Дьявольские Возлюбленные:потерянный Рай

Невесомые хлопья медленно падали с темного неба на промерзшую землю, покрывая ее толстым слоем белоснежного ковра. На крыше многоэтажного здания промозглый ветер завыл свою печальную песнь, подхватывая на лету снежинки, унося куда-то далеко… На самом краю крыши можно разглядеть фигуру юноши. Настолько мрачную, что она была незаметна на фоне неба. Юи очнулась в квартире Кино. Ее одежда была отстирана и аккуратно сложена в большом комоде. Самого хозяина не было, но девушка понимала, что должна увидеть его. Юи сильнее укуталась в плед, когда холодный ветер едва не сбил ее с ног. Голова еще болела, тело морозило, но было необходимо прямо сейчас поговорить с Кино. Она чувствовала. Тихо и незаметно подходя к вампиру со спины, Юи остановилась, когда услышала голос. —Уходи отсюда. С ним ты поговоришь позже. Не изводи себя. Юи помахала головой в знак несогласия, но тут же остановилась, почувствовав боль и головокружение, словно ее мозг внутри ударялся об стенки черепа. Теперь заговорил Кино: — Рад, что тебе уже лучше, но вернись в постель. Здесь холодно. И правда, ее ноги замерзали, а на светлых кудрях оседали причудливой формы снежинки. Но вопросов слишком много. -Н-нет, -Юи заикалась. Кино выглядел спокойным, но в душе — дикий зверь. Кровавый и беспощадный. -Тогда я прикажу Юрию увести тебя. -Кино-сан, -вампир замер, когда услышал собственное имя.-Ты ведь нашел меня в лесу? Недалеко от дома Сакамаки? -Я вообще-то тоже Сакамаки, -невесело засмеялся парень.-Возвращайся в свою комнату, поговорим позже. Возвращайся, Комори. Оставь его. Вампир недостоин разговора с тобой! Юи зажмурилась: «Что за бред?». -Кино, что происходит? Почему вампиры умирают один за одним? -Это делает ваша обожаемая Церковь, -хоть брюнет и стоял спиной, Юи хорошо почувствовала в его голосе презрение. -Знаешь, когда я была без сознания, я видела Карлхайнца. Плечи Кино вздрогнули. Парень шумно выдохнул. -И что… он сказал тебе? -Многое: про Еву, Очищение. Он говорил, что я не должна вкусить запретный плод, но не сказал, что это. -Запретный плод, значит, -задумчиво протянул парень. Больше Кино ничего не говорил. Юи пришлось продолжать самой. -Он хочет спасти вас? -Уничтожить. Дыхание перехватило. Как же? Уничтожить свой народ? Своих детей? Живых существ, пусть и живущих не под Солнцем? -Новая раса. Гребаный ублюдок хочет лично создать новую расу, превосходящую во всем: силе, выносливости, уме… Ты сотворишь геноцид, а он переждет его в «укромном местечке», а после — станет первым существом ступившим на Новую землю. Пазлы потихоньку становились на свои места, и взору постепенно открывались все новые и новые части единой картины, где свет и тьма причудливо сплелись в единое целое. -И я тоже умру. -Он не позволит. Карлхайнц силен, но то, что он выносит на свет — малая часть того, что скрывается в тени. Он может убить Бога. Юи хочет смеяться. Конечно, Бог и Дьявол — вечное Черное и Белое. Только вот не до шуток уже. В этом безумном, бредовом плане главный элемент — она сама. Холодный порыв ветра заставляет еще не до конца окрепшее тело вздрогнуть. Кино лишь закатывает глаза и, буркнув что-то вроде «Вот дура», оказывается в мгновение ока рядом. Руки вампира обвивают тонкую талию девушки, прижимая к горячему телу. Юи дергается, а Кино издает смешок. -Ты холодная. И кто из нас вампир? -Извини, -тихо пискнув в ответ, Юи сама для себя делает открытие: ей до жути приятно стоять вот так, под снегопадом, ветром, в объятиях Кино. Рядом с ним ощущается какое-то таинственное тепло и чувство защищенности. Он словно закрывает ее от всего мира. Тонкие руки несмело обнимают вампира в ответ. Рядом с Аято она всегда была настороже, несмотря на то, что знала его характер чуть лучше. Но Кино казался проще. Выращенный в стесненных условиях, он все же отличался от братьев, пусть и старался держать маску эгоизма и жестокости. Маску, слепленную из жалких остатков воспоминаний прошлого, желания не просто быть наравне с Сакамаки, но превзойти, ткнув носом в землю и сказав: «Здесь тебе самое место». Ева была идеальным шансом заставить Отца заметить его, признать как равного… Ровно до тех пор, пока Кино не узнал его истинные намерения. Карлхайнц — тот еще ублюдок. Века жизни научили его держать в своих руках все: начиная от счетов в банке — и заканчивая судьбами людей. Он восхищался людьми несмотря на то, что те слабы, ограничены возможностями и глупой моралью. Карлхайнц никогда не признавал мораль, от того и появился Субару — просто в один момент он захотел иметь в своей коллекции разбитых судеб и сердец сестру. Кино ненавидел Отца. Ненавидел, но уважал. Преклонялся перед его силой и опытностью, но отдать Еву никак не мог. Нет, не Еву — Юи. Он пытался, видит Сатана пытался не привязываться, держать на расстоянии, боясь снова обжечь покрывшееся ледяной коркой сердце об огонь чужого тела. Но плевать хотела эта глупая девчонка на все его попытки. Пусть неосознанно, но она сама приближалась к краю. Вернее, приближался он, а Юи шла следом, словно преданное животное, ища поддержку и защиту. Они стоят в тишине около минуты. Комори думает, что уже готова задремать, однако хриплый шепот парня вновь звучит, но уже над самим ухом. -Отец хочет сделать с тобой то же, что сделал со всеми предыдущими. Сейчас он нацелился на тебя, но я не позволю. Потускневшие малиновые глаза расширились в ужасе. Что, что он хочет сделать с ней? -Моя мать, Криста, Беатрикс, Корделия — это его попытки создать идеальную расу. Корделия подходила больше всех, но он все же промахнулся. Идеальная Прародительница должна быть чистой, но Корделия была той еще шлюхой. Отец говорил, что она «сгнила» еще до их знакомства. Осознание мелькнуло в голове, оглушило, но открыло глаза. Так вот за что Рейнхарт и Тсукинами были готовы перегрызть друг-другу глотки. За право быть первым, создать свое, уничтожив лишнее, а затем посадить Юи под замок в высокую башню, оставив морально и физически гнить заживо. -Господи, -произносит подрагивающий голос.-Кино, я… я не хочу этого! Я просто, -нос и глаза предательски защипало, все заволокла пелена слез, -хочу домой. Хочу жить, как раньше! -Я защищу тебя. -А если не сможешь? Ты же сам сказал, что Он силен! Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Если кто-то погибнет, я не… Неожиданное касание губ прервало сумбурный поток слов. Юи застыла с широко открытыми глазами, не веря и до конца не понимая происходящего. Кино целует ее. Кино. Ее. Целует. Кино углубил поцелуй с бешеным напором, сминая мягкие губы девушки. Язык парня уже вовсю господствовал во рту, сплетаясь с ее собственным, вызывая мурашки по всему телу. Все остальные мысли тут же вышибло из головы потоком горячего возбуждения. Она никогда и не думала, что поцелуй может так повлиять на человека. Стало невыносимо жарко и, почувствовав спиной холод бетонной стены, Юи в восторге прикрыла глаза. Если бы ее спросили, каков на вкус этот поцелуй, без сомнения бы выдала — это определенно Компэйто*. Земля ушла из-под босых ног, сменившись ощущением горячих рук на бедрах. Тонкие холодные пальцы девушки забрались под ткань рубашки, оглаживая мышцы парня и резко контрастируя с разгоряченной кожей. Губы парня опустились ниже, сначала грубо целуя тонкую шею, а после прикусывая бледную кожу до крови и слизывая капельки крови. Это определенно было больно, но Юи уже давно сама для себя решила, что мазохизм — это не так плохо, особенно когда твои единственные знакомые, не считая подругу детства, — жестокие садисты-кровососы. С покрасневших губ сорвался стон удовольствия. Кино странно дернулся и резко оторвался от истерзанной шеи, рвано дыша. Юи открыла глаза, чувствуя, что краснеет. -Кино? Что случилось? , -сипло произнесла девушка.-Почему ты остановился. Парень мотнул брюнетистой головой, поднимая голову и взгляд на нее. Медные глаза все еще горели возбуждением, лихорадочный румянец на щеках выделялся на фоне бледной кожи, а тонкая струйка крови на таких же алых губах привлекала. Юи наклонилась к лицу вампира, чувствуя его горячее частое дыхание, и аккуратно слизала собственную кровь с нижней губы. Кино обреченно заскулил и уткнулся головой в стену. Его трясло, словно при лихорадке. -Нельзя, -замолчал, пытаясь выровнять дыхание.-Нельзя, он… он убьет тебя, если почувствует. Снова холодная поверхность под ногами. Ноги ватные, стоять тяжело, но рука на талии не дает упасть, аккуратно придерживая. Кино оглаживает оставленные им же укусы на шее и вздыхает. -Я прикажу Юрию обработать твои раны. Иди к себе в комнату. -Но Кино…-Юи пытается противиться. -Иди к себе в комнату! , -Кино кричит и Комори по привычке опускает глаза. Она тихо произносит, разглядывая заснеженную крышу под ногами: -Я думала, после произошедшего мы стали ближе… Парень запускает пятерню в темные волосы; снежинки причудливых форм мягко оседают на них. -Так и есть. Просто… прошу… Он тяжело вздыхает, глядя вслед уходящей девушке. Впервые за всю долгую жизнь, Кино одолевает желание сигануть с крыши этого чертового здания, разбившись в лепешку. Такой как ты никогда не будет счастлив — вспоминаются слова Отца, услышанные им ещё в детстве. Сейчас это звучит как издевательство. Жестокая, но правдивая реальность. Он слаб. Королю даже не ровня, но он поклялся защитить Юи. Даже не ей, а самому себе. Уничтожить Карлхайнца и его гребаных отпрысков, потому что Сакамаки своё не отдают. Они будут метаться, рвать и разрушать, превратят жизнь Юи в настоящий Ад, посадят на цепь, если понадобится, но не отпустят Еву. Он знает, он сам такой.