Печенькатаклизм

      Граф Сиэль Фантомхайв сделал то, что обычно делают утром — проснулся. Проснулся от того, что Себастьян как обычно резко раздвинул шторы, нагло выдёргивая графскую пятую точку из объятий Морфея, где вышеупомянутая точка досматривала сладкий сон... Фантомхайв проснулся, потянулся, подождал, пока его переоденут, привычно посетовал на бесконечные задания королевы, привычно отчитал Себастьяна — чёрт его знает, за что — и спустился вниз. Внизу, в довольно просторном зале, сидела крайне довольная морда, иначе печально известная как Грейси Джонсон, с блокнотиком в руках и кровожадно улыбалась, глядя на графа.       — Приветик, график! — она весело и непринуждённо помахала остолбеневшему Фантомхайву блокнотиком. — Я смотрю, у вас тут скучновато стало, вот и решила навестить...       — Здрассти! Добрый денёк, однако! — из-за дивана выглянула Натали Макнайт, при виде которой у графа чуть не случился инфаркт — однажды эта авторша уже проснулась у него в комнате, точнее, в кровати.       — Вы что тут делаете? Ты кто? — граф наконец размёрз и теперь шокированно взирал на Грейси.       — Я — великая и ужасная Грейси Джонсон, творительница твоей судьбы! — Грейси упёрла руки в бока. — А Натали ты знаешь.       — Ты... Ты... Ты... АВТОРША?!       Натали свалилась за диван и стала наташиться*.       В 19 веке существует Интернет. Да-да, вы не ослышались. Правда, Интернет есть только в поместье Фантомхайв — Сёба провёл. Поэтому теперь графообразная мелочь тоже читает фанфики.       — График, миленький, догадался! — Грейси кинулась обнимать бедного Сиэльку, но тот вовремя увернулся. — Ой, совсем забыла! Я же сюда пришла, чтобы устроить тебе весёлую жизнь!       Грейси схватила блокнотик и стала что-то быстро строчить. Даже Натали на время перестала наташиться. Граф с замиранием сердца следил за аффторшей, которая даже язык от усердия высунула — так энергично писала.       — Вот! — с радостно-маньячным взглядом заорала Грейси. — Написала! Ну всё, Сиэлька, готовься!       — К чему? — поинтересовался прифигевший граф.       — К моральной атаке печенькатаклизма, — сообщила выглянувшая из-за дивана Натали.       — В зеркало посмотри.       Граф почему-то решил повиноваться и отправился к зеркалу. А минуту спустя, как только он добрался до места назначения...       — ААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!!!!! СЕБАСТЬЯН!!!!!!!       — Успокойся.       — Не переживай.       — Это не страшно.       — Это не навсегда.       — Только не пей.       — Растворишься.       — А так ты всё равно красивый.       Но бедного графа не успокаивали никакие доводы аффторш, наперебой пытавшихся уверить его, что всё в порядке. По мнению самого Сиэля, всё было СОВЕРШЕННО НЕ В ПОРЯДКЕ. Ещё бы, ведь сейчас вместо милого маленького мальчика из зеркала таращилось овальное одноглазое печенье с леденцовой повязкой и в нарисованной глазурью одежде. Совершенно добило графа то, что на нём теперь красовалась надпись: «Топлёное молоко».       Очень медленно до графской пятой точки доходило, что весь этот Печенькатаклизм — дело карандашика Грейси Джонсон. Что аффторша настрочит, то и случится. Вот она и настрочила не что иное, как Печенькатаклизм.       — Убью... Убью тебя!!! — заорала печенька, кидаясь на Грейси. — А ну верни меня обратно!!! Себастьян!!!       Грейси с хохотом катапультировалась за диван, где стала наташиться подобно подруге. Графообразная печенька попыталась достать аффторшу, но не сумела перелезть через диван, а потому просто съехала на пол с лицом шизанутого пряника. Себастьян между тем застрял в неизвестном месте, не реагируя на приказы хозяина.       — Пошли, поищем Себастьянчика, — предложила Грейси, выползая из-за дивана. Натали молча последовала за подругой, мечтая, видимо, оказаться в несколько ином месте.       Дворецкий обнаружился у себя в комнате, точнее, на полу, в крайне тяжёлом состоянии. Демон в обмороке — то ещё зрелище. Причина нелюдю так паниковать была, причём неслабая — на левой руке вместо пентаграммы красовалась татуировка в виде... Правильно, печеньки. С надписью «Юбилейное».       Тут уж Натали не удержалась и захохотала в голос, грозя побить рекорд Гробовщика по громкости ржания. Вывески быстро начали составлять завещания.       — Ты что, всё поместье в печеньки превратила? — отдышавшись, поинтересовалась Макнайт.       — Нее, — весело помотала головой Грейси. — Лучше! Всю Англию!