Предательство

      Над притихшим Шалом взошла луна, залив окрестности бледным серебряным светом. Ночную тишину нарушал только негромкий ритмичный рокот барабанов. Все жители столицы империи Норкейн собрались на главной площади, так как сегодняшняя ночь была названа ночью Элин Муин. Ночью, когда наконец будет разрешен спор, держащий империю в напряжении вот уже на протяжении нескольких месяцев.       Шар Ардуин молча бросил взгляд на появившегося в дверном проеме стража. Он и без слов знал, что должно произойти – это был далеко не первый раз, когда гордый Синистрим выходил на арену для ритуального поединка. И, как полагал сам Шар Ардуин, далеко не последний. До сих пор еще не находилось достаточно умелого соперника, чтоб превзойти его мастерство владения мечом, а это значило, что Верховный Синистрим продолжит выставлять его на бой раз за разом, когда того будут требовать интересы касты. Шар Ардуин не сопротивлялся – его все устраивало. Подобно другим сородичам, ему нравилось сражаться и убивать. Он любил свое мастерство, любил, как поет ветер, рассекаемый клинками, и как со стоном валятся тела, сраженные его стремительными ударами. Он никогда не отрицал этого и всегда принимал свое предназначение с готовностью. Так было и на сей раз. Машинально проверив, все ли ремни затянуты и хорошо ли сидит на нем ритуальный доспех, Синистрим поднялся и, дождавшись ритуального поклона стража арены, проследовал по указанному им пути.       Арена встретила его молчанием зрителей и рокотом барабанов. Залитая лунным светом и мятущимся пламенем факелов, она возвышалась над местностью на добрых шесть футов. Здесь не было стен и рабских клетей, а на местах зрителей отсутствовали скамьи. Лишь ряды возвышений, расположенные один за другим, словно в амфитеатре людей, на которых сейчас собрались все Норкейн, проживающие в столице. Никто не издавал приветственных криков, никто не выкрикивал насмешки или оскорбления – это место использовалось только для Элин Муин, ритуальной схватки, а не для развлечения, частенько практикуемого у других темных народов.       Любой иной боец, будь он даже из рода светлых эльфов Финон Мир, испытывал бы неудобства по причине столь скудного освещения, однако Шар Ардуин чувствовал себя вполне комфортно. Его глубокие фиолетовые глаза внимательно, дюйм за дюймом, обшаривали арену и сам амфитеатр. Он различил Верховного Архонта, окруженного рабами и сподвижниками. Строго напротив великого мага располагалось место Верховного Синистрима, а посередине между ними внимательный взгляд воина различил высокую могучую фигуру Лорда-Дракона. Шар Ардуин никогда не признался бы себе, но временами он восхищался этим воином. А временами откровенно презирал, и это он признал бы с куда большей готовностью. На его взгляд, Крэйг Ун’Шаллах был великим бойцом, чье мастерство по меньшей мере не уступало искусству самого Ардуина, но при этом он был слишком слаб. Шар Ардуин видел скрытые намеки на внутреннюю слабость этого Дракона, как, впрочем, и всей этой касты. Но одну из подобных слабостей он был готов приветствовать – присутствие Крэйга и его воинов гарантировало, что никто не сможет сыграть «втемную».       Ворота на противоположном конце арены распахнулись, и Шар Ардуин скорее почувствовал, чем увидел, как там появился его противник. Невидимые друг другу, они одновременно начали восхождение по ступеням, ведущим к центру арены. Он являл собой круг диаметром в двадцать шагов, и именно в нем должен был состояться поединок.       Наконец подъем закончился, и Ардуин смог разглядеть своего соперника. Как он и ожидал, им оказался Наугр Т’Архен, один из приближенных к Верховному архонту некромантов. Шар Ардуин несколько раз видел того в бою и не мог сказать, что был особенно впечатлен. Однако, будучи тертым и опытным воином, участником множества боев и ритуальных дуэлей, Ардуин не собирался недооценивать соперника. Раз Верховный архонт выставил его для защиты своих интересов, этого было достаточно, чтоб отнестись к Наугру серьезно. Именно потому, что он никогда не недооценивал даже самого жалкого на первый взгляд соперника, Шар Ардуин и стал тем, кем он являлся сейчас – непобедимым, непревзойденным мастером Элин Муин. Глядя на своего нынешнего соперника, Ардуин старался понять, о чем думает некромант, а тот стоял, расслабленно опираясь на свою боевую косу. Лицо Наугра скрывала ритуальная маска его касты, тело оставалось заковано в традиционные доспехи некромантов – он словно всем своим видом демонстрировал неуважение к традиции священного поединка Элин Муин. Но это могло озаботить разве что какого-нибудь Дракона, не самого Ардуина. Синистрим пользовался ритуальным доспехом лишь потому, что он был удобным и не стеснял движений, а также даровал весьма приличную защиту, в отличие от церемониальных доспехов Светопоклонников. К тому же он, можно сказать, уже привык, поскольку провел в этом доспехе едва ли не больше схваток, чем без него. Куда больше его занимала коса некроманта. Это было страшное оружие – длинное, хваткое и непредсказуемое. Ее изогнутое лезвие могло как рубить, так и колоть, а радиус его поражения едва ли не втрое превышал длину его клинков. И Синистрим вдоволь насмотрелся на то, как умеют обращаться с подобными косами коллеги Наугра.       Стоя друг против друга, они ожидали, пока на арену взойдет распорядитель. Поскольку нынешняя схватка происходила между Синистримом и Архонтом, этим распорядителем, само собой, был Дракон. Внимательно посмотрев на обоих бойцов, Дракон негромко произнес ритуальную речь, положенную по традиции, в которой призывал обоих бойцов сражаться честно и достойно пред ликом Нора, их Отца и Повелителя. Шар Ардуин и Наугр Т’Архен ответили ритуальным согласием и Дракон, бросив напоследок внимательный взгляд на каждого, отошел в сторону, остановившись с краю арены, готовый наблюдать за ходом поединка. Повинуясь его знаку, барабаны выдали финальную дробь и замолчали – поединок Элин Муин начался.