Штабная крыса

В салоне авто приятно пахло натуральной кожей и сигаретами. Слишком мягкие сидения, хромированные ручки дверей, а также массивный затылок и слегка деформированное ухо водителя, выдававшие в нём боксёра, говорили о том, что это было даже не такси, а личный транспорт Майкрофта. Грег чувствовал себя не в своей тарелке: Майкрофт молчал, а начать разговор первым со столь важной птицей Грег не решался. Куда только подевалась его привычная беззаботность? — Куда мы едем? — наконец придумал вполне невинный вопрос Грег. — Ко мне домой, — отчеканил Майкрофт. У Грега упало сердце: Не просто «домой». Майкрофт чётко обозначил принадлежность дома. Значит, дом Майкрофта не будет домом Грега. Ну, что ж, это уже было что-то, больше, чем неизвестность. И теперь можно делать хоть какие-то выводы. Майкрофт наверняка поможет Грегу найти работу, и тогда можно будет снять свою квартиру или комнату. Грег повеселел и расцепил ладони, которые до этого были зажаты межу колен. — Рано ты обрадовался, — повернул голову Майкрофт. — Со свободой теперь можешь распрощаться. Грег пропустил сентенцию о свободе мимо ушей. Он почувствовал, как улыбка расползается у него по лицу только оттого, что Майкрофт с ним заговорил. — Я не радуюсь… То есть радуюсь… Но оттого, что вижу тебя. Майкрофт закусил губу: — Давай поговорим дома. Осталось немного. Грег догадался, что Майкрофт не доверяет своему водителю безгранично. — Хорошо, — Грег снова сунул ладони межу коленей. Через время он понял, что выглядит очень скованно и откинулся на спинку сидения. Майкрофт посмотрел на него с легкой улыбкой. Губы Грега снова расползлись от уха до уха. Он уже открыл рот, чтобы спросить что-то про марку машины, на которой они ехали, как поймал взгляд водителя, наблюдавшего за ним в зеркало заднего вида. Грег проглотил вопрос и как-то съёжился на сидении. Повернув голову, он уставился на огни, проплывающие за окном, и до конца поездки даже не взглянул на Майкрофта. Разглядеть дом, перед которым они остановились, было невозможно. На улице отсутствовало освещение. Грег выбрался из машины, сделал шаг и сразу кувыркнулся на тротуар, зацепившись ботинком о бордюр. — Осторожнее, сэр, — водитель держал в одной руке чемодан Грега, в другой фонарик. На его лице не было и тени улыбки. — Спасибо, — кивнул Грег и попытался забрать у громилы свой чемодан. Но тот и не думал его отдавать, только осветил путь впереди. Когда наконец зажёгся свет, Грег застыл посреди просторной прихожей, рядом со своими пожитками, а водителя уже и след простыл. Майкрофт стоял к нему спиной, щёлкая переключателями в небольшом электрическом щитке. Грег подошёл к нему, обнял за талию и прижался к его спине. Майкрофт на миг замер. Но этот миг показался Грегу вечностью. Потом положил ладонь на сцепленные руки Грега. — Подожди немного. Сейчас разберёмся с освещением и будем ужинать. — Я не хочу ужинать, — прошептал Грег и забрался ладонями под пиджак Майкрофта. Майкрофт резко развернулся и Грег воспользовался этим, чтобы поцеловать его. Но Холмс уперся ему руками в грудь: — Сначала мы должны поговорить. — О чём? — досадливо сморщился Грег. Он не знал другого пути, как наладить отношения с Майкрофтом, кроме как через поцелуи и объятия. Так обычно происходило в кино. — Идём, — вместо ответа отозвался Майкрофт. Они вошли в ближайшую комнату, оказавшуюся гостиной. В громадной люстре горела всего одна лампочка и едва-едва освещала обширное помещение. Майкрофт стянул с дивана чехол и жестом предложил Грегу сесть. Тот молча повиновался. Предстоящий разговор тревожил его. Холмс остался стоять. — Ты самая большая радость в моей жизни, Грег, — начал он, — я люблю тебя… — Я тоже… Майкрофт поднял руку, останавливая излияния Грега. — Мы должны скрывать наши отношения от всех. Никто ничего не должен даже заподозрить, иначе не будет ни нас, ни наших отношений. Это не шутки, Грег. Государственная машина уничтожит меня, а заодно и тебя, узнай хоть кто-то о том, что мы любим друг друга. Ты понимаешь? Грег кивнул. — Поэтому с сегодняшнего дня – ты мой племянник. Сын нашего двоюродного брата Эдмунда, умершего семнадцать лет назад, за три месяца до твоего рождения. Тебе придётся многое запомнить, чтобы наш обман работал чётко и без проблем. — Мы ведь не мешаем никому, не делаем ничего плохого, почему мы всё должны скрывать? — Потому что потому. Прими это как должное. Как снег зимой... Жить будешь здесь. У тебя будет своя комната. Через несколько дней у нас появится прислуга, и ты к этому времени должен научиться вести себя как примерный племянник. — Уже можно называть тебя дядя Майк? — оскалил зубы Грег. Майкрофт сморщился. — При посторонних обращайся ко мне «дядя Майкрофт» или просто «сэр». Расстояние между нами должно быть неизмеримым. Если ты, конечно… — Да, да, я понял, дядя Майкрофт! Майкрофт не выдержал и улыбнулся. — Ты очень вырос за этот год, Грег. И возмужал… — произнёс он таким голосом, что у Грега сразу стало жарко в паху. Он встал и приблизился к Майкрофту, чувствуя, как поднявшийся член трётся о бельё. —…Но стал ещё красивее. Грег привстал на цыпочки и обнял Майкрофта за шею, но целовать не стал, потёрся щекой об его щёку. Он хотел, чтобы Майкрофт поцеловал его первым. Откуда у него в голове возникали эти странные мысли, он даже не понимал. Майкрофт в ответ еле слышно прошептал: «Мой бог…». Его сухие, обветренные губы коснулись губ Грега. Тот сильнее ухватился за пиджак Майкрофта – ноги не держали, дыхание перехватило. Их поцелуй был похож на поединок двух чудовищ, пытающихся пожрать друг друга. И всё было мало. Грег всё сильнее вжимался в тело Майкрофта, а тот словно пытался «рассмотреть» Грега руками: лохматил волосы, ощупывал плечи и выступающие лопатки… — Майкрофт, Майкрофт, — Грег повторял и повторял имя своего бывшего учителя, словно не веря, что может делать это, глядя ему в лицо. — Ты скучал? — шёпотом спросил Майкрофт, одной рукой расстёгивая рубашку своего бывшего ученика, а второй стискивая его ягодицу. — Безумно, — шепнул в ответ Грег и увлёк Майкрофта к дивану. В гостиной было холодно, но никто не чувствовал этого, стаскивая с себя мешающую одежду. Влюбившись в Майкрофта и терпеливо ожидая дня их встречи, Грег много чего воображал из того, как он будет выражать свою любовь. Как он будет гладить покрытую рыжеватыми волосками грудь Майкрофта, как бесстыдно нырнёт ему руками в трусы. При этом он совершенно не подумал о том, что Майкрофт тоже не будет бездействовать. А Майкрофт хоть и не имел «домашних заготовок», сводил Грега с ума пусть и не отточенными жестами опытного любовника, а жадными, нетерпеливыми движениями, изголодавшегося по ласке тела. Из них двоих голову потерял пожалуй, старший, а не младший. Лёжа на неудобном диване, полностью раздетые они уже не ласкали друг друга, а просто пытались втиснуться друг в друга как можно глубже. Они обнимали друг друга с такой неистовой силой, что грозили переломать друг другу кости. И всё было мало и мало. У Грега кружилась голова от фантастического счастья, которое он испытывал, чуть ли каждой клеткой своей кожи ощущая Майкрофта. А Майкрофту казалось, что он держит в руках живую птицу – огромную, но бесконечно хрупкую, какую-то невероятно легкую и чрезвычайно доверчивую. Все желания тела отошли вдруг на второй план, и Майкрофту захотелось заплакать от какой-то непонятной печали как будто по будущему. Но Грег отвлёк его. Его рука протиснулась между их тел и захватила член Майкрофта в нежные тиски. Это заставило его вздрогнуть и открыть глаза. Неуместные экзистенциональные переживания исчезли так же быстро, как и возникли. Жар тела Грега обжигал, от него шло сильное тепло, как от печки. Майкрофту захотелось отблагодарить Грега за это тепло. Он отодвинул ласкающие его руки и сполз вниз, насколько позволяла длина дивана. Когда он взял в рот член Грега, тот выдохнул с коротким вскриком. Майкрофт внезапно понял, насколько сильные ощущения испытал (его) мальчик. Грег и так был на грани, а Майкрофт пытаясь отсрочить разрядку, слегка прикусил ему кожу на бедре. Потом снова взял твёрдую и гладкую головку в рот и принялся скользить по ней губами и языком. Тяжёлое дыхание Грега говорило о том, что эта сладкая пытка лишает его последних сил. Едва заметное подрагивание мужской плоти предупредило Майкрофта об очень скорой разрядке Грега, но он не спешил выпускать член любовника из своего рта. Проглотив сперму он облизал губы, и подтянувшись вверх поцеловал Грега в щёку. Тот только посмотрел на него и что-то нечленораздельно прошептал — голос ему изменил. Но он попытался ещё раз: — Я хочу быть твоим, — услышал Майкрофт. — Ты – мой. Весь, от макушки до пяток, — погладил он Грега по голове. — Нет. Во-первых ты не кончил… — горячо начал Грег, — Во-вторых, тогда будет всё по-настоящему. — А сейчас — не по-настоящему? — усмехнулся Майкрофт. — Да как будто в раздевалке с целкой потискался! — воскликнул Грег. Майкрофт хотел сказать, что-то строгое и нравоучительное, но потом не выдержал и рассмеялся: — Ты, я вижу, времени не терял. — Да! — Грег с вызовом пригладил свои волосы. Майкрофт залюбовался его высоким лбом и красиво очерченными бровями. Грег заметив ласковый взгляд Майкрофта, уткнулся лбом в его обнажённую грудь. — Грег, нам нельзя этого делать. Ты понимаешь? От проникновения могут оставаться следы. Самая простая медицинская экспертиза сможет подтвердить факт противоестественного… соития. Грег молча кивнул. — Мы не можем рисковать. Никогда. Ради друг друга. Ради моей работы и твоего будущего. — «Никогда» — это значит «навсегда»? — Грег обнажил зубы в хищной даже какой-то улыбке. Майкрофт подумал, что года через два этот паренёк, этот простой мальчик из деревенской школы, станет его своеобразной копией. И даже сам не заметит этого. — Мы можем даже обвенчаться. Конечно, записи в церковной книге не будет… Если ты хочешь… — Я хочу…— Грег поцеловал Майкрофта в середину груди. — Мы будем гореть в аду вместе. Я — согласен.       Эпилог (двадцать два года спустя, 1968 год, Майкрофту 50 лет) Майкрофт проснулся и сразу вспомнил, что сегодня ему исполняется пятьдесят лет. Не открывая глаз, он поморщился: если сорокадевятилетнего мужчину можно назвать человеком среднего возраста, то пятьдесят - это однозначно старость. Для Майкрофта его возраст, ровно как и вес были больной темой. Вот над Грегом время не властно. Чтобы выглядеть старше он стал короче стричь волосы, только и всего. Да ещё поправился на восемь фунтов. И ему небольшая складка на животе даже шла. Во всяком случае, женских взглядов в его сторону не убавилось. И предложений попить кофе в обед меньше не стало. Но Майкрофт держал ситуацию под контролем. Все новейшие шпионские методы слежения он сначала испытывал на своём супруге. Именно — супруге. К тому времени, как уголовное преследование за мужеложство было, наконец, отменено в 1967 году, они с Грегом уже двадцать лет как были обвенчаны. Тогда, на этой совершенно фейковой церемонии настоял Грег. Майкрофт до сих пор помнит тот тёплый весенний день и англиканского священника, который взял на себя их грех. Немолодой, розовощёкий человечек с аккуратными, почти женскими руками. У Майкрофта по спине бегали мурашки: он отдавал свои тайны в руки хоть и проверенному, но совершенно чужому человеку. Вся ситуация в целом была похожа на пляски по минному полю. Но так хотел Грег. Как показало время всё осталось между ними тремя, вернее, четырьмя. Шерлоку пришлось стать свидетелем, иначе священник не давал согласие на обряд. Грег оделся, действительно, как на свадьбу, в новый костюм, купленный на первые заработанные деньги и галстук, который ему подарил на Рождество Майкрофт. У него сохранились фото. Не возле церкви, конечно. Майкрофт попросил сделать несколько снимков одного из своих штатных фотографов. На одном Грег ест мороженное, на другом кормит лебедей в Гайд-парке, а на третьем, не обращая внимания на косые взгляды, и взяв Майкрофта под руку, посылает в объектив воздушный поцелуй. Спустя несколько лет Грег признался в том, что он, как и вся его семья – католики, но на тот момент это было уже совершенно неважно. Майкрофт познакомил Грега со своими родителями, представив его как своего секретаря, хотя никакой секретарь ему в ту пору ещё не полагался. Он был всего лишь скромным аналитиком при министерстве иностранных дел. Однако его очень скоро повысили до начальника отдела, и он просто вынужден был взять помощника. Он выбрал Антею, толковую девушку, дочь старого друга отца. Грег тогда превратился в венецианского мавра. Однажды, когда Майкрофт вернулся из офиса непристойно поздно, он заявил: — Мужчина должен брать и владеть! Если ты не ебёшь меня, то значит, ты ебёшь кого-то другого. Майкрофт, уставший, и сбитый с толку агрессивным тоном своего нежного мальчика, попытался протестовать. — Нам нельзя этого делать… — Мне плевать! Или ты трахнешь меня, или я тебя… Майкрофт выбрал второе. Он занимал достаточно прочное положение на иерархической лестнице, чтобы выдержать в случае чего любые нападки и подозрения. Они назначили дату своему окончательному грехопадению. Грег совершенно беспечно купил новый комплект белья, хотя Майкрофт предпочёл бы старый, который не жалко было бы выбросить… Прислуга была досрочно отправлена на выходные. Грег по дороге домой зашёл в аптеку и запасся презервативами и вазелиновым маслом. Майкрофта немного потряхивало от напряжения: два года они обходились оральными ласками, поцелуями и объятиями, и всё было прекрасно. Вдруг Грег жаждет того, что покажется ему омерзительным? Но глаза Грега горели ненасытным огнём, когда Майкрофт вышел из ванной комнаты, где долго и тщательно готовился к соитию: вымылся и беспощадно растянул собственный анус двумя, а потом и тремя пальцами. Грег буквально набросился на него. Губы слились с губами в привычном, но неизменно сладком поцелуе, а пальцы Грега сразу скользнули к запретному доныне отверстию. Майкрофт чувствовал, как колотилось сердце Грега, как ходила ходуном его грудь, как дрожали сильные, окрепшие руки. Грег погрузил в Майкрофта два пальца и застонал от наслаждения. Майкрофт в первое мгновение ощутил вполне понятный дискомфорт, но уже в следующее мгновение постарался расслабиться и сосредоточиться не на себе, а на возбуждении Грега. И его сразу передёрнуло от внушительной дозы похоти, упавшей в кровь. Перед глазами пошла рябь и он закрыл их. Грег не утруждал себя долгой прелюдией — он вошёл в Майкрофта быстро и сильно. Сначала всё равно было больно, но Грег застыл как-то на несколько секунд, словно бы прочитал желания своего партнёра, а потом спустя четыре вдоха стал медленно вытаскивать член из плена сжавшихся мышц. Ощущения для Майкрофта были не новы, но он не занимался подобными вещами уже десять лет. Однако с Грегом всё было по-другому. Тот, давний любовник обычно брал Майкрофта сзади, расцарапывая ему грудь, а Грегу хотелось видеть лицо Майкрофта, и он по ходу соития изобретал позу, в которой было бы удобно обоим. Майкрофт в те минуты заново открывал своего Грегори: откуда-то в нём взялась и властность и мужская хватка. Можно сказать, что формально Грег потерял девственность именно в тот день, когда выступил в доминирующей роли, взяв Майкрофта словно женщину. Кончил Грег тоже по-хозяйски, не спрашивая, погрузившись в тело Майкрофта предельно глубоко. После, откинувшись на подушки, он посмотрел на Майкрофта и сказал: — Я тебя никому не отдам. Если ты уйдёшь, я тебя убью. Майкрофта подобное признание в любви ужасно растрогало, тем более это должны были быть его слова. Грег нравился девушкам не на шутку, они кружили вокруг него, как мотыльки вокруг керосиновой лампы, выставленной на веранде поместья Холмсов. И Майкрофт только прошептал в ответ: — Куда я денусь… Как одного из лучших выпускников полицейской школы, Грега, без всяких рекомендаций со стороны Холмса, взяли работать в Скотланд-Ярд. У Майкрофта как раз был довольно серьёзный, но скрытый конфликт с одним из директоров внешней разведки, и только мысли о Греге, который оказался таким умницей, поддерживали его в те дни. Майкрофт о своих делах Грегу почти не рассказывал, но Грег чувствовал настроение Майкрофта, как барометр — перепад давления. В один из вечеров, он обронил загадочную фразу о том, что его зарплаты теперь вполне бы хватило на двоих, а из Майкрофта могла бы выйти прелестная домохозяйка в кружевном фартуке. Но Майкрофт Холмс не носил бы прозвище «Снеговик», если бы мог поддаться внешним угрозам и травле: — Не в этой жизни, мой мальчик, — он погладил Грега по щеке и сочно поцеловал в губы. Матч по футболу между сборной Советов и сборной Англии так и не удалось досмотреть… Майкрофт почувствовал, что возбуждается от воспоминаний. Он посмотрел на Грега, спавшего спиной к нему и скользнул левой рукой под резинку пижамных штанов. И в ту же секунду Грег проснулся. Рука была молча перехвачена, и в следующий момент с Майкрофта уже стягивали бельё наглые и умелые руки. Майкрофт знал, что за этим последует, но сердце всё равно заколотилось как бешеное. Сначала большие и ласковые руки помассировали ягодицы, потом головка члена, который был уже весьма напряжён, оказалась в тёплом плену мягких губ. Кровь с удвоенной скоростью потекла к паху. Грег облизал головку и взял член Майкрофта поглубже и стал медленно двигаться по стволу. Майкрофт привычно опустил руки ему на плечи и стал поглаживать пальцами затылок и шею. В какой-то момент, Грег не выпуская член изо рта, посмотрел на Майкрофта. Он прекрасно знал, как это действует на Майкрофта. Тот раздвинул ноги и слегка выгнулся в пояснице. — Возьми меня, — уже плохо соображая, шепнул Майкрофт. — Сначала я выпью тебя досуха, а потом я буду трахать долго и глубоко. И Грег вернулся к прерванному процессу. Майкрофт запустил руки в разлохмаченную шевелюру Грега и довольно резко принялся насаживать рот Грега на свой член. В ответ тот лишь сильнее сжал ягодицы Майкрофта и скользнул пальцами к анусу и попытался просунуть внутрь один палец. Всухую у него, конечно, ничего не получилось, но эти грубые действия очень быстро довели Майкрофта до финала. Он негромко охнул, и пряное семя толчками потекло в рот Грега. Грег, как заправский развратник, выплюнул на ладонь сперму, перемешанную со слюной: — Как ты хочешь быть оттраханным, мой дорогой старый муж? Как добрый христианин, или как-то ещё? — размазывая сперму и слюну по своему члену, спросил он. — Как-нибудь ещё… — Майкрофт перевернулся на живот и раздвинул ноги. И обернувшись через плечо, добавил: — А то от твоей миссионерской позы у меня поясница болит. — Слово новорожденного – закон. Сейчас полечу твою поясницу изнутри, — самодовольно улыбнулся Грег, устраиваясь сверху и толкаясь твёрдым, как дерево членом, между ног Майкрофта. Как любой очень большой начальник, Майкрофт обожал, чтобы в постели его драли как самую последнюю портовую шлюху. Грег это знал, и когда хотел сделать особенно приятно Майкрофту, отбрасывал все свои обычные нежности и вёл себя как пьяный докер. Майкрофт чуть не закричал от боли, когда Грег стал проникать в него. Грег закрыл ему рот ладонью и продолжил протискиваться вперёд, преодолевая сопротивление сжатых мышц. Периодически останавливаясь, он покусывал склонённую шею Холмса, стараясь, однако, не оставлять следов. Войдя до конца, он обвил грудь Майкрофта руками и шепнул ему на ухо: — Я полностью в тебе. Ты доволен? — Да. — И я могу начать? — Да. — Я буду грубым, очень грубым… Ты — согласен? — Да. Это был их обычный диалог, который уже много лет являлся прелюдией к совершенно разнузданному сексу, после которого Майкрофт с трудом стоял на ногах, но чувствовал себя морально и физически перезагруженным. Грег был хорошим любовником и весьма выносливым мужчиной в расцвете лет. Майкрофт извивался и стонал под ним, отпуская себя абсолютно, буквально забывая своё имя и всё остальное. Боль переходила в наслаждение и обратно. Он ощущал себя, словно моряк, потерпевший кораблекрушение и обвитый теперь гигантским осьминогом, в ожидании гибели. Секс точно так же приводил его к краю, как чиркнувшая у виска пуля или просвистевший в воздухе нож. Грег удерживал себя как только мог, но в конце концов, тело всё решило само и выплеснулось горячим семенем, когда Грег почти вышел из Майкрофта. Опаловая жидкость потекла по ногам Майкрофта. Член стал уменьшаться в размерах и сам собой выскользнул из покрасневшего отверстия. Грег, весь потный, упал рядом с Майкрофтом на постель и притянул его голову к себе для поцелуя. — С днём Рождения, мистер Холмс! — Благодарю вас, мистер Лестрейд, — в тон ему отозвался Майкрофт, перевернулся на бок и устроился так, чтобы было удобнее смотреть на Грега. — Как вам мой первый подарок? — переводя дыхание, спросил Грег. — Весьма впечатляет, — улыбнулся Холмс. — Надеюсь такой же получить вечером. — Вечером у нас гости, Майкрофт. Мы, конечно, можем закрыться в ванной, но Шерлок с Джоном начнут к нам стучаться. Они ведь как дети. — Но ведь они не собираются поселится у нас?. — Я хочу сегодня напиться, Майкрофт. Хочу выпить море в твою честь, муженёк. И я ни на что не буду способен. Зато ты сможешь сделать со мною всё, что угодно. — Спасибо за предложение, но уволь… Пожалуй, мне пора собираться, — Майкрофт попытался подняться. — Успеешь, — удержал его Лестрейд. — К тому же сегодня кончается срок давности. — Какой срок давности? — Майкрофт не сразу понял о чём речь. — А-а, ты об этом… Я не хотел тебе рассказывать, потому что рассказывать было нечего. И ты знаешь, что я не люблю это вспоминать. — Ты обещал, — сорокалетний Грег стал похож на мальчишку, того, в которого Майкрофт влюбился много лет назад. — Мне стыдно, что я провёл те пять с половиной лет в тепле и защите, глубоко под землей, как крыса… — Но тебя могли разоблачить в любой момент. Тебя ждала бы ужасная смерть. — Тогда я не боялся смерти. Мне было нечего терять. К тому же у меня была отличная легенда… Майкрофт задумался на несколько минут, а потом начал рассказывать: — Три года назад умер сэр Уильям Годфри. Он был другом моего отца. Наши семьи дружили. В 1937 году он стал послом Великобритании в нацистской Германии и однажды, на каком-то дипломатическом приёме в Берлине вдруг увидел…меня. В последний раз мы виделись с ним за два года до этого. Удивлённый до крайности, он подошёл ко мне и заговорил… Но я ответил на чистейшем немецком с баварским акцентом и с полнейшим непониманием. Тогда сэр Уильям понял, что ошибся. На том же приёме он выяснил, что поразивший его молодой человек является помощником Геринга. Он так же узнал, что у моего двойника нет семьи, а родители давно умерли. Тогда в его голове и созрел этот безумный план. — Поменять вас местами? — шокировано произнёс Грег. — В общем, да. Он поделился этой идеей с премьер-министром в ближайшем дипломатическом послании. Премьер-министру идея понравилась. Меня вызвали из Кембриджа в один из офисов МИ-6. — Ты ещё учился? — Нет, я преподавал высшую математику на младших курсах. Признаться, это было скучно, и я был весьма заинтересован этим предложением разведки. Была правда, одна небольшая проблема — я не знал, как следует, немецкий язык. Его пришлось штудировать в срочном порядке. — Но ты согласился? — Согласился, — улыбнулся Майкрофт. — Я был тогда на редкость наивен. Моя работа в Германии была скучной, страшной и лишённой какой-либо доли авантюры. Я был просто секретарём нацистского бонзы. Фотографировал или переписывал все попадающие ко мне документы и через связного отправлял их в Британию. — И тебя ни разу не заподозрили? Как это вообще случилось? — Секретарь был для них пустым местом, созданием жалким и достойным презрения, настоящей штабной крысой. К тому же Дитрих, мой двойник приходился дальним родственником Герингу, и его никто не посмел тронуть. А самого Геринга я видел за всю войну всего раз двадцать. А поменяли нас очень просто: немцу подсунули в вентиляцию порошок, вызывающий сильнейшую аллергию. Он заболел так, что не смог работать. Под видом доктора к нему пришёл наш человек и усыпил его, сделав инъекцию, якобы от гриппа. Очнулся он в Лондоне, когда я уже вселился в его квартиру и его жизнь. Мне потом пришлось писать объяснительные о своей болезни в три инстанции. Но мне повезло, перед войной, все ещё не были такими подозрительными. Лестрейд молчал. — Ты разочарован во мне? — спросил Майкрофт. Грег с недоумением уставился на супруга: — Я пытаюсь это осмыслить. Майкрофт погладил Грега по голове. — Это ненужная информация. Я отправил её в архив. — Если бы не эта война, мы бы не познакомились. Но лучше бы я никогда не знал тебя, чем тебе пришлось пройти через такое. Майкрофт рассмеялся, что случалось с ним крайне редко: — Нет уж, мальчик мой, я лучше бы ещё пять лет просидел под землей как крыс, но получил бы тебя, в конце концов. — Значит, я тебе нужен? — обнажил зубы Грег. — Не говори глупостей, Грег. Конечно, да. — Больше чем королева? — Да! — Больше чем Шерлок? — С тех пор как появился доктор Ватсон, да. — Больше чем Британия? — прищурил глаза Грег. — Тебе сорок лет в этом году, Грег, — укоризненно произнёс Майкрофт, приглаживая волосы перед зеркалом. — Не уходи от ответа. — Нет. — Нет?! Конечно, к чему тебе старый полицейский инспектор, седой и глупый… — И обабившийся… Твои стенания за гранью моего понимания, дорогой… Грег собирался что-то ответить, но его прервал телефонный звонок. Майкрофт поднял трубку и некоторое время слушал, что ему говорили, потом кивнул невидимому собеседнику: — Спасибо, Ваше Величество, я весьма тронут. Некоторое время Грег и Майкрофт в молчании сидели на постели и просто смотрели друг на друга. Потом Лестрейд медленно поднял руку и погладил Майкрофта по щеке. Майкрофт придвинулся к Грегу, чтобы поцеловать его, но тут снова зазвонил телефон. — Наверное, это Всевышний, — смело предположил Грег. И они оба рассмеялись.