Приключения эльфа в Большом Городе

            — Не щекотись!             — Буду щекотаться!             — Ай! Ой! Ха-ха-ха! Не на-а-а-д-а-оу-у!..             — Буду! Буду щекотаться!             — Ой! О-хо-хо! Мири!!!             — Все равно буду!!!             — Мири, Мири, перестань! О-о-о! А-а-а! Хва…ти-ит…             — Буду-буду-буду! Защекочу до смерти!             — Ми-и…ри-и-и… Умо-о-оляю-ю…             — А если перестану — тогда что?             — Ми-и… О-о-о… Ик…       Рывок- и брюнет с блонди поменялись местами. Настал черед Мирена вырываться.             — Яни! Ай! Укушу! — радостно верещал юнец в тщетных попытках вырваться. — А-а-а, только не под мышками!       Он провел с Эвадо уже четыре полных наслаждения и нежностей ночи и совсем запутался в чувствах к наставнику. С Нияном оказалось совсем не так, как когда-то с Колей — не прыгалось вокруг вывалившим от восторга язык щенком, и не давило постоянно присутствовавшее при Владе ощущение приниженности. Было удивительно легко и спокойно. Хотелось баловаться вместе, целовать и просто валяться, сплетая пальцы и нашептывая на ухо всякий нежный вздор. Равные.       Любовь? Очень даже возможно…       Щекоталки плавно и вполне ожидаемо перешли в обнимашки. Но уже неодинокий Волк пока не нарезвился.             — Кто-то мелкий недавно обещал меня укусить?             — А ты не против?!             — Я? Смотря куда… А-а-а, Мири! Нет! Помогите-е-е!!!             — Укушу!!!             — Ай! Не-е-ет! Прекрати немедленно, а то сумра напущу!             — Не боюсь сумра! Я против него заклинание знаю!             — Тогда мрапха?!       Хищное клацание зубок тут же сменилось наигранно испуганным вяком.             — Ох, Яни, не надо мрапха, пожалуйста: он — очень страшное, клыкастое, шипастое чудовище, и меня непременно сожрет! Только не мрапх!             — Все, вызываю мрапха — немедленно!       Писки, визги, возня. Губы ищут и находят губы. Поцелуй необыкновенно сладок.             — Мири, а ты переедешь ко мне жить?             — А мрапх? Он что, успел отказаться?             — Да ну его к фрирру! У меня ты есть!             — То есть я — симпатичней мрапха?       Еще поцелуй — нежный, влажный, чувственный.             — Нет, не симпатичней. Но мрапх так много ест…             — А я, значит — мало?             — Да. Ой-ой, только не подушкой по носу! Мири!!!       Поцелуй. Поцелуй. Поцелуй. Мля…             — А-ахх, да-а!       Кто именно из двоих это простонал? А без разницы.             — Эй, Яни, ты чего делаешь?!             — Неприятно?             — Ммхх… Повтори! О-о-омх…       (Короче, идите-ка вы спать, любопытные: нечего подглядывать за влюбленными.)       Спустя сорок минут и чУдный ярчайший совместный оргазм, Ниян:             — Так ты ко мне переедешь, солнышко?       Мири, сонно-сонно:             — Неа…             — А если мрапха вызову?       В ответ — ровное глубокое дыхание.             — Мири?!             — Мыпттффф… Что?..             — Не спи, Мири! А как же я?!       Блонди с трудом приоткрыл слипающиеся глаза.             — Я же тоже хочу!!             — Чего?..             — Не чего, а тебя, бестолочь! Трахнешь?       Мирен только что засыпал? О нет, Эвадо показалось: пышные пшеничные ресницы юноши широко распахнулись, пунцовый распухший от поцелуев ротик приоткрылся.             — Ты — что?! Кого?!! А-а?!!!       Волк вместо ответа шустро перекатился в коленно-локтевую и похлопал себя по приглашающе оттопыренным упругим ягодицам.             — Неужто откажешься? — промурлыкал он, прогибаясь в пояснице еще сильнее и для пущей наглядности вильнув задом.       Мири застыл офигевшим изваянием: за почти двадцать лет жизни мальчишка ни разу не был сверху — просто никто не просил! Не разобравшийся в ситуации Ниян уже вводил в себя обильно смоченный слюной средний палец.             — Ну же! — нетерпеливо выдохнул парень. — Тебе особое приглашение нужно?!       Мири продолжал растерянно лупить глазюками. Наконец до Эвадо дошло.             — О-о-о! — воскликнул черноволосый, прекращая провокационные телодвижения. — Мири, ты что, никому никогда не вставлял?!       Юный блондин залился краской по самые кончики ушек и поспешно спрятал лицо в ладонях.             — Драконье семя!! — на весь дом возопил пораженный до глубины души Волк, подскакивая и обнимая любовника за вздрагивающие плечики. — Я — везунчик: нарвался на девственника! Ого-го!       Мирен был готов скончаться от смущения. Какое счастье, что Яни говорил сейчас по-эльфийски — хотя бы не все поняли, что он там такое кошмарное орал…       Бережно обхватив запястья светловолосого, Ниян отвел его руки от пылающей мордашки и очень нежно поцеловал в губы.             — Я люблю тебя, Мири, — страстно, с придыханием проговорил брюнет. — И хочу, чтобы ты меня взял. Поверь, я редко кому предлагаю.             — Это совсем нестрашно, — уверял он. — Не бойся, главное — не торопись, и мне не будет больно! Ну давай, смелее, малыш! Сначала растяни немного, почувствуй меня изнутри…       Все еще пылая маковым цветом, блондин покорно принял тюбик смазки и обильно полил на пальцы. Волк снова встал в коленно-локтевую позу.             — Вперед! — велел парень, поворачиваясь попой. — Не дрейфь — тебе понравится!       Мири протянул дрожащую руку, коснулся гладкой ягодицы старшего любовника и неуверенно скользнул пальчиками в его горячую ложбинку. Нащупал тугое колечко мышц, обвел вокруг… И у него сорвало крышу.             — Яни-и… — выстонал юноша, порывисто подаваясь вперед и припадая языком и губами к вожделенному входу.       Опавшее было возбуждение дернулось, стремительно наливаясь кровью, и в считанные мгновения плотно прижалось к поджарому животу: Ниян внутри оказался завораживающе узким, шелково-бархатным и раскаленным, словно печь. А вот и бугорок простаты… Так, что ли?             — Мири! — сладостно всхлипнул Эвадо, поддавая задом навстречу ласкающим пальцам. — А-агххх! Еще!       И весь мир для Мирена перестал существовать. Не осталось ничего, кроме виляющей перед носом упругой соблазнительной жаждущей задницы любовника и его хрипловатых гортанных стонов. Вынув пальцы, блонди поднялся на колени и прижался текущей головкой к судорожно сокращающемуся кое-как разработанному входу. Он был готов кончить немедленно.             — Да-а! — коротко всхлипнул Волк и жутко шлюшно выгнулся навстречу.       Толчок.       «Ох, как же тесно!»       Толчок.       «О-о-о…»             — Медленней! — предупреждающе вскрикнул брюнет, рефлекторно сжимая мышцы. — Мири!!!       Какое там медленней: жалкие остатки крыши белокурого радостно взвизгнули и со скоростью света умчались хрен знает куда вообще — на карте такой страны точно не было.       Исступленное наслаждение и боль. Боль и исступленное наслаждение. Мирен дико закричал, вбиваясь в пылающую пульсирующую глубину: резко, мощно, до громких шлепков бедрами о чужие ягодицы, и — сорвался в бешеный по силе оргазм. Похоже, юноша даже на мгновение потерял сознание… Он не помнил, как оказался на подушках. Наставник лежал рядом — ласково улыбающийся, он, едва касаясь, целовал все еще дрожащего от пережитого наслаждения мальчишку в носик и алеющие щечки и яростно себе надрачивал — бедняга тоже хотел кончить.             — Яни, прости…- пролепетал Мири, словно пьяный, обнимая любимого и закрывая глаза. И — провалился в крепкий сон без сновидений. Вопрос о переезде больше не возникал — за ненадобностью. После полудня Мири уже собирал свои небогатые, изрядно разворованные друзьями-ушонками пожитки. Почему так поздно? Так ведь утренний секс — самый, мля, заведущий…