Табу

POV Толя - Ну, Толяяя, ну, пожалуйстаа! Она очень крутая! Ты сам не понимаешь, от чего отказываешься! – Киоссе уже битый час пытался уломать меня согласиться на представление этой песни нашим слушателям. - Нет, - уже в который раз повторял я. – Никит, пойми, это личное и вам я показал лишь потому, что вы для меня близкие люди. Так что даже не упрашивай. - Ну, Толяяя! – я тяжело вздохнул, но вновь отрицательно помотал головой. - Васильич, ну, правда, не ломайся. Песня очень крутая. Бандиты ее точно одобрят, - подтянулся к Никите Артем. - Не издевайтесь надо мной, ребят. Я вам сразу же сказал, что ни за что не выставлю ее в свет, - стоял на своем я. На самом деле, конечно, эта песня была не настолько уж личной, чтоб противостоять парням. Просто я где-то в глубине души надеялся, что Аня будет следить за нашим творчеством. А представление этой песни могло негативно сказаться на ней. Да, девушка была мне противна и к ней я, казалось, ничего не чувствовал, но в области сердца все еще щемило при воспоминании о ней. - Ну, Толечкаа! Ну, пожалуйста! Хочешь, я на колени встану? Или траву буду есть? Или землю? Могу от сладкого отказаться на всю жизнь! Честно-честно! Только согласись, прошу, - Киоссе сложил ладошки и, действительно, встал на колени, смотря на меня глазами кота из «Шрэка». А я в голове прокрутил все его жертвы. На какое-то мгновение даже расслабился и уже был готов согласиться, но неожиданно что-то щелкнуло во мне, что-то, что уже в сотый раз заставило сказать: «Нет». - Ладно, ребят, вы тут решайте, а мы, пожалуй. Пойдем, - встряли в разговор наши музыканты. Мы попрощались с парнями и решили, что самим стоило бы направиться в сторону дома, но оставался еще один нерешенный вопрос. - Толь, можно вопрос личного характера? – перебив нытье Никиты, спросил Пиндюра. - Да, конечно, - я даже предположить не мог, о чем хочет меня спросить парень, поэтому спокойно согласился. - Ты ведь не хочешь презентации этой песни, потому что переживаешь из-за Ани? Думаешь, что на нее это может как-то повлиять? Думаешь, что она как-то услышит эту песню? Надеешься, что следит за нами? – такая проницательность и догадливость Темы были очень неожиданными, поэтому вместо ответа я просто кивнул, подтверждая догадку парня. – Зря надеешься, Толь. Зная сестру… Она сильная, всегда такой была и остается. Уверен, что Аня уже давно позабыла тебя, а на нашу карьеру ей плевать с высокой колокольни. Так что она никак не сможет услышать эту песню, уж поверь мне. А даже если вдруг каким-то чудесным образом услышит, то вряд ли что-то сделает с собой. Она слишком ценит эту жизнь, чтоб вот так из нее уйти, - слова рэпера вслелили в мой мозг немного разума. - Я подумаю, - напоследок сказал я, и мы разошлись. Тема поехал к Лере, а мы с Никитой к себе в дом. Нужно было выспаться, ведь на носу тур, который мы так долго ждали. Утро прошло в суматохе. Киоссе, как обычно, не мог найти что-то из вещей, и поэтому мы с ним чуть не опоздали на самолет. А дальше закрутилось-завертелось. Гастрольная жизнь, концерты, толпы фанаток, любимые города и чудесная атмосфера. Минута за минутой, час за часом, днем за днем… И вот, за окном уже успевший полюбиться нам – Санкт-Петербург. Город – мечта. Город, где сосредоточенно творчество. Именно здесь оно зарождается и живет. Мы мчались по городу и вспоминали до боли знакомы места со съемок фильма. И именно тогда я понял, что если песня и должна показаться на суд зрителям, то нигде иначе, как здесь. Но я все равно колебался со своим решением. Отложить на попозже или презентовать в этот день? Нужно было сделать выбор, но на осмысление решения не было времени. Репетиция, выставление света, проверка звука. Мы завертелись, прогнали программу. Решили отдохнуть, ведь до начала оставалось минут 20. За дверями был слышен гул фанатов. И я сам не понял, как произнес заветную песню. - Я согласен, - ребята уставились на меня во все глаза. – Давайте презентуем ее здесь и сейчас, - и началось неимоверное сумасшествие. Нужно было напечатать текст и ноты, раздать их, но прежде всего – раздобыть. Все завертелось, закрутилось. Нас согнали со сцены, а в зал пустили Бандитов. Из-за шума мы не слышали друг друга, но как-то со всем разобрались. Потом понесся концерт, и представление песни. Ребята что-то говорили, дали слово мне. Не помню ни слова, произнесенного мною в тот самый момент. Просто понимал, что зарождается что-то светлое и настоящее. – Песня называется «О том, как я люблю», - и понеслась. «Хочу тебе спеть эту песню. Лишь для тебя одной пою. Хочу, чтоб были вечность вместе. Лишь для тебя одной живу я… Там, где солнца луч касается земли, там под закатом мы с тобою быть могли. Там рассказал бы я о всех своих мечтах. И словно белый снег растаял на твоих губах. Ты расскажи мне про любовь свою. Ты расскажи мне про печаль свою. Ты покажи мне путь, где я тебя найду. Я расскажу тебе о том, как я люблю. Хочу услышать голос снова и насладиться лаской слов. И хоть и нет во мне святого я буду слышать вновь и вновь. Там, где солнца луч касается земли, там под закатом мы с тобою быть могли. Там рассказал бы я о всех своих мечтах. И словно белый снег растаял на твоих губах. Ты расскажи мне про любовь свою. Ты расскажи мне про печаль свою. Ты покажи мне путь, где я тебя найду. Я расскажу тебе о том, как я люблю. Там, где солнца луч касается земли, там под закатом мы с тобою быть могли. Там рассказал бы я о всех своих мечтах. И словно белый снег растаял на твоих губах. Ты расскажи мне про любовь свою. Ты расскажи мне про печаль свою. Ты покажи мне путь, где я тебя найду. Я расскажу тебе о том, как я люблю…»* Я смотрел в зал с огромной тревогой, но почувствовал огромную поддержку и одобрение. Фанаты плакали, а это дорогого стоит. Я настолько погрузился в эту эйфорию, что очнулся только когда почувствовал, что Никита обнял меня за ноги…