго? Я звоню-звоню…       Мири вздрогнул и быстро сбросил вызов. Он не ослышался …Или ослышался? По спине пробежало бешеное стадо мурашек.       Телефон запиликал снова. Разумеется, Котик.             — Пак твою налево! — взвыл уже знакомый голос. — Ты какого хуя трубку бросаешь! — незнакомец на том конце разразился длиннющей ругательной фразой, в которой в основном преобладали матюги. Ежели верить Котику, то сексуальная жизнь у Влада была насыщенная и, драконье семя, очень извращенная — с кем только фотограф не сношался… Аж оторопь берет!       Эльф долго слушал, и наконец решился.             — Извините, уважаемый (ни один уважающий себя чувак не станет кидаться подобными слово-выражениями!), — мявкнул юнец. — Вам какого Пака надо? Здесь паков нет…       Трубка прекратила поношение и удивленно заткнулась. Незнакомец часто и глубоко подышал, а потом спросил:             — Влад, придурок недоделанный, ты чего, заболел? Что у тебя с голосом? — помолчал и неуверенно добавил. — Или это не ты?             — Не я! — брякнул Мири и отключился. Мальчишку откровенно трясло.       Пак. Влад. Гараж.       «Пак велел мордаху не калечить…»       Кто это сказал? Бля-ядь … Приехали.       Благополучно придушенное однажды воспоминание выпрыгнуло из недр памяти и долбануло по глупой ушастой башке стотонной кувалдой, едва не отправив в нокаут.       Но при чем здесь Влад?!! Ой…       Кстати, а зачем фотографу, пусть и небедному, телохранители? И откуда Влад взялся тогда в гараже? Ехал мимо со съемок, зашел отлить случайно в бандитское гнездышко и мальчика нашел и спас? И мальчика бандиты постороннему случайному вот так взяли и отдали. Ага. Круто придумано. Или грозный Влад их всех замочил фотоаппаратом и забрал пленника силой? Пазл складывался — в хероватую картинку.       Дважды «ой», однако… Нет, трижды. И не «ой», а караул, кусок кретина!       «Почему я раньше об этом не задумывался, корень фрирра ебучий!»       Однажды пробудившиеся мозги продолжали работать и выдавали нечто, что Мири жутко не нравилось. Остаток дня превратился в кошмар. ушастый метался по дому сбрендившей кометой, сшибая мебель и натыкаясь на стены, хлебал из горла стащенный из бара коньяк и вспоминал, вспоминал…       Он много чего сумел вспомнить, пока не упился окончательно. Сопоставить — тоже.       И мальчишке стало более чем дурно — даже кома не служила оправданием собственного тупизма. Лучше бы он пребывал в счастливом «непомнии» и «недумании» — в них было проще.       «И еще — с какой радости Колькин браслет упорно выдает тепло? Коля жив?»       С этой мыслью маг и отрубился.