Дьявольские Возлюбленные:потерянный Рай

Ранее.

Жизнь в мегаполисах никогда не засыпает. Тем более если это — Токио. Ночью серые бетонные стены, заборы и дороги словно обретают вторую жизнь; центральные и туристические районы города превращаются в шумные, беспокойные центры развлечений. Неоновые огни горят ярко, а мокрый от ливня асфальт ловит их свет в лужи и отражает обратно в небо. Огромные экраны беспрерывно транслируют рекламу известных торговых брендов, аниме, шоу или знаменитостей. Вдоль пешеходных дорожек теснятся кафе и прилавки с местной уличной едой, в вечной борьбе за клиентов продавцы предлагают новые и новые блюда. Обращают внимание на них разве что туристы, местные давно привыкли. Здесь каждый найдёт себе место по душе: будь то косплей-бар с горничными или скромное антикафе в углу улицы. Проезжая по оживлённой улице, Акеми нетерпеливо перебирала тонкими пальцами длинные пряди, то заправляя их за ухо, то закручивая в жгут. Девушка была страшно рада встретить кого-то, кто напомнил бы ей о спокойном прошлом. Она уже представляла, что скажет отцу спустя столько времени… А ведь прошло всего два года. Однако Сейджи Комори говорил загадками, его глаза маниакально блестели, отражая огни столицы, и Акеми сама не понимала, почему согласилась ехать с ним. Уж слишком отличался этот человек от прежнего Сейджи. Но оставить Юи одну расхлебывать эту кашу никак нельзя. В церкви, приюте при которой они выросли, ей дадут ответы. Ей помогут. Юи помогут. Ливень настойчиво бился об стекло автомобиля, ветер протяжно завывал, нарастала буря… Странное предчувствие сосало под ложечкой. Такое чувство, будто она на американских горках: поднявшись на самую высокую точку, вот-вот сорвется вниз с ужасающей скоростью. Её везли в церковь. Эту дорогу она запомнила очень хорошо, ведь раньше один из священников мог брать с собой несколько детей, когда отправлялся в город по делам. Акеми очень часто была среди них. В отличие от бойкой подруги, Юи не любила покидать уютный приют в пригороде. — Ты должна поехать с нами, Юи! — Нет, спасибо, — лёгкая улыбка слегка тронула губы маленькой светловолосой девочки с пухлыми румяными щечками и блестящими розовыми глазами, — я останусь здесь и помогу на кухне. Ты можешь поехать с остальными. Вспоминая сейчас эту радостную, светящуюся позитивом и наивной добротой ко всем в мире девочку, Акеми невольно осознала, что она не имеет ничего общего с теперешней Юи — исхудавшей, зашуганной, в глазах которой каждый день все больше и больше угасает огонек доброты и радости. У добрых людей есть одна особенность — они страшны в разочаровании и гневе. Девушка никогда не желала такой судьбы ни себе, ни той, что стала ей сестрой. Сейджи отбивал пальцами на руле ритм мелодии, играющей в салоне. Кажется, это электро. Музыка затихла, перебиваемая приятным голосом ведущей, вещающей погоду: — В столице Японии сегодня прогнозируют сильные ливни с грозой; порывы ветра могут достигать от 39 до 42 метров в секунду, будьте осторожнее на улицах! Штормовая погода не задержится надолго, однако надеяться на солнце завтра не стоит: еще как минимум два дня погода не будет жаловать жителей Токио… Акеми усмехнулась. Ей так хотелось надеяться на солнечное завтра.

***

— Тебе полегчало? Юи молча качнула головой. — Хорошо. Тебе нужно лучше питаться, так и до анемии недалеко. Липкий холод предчувствия расползается от кончиков пальцев. В комнате тихо. Ни единого звука, кроме дыхания одного человека. Потому что второй давно уже не дышит. — Нет новостей от Сакамаки? — вдруг после долгого молчания спрашивает девушка. Гуль прищурился и нахмурил брови. Гримаса отвращения на его лице смутила Комори, и она осеклась. — Зачем тебе? — процедил он. Юи пожала плечами. Парень все еще стоит бездвижно. Затем шевелит носом, принюхивается. И в одно мгновение оказывается перед лицом удивленной девушки. — Кино-сан дорог мне. И раз уж так вышло, что ты, ничтожество, стала для него больше, чем пакет с кровью, — прошипел он, — научись уже держать язык за зубами. Я не знаю, чем обусловлена его симпатия к низшему существу, но разбить сердце Кино не позволю. И не. Упоминай. Здесь. Сакамаки. Юи резко отпрянула, поморщившись. От разъяренного гуля пахло…смертью. Отвратительный сладкий запах, который ни с чем не спутаешь. — Прости. Я и не хотела ничего такого, но с ними осталась моя подруга. — Ты бы так о себе переживала. Вампиры — последнее, что может угрожать ей… Чувство скованности, будто в животе кто-то держит крепко все внутренности, сжимает лёгкие, не позволяя сделать полноценный вдох. Она волновалась. За Кино, за Акеми, даже за Сакамаки и Муками… Юи подошла к большому зеркалу, встроенному в стену напротив кровати. До блеска натертое стекло отражало её потерянный вид. Мимолетно мелькнула мысль, что вешать зеркало напротив кровати — это странно. Хотя, откровенно говоря, плевали вампиры на все каноны и приметы. Удивительно, как быстро шестнадцатилетней девушке из церкви пришлось повзрослеть. Сейчас ей восемнадцать, она два раза воскресла, видела смерть своих друзей и кровь тех, кто боролся за неё. Она думала, что влюблена в Аято, пока не узнала настоящую любовь. А сейчас может все потерять. Финал этой истории зависит от неё, предчувствие надвигающейся угрозы висело над головой как дамоклов меч. — Если не справлюсь, — тихо сказала Юи своему отражению, надеясь достучаться до той, что была рядом, жила в её голове и душе, — если дам слабину или ошибусь… Все пострадают. Из зеркала на неё смотрела та же девушка. Не Иб, не Ева. Лишь она сама. — О чем ты? — внезапно заинтересовано произнёс гуль. — Юрий-сан, пожалуйста, — Комори повернулась к собеседнику. В малиновых глазах слабо горела надежда. — Прошу, скажи мне, что происходит на самом деле Почему Кино так боится? Я вижу, что причина не только во мне. Он взлохматил волосы, задумавшись. Холодный лунный свет блестел в густых прядях, а тень, спадающая на лицо, подчеркивала белизну кожи и тонкие черты лица. — Я не могу рассказать тебе всего. Но раз в год, обычно после месяца Кровавой Луны, наступает период так называемой Жажды. Сила вампиров и других нечистых возрастает, но им становится труднее контролировать себя, поскольку разум затмевают инстинкты. Всего один раз было исключение: много лет назад Кровавая Луна и Жажда совпали. Тогда Кино убил свою мать… — Кажется у всех Сакамаки на роду написано убивать своих матерей, — немного жёстче, чем хотела, сказала Юи. — Но зачем ты мне говоришь это? — Дура, — вздохнул гуль, — ты нужна Карлхайнцу до начала периода Жажды. Он наступает уже завтра. Именно поэтому Кино боится. Он рискнул выступить против союза Муками и Сакамаки ради тебя… — Не понимаю… — упрямо повторяла Юи. — Останься ты с этими недомерками, Отец уже забрал бы тебя. Оба повернулись на голос. У дверей стоял Кино. Облокотившись плечом на дверной косяк, он скрестил руки на груди. Он уже успел переодеться, и теперь был одет в чёрную водолазку, брюки и кожаную куртку. На ногах массивные ботинки со шнуровкой. Волосы были неаккуратно зачесаны назад. — Кино, извини меня, — спохватился гуль, склоняясь в жесте извинений. — Мне не стоило говорить ей. — Все нормально, Юрий. Она все равно бы узнала, — махнул рукой Сакамаки. Затем вновь обратился к удивленной девушке. — Про план Отца я тебе рассказывал, но хотел уберечь от правды о своих…братьях. — Что значит «забрал»? Я думала, у них вражда с Отцом, и не без причины. — Ты уже не удивляешься, что о тебе говорят как о вещи? — встрял Юрий, но тут же смолк под тяжёлым взглядом вампира. Кино сел на ближайший стул, сложив руки на его спинке перед собой, и продолжил: — Так и было. До того, как Отец стал воплощать план в жизнь. Сакамаки, Муками и Тсукинами должны были объединиться, чтобы любыми средствами удержать тебя в особняке до наступления нужного момента. Но план Отца провалился: Тсукинами вышли из игры, Муками оказались бестолковыми детьми, которых было так легко разбить. А мои младшие братья…эти предатели и ничтожества, вместо того чтобы присоединиться ко мне, выбрали сторону меньшего сопротивления. Отец должен был забрать тебя. Став Евой по принуждению, ты бы родила бы ему наследников. Это станет началом новой расы, а старую он уничтожит. Разумеется, за оказанную помощь Сакамаки и Муками останутся в живых. В голосе юноши таилось презрение и злоба, насмешка и ненависть. Он зажмурился и потёр переносицу, в глазах будто песок. Вампиры могут обходиться без сна куда дольше, чем люди, но и у них есть предел. Долгое время он не мог нормально спать. — Всё стало хуже, когда вмешалась третья сторона. Догадываешься, кто, Юи? Он склонил темноволосую голову набок, смиренно ожидания ответа. Ответ ей уже был известен: — Церковь. — Лжецы и лицемеры, — сквозь зубы прошипел Юрий. Кино задумчиво кивнул. — Именно. Они хотят уничтожить Карлхайнца, его отпусков и всю его работу. Отправить всех нечистых из этого мира в Ад и запереть его с помощью Евы, — он замолк и взглянул на Юи, словно раздумывая, говорить ли ей. Затем кивнул на что-то сам себе и осторожно продолжил: — твоя подруга, мои братья и Муками уже у них. Об этом доложили мои люди. В комнате воцарилось молчание. Хотя мысли в голове проносились с огромной скоростью, ничего сказать не получалось. Нужно было время чтобы осознать всю опасность положения, но времени не было. Нужно было действовать. — Им нужна я? В вопросе не было никакого смысла. Нехотя, но Кино все равно ответил: — Боюсь что так. И как бы не хотел оставить тебя здесь, под присмотром Юрия, в безопасности, — я знаю, что у меня ничего не выйдет. — Ты прав, — глаза в глаза. В одних горит сила и страх за ту, что стала так дорога. Боязнь потерять её, не справиться, не защитить, не успеть. В других же — уверенность и готовность идти до конца. Вместе. Выбор сделан. — Тогда готовься. Юр, собери людей и убедись что все готово. Выезжаем через три часа. И принеси Юи одежду. — Понял, — коротко бросил напоследок гуль, а затем исчез из комнаты. Остались только двое. И непростой разговор. Кино молча сел на постель рядом с Комори и сжал её руку своей. — Есть ещё кое-что, и я хочу, чтобы ты это знала. — Кое-что? — осторожно переспросила Юи. — В период Жажды мы все станем неуправляемыми. Забирай свою подругу и уходите. Остальное оставь нам, не хочу чтобы тебя зацепило в этой бойне. — Я уже привыкла, — невесело посмеялась Юи. — Черт, это не шутки! — возмутился Кино. Он вглядывался в лицо любимой девушки и понимал, что никак не может потерять её. — Ты понимаешь? Если вдруг случится так… Если вдруг случится так, что я проиграю, ты должна быть уже далеко отсюда. На этот случай у Юрия есть указания, он поможет вам сбежать. — До этого не дойдёт, — настаивала Юи. — Нельзя же быть такой упертой… Кино резко замолчал, когда девушка подсела ближе. Юи оставила лёгкий, как касание бабочки, поцелуй на его губах и прошептала: — Не надо. Не говори такие вещи. Просто пообещай, что все будет хорошо. Что мы будем вместе, и ты меня не оставишь. Вампир удивленно посмотрел на нее. За всю свою долгую жизнь он привык не доверять окружающим, везде искать подвох и находить слабые места противника, чтобы потом обернуть их себе в выгоду. Как старший незаконнорожденный сын, он был лишен официального титула и права наследования, пока живы его братья. Тем мне менее, он никогда ни в чем не нуждался. Наследство от матери было немаленьким, финансовой поддержки Отца тоже хватало с лихвой. Любой другой на его месте бы не рискнул противиться воле родителя, тем более столь могущественного и влиятельного, как Карлханц. И жестокого. Его младшие братья поступили именно так. Что стоит одна жертвенная невеста, когда речь идет о жизнях и судьбах такого количества нелюдей? Именно это ему и сказали. Когда Кино, узнав о планах Отца, пришел к ним с предложением объединить силы и выступить против него, никто не решился поддержать план. Возможно с его стороны это действительно было самонадеянно, ведь в отличии от братьев, Кино не мог появляться в Аду столь же часто. Тогда он решил самостоятельно принести овечку в жертву волку, чтобы получить его расположение. Потому что ничтожества и трусы недостойны места в новом мире. Пока не понял, что безнадежно пропал в этой овечке… Сам не понимая, что в ней могло привлечь: доброта и желание помочь всем? Наивность, глупость.? Только Юи оказалась не совсем такой. Может и хотела, чтобы другие такой видели, может и обманывала сама себя. Она была настоящей, обычным человеком ищущим спокойствия. Просто была рядом, не пытаясь подбить его под стандарты или найти выгоду себе. Девчонка пока не осознает, но сила Евы уже пробуждается в ней. Сама по себе она чудовищно огромна, а в паре с Адамом… Эта сила — их главный козырь в рукаве. Она же — самый большой риск. — Обещаю. Ответил он тихо, словно прошептал тайную клятву. Я буду бороться за тебя до конца.