Играй свою роль, детка

      — Джейн Грейси, согласны ли вы взять в мужья Стивена Хартмана?       — Да, согласна, — твердо говорит, улыбаясь, девушка в винтажном свадебном платье. Ее каштановые локоны волнами сбегают из-под фаты, грудь взволнованно поднимается в такт дыханию.       — Стивен Хартман, согласны ли вы взять в жены Джейн Грейси?       Стивен молчит. Он хотел бы сказать "да", видит Бог, как хотел бы... Он знает: все ждут этого. Но вдруг понимает, что сейчас не время оправдывать ожидания и он не имеет права ломать жизнь этой девушки. Гости начинают переглядываться, Джейн еще не осознает, в чем дело. Стивен, не чувствуя земли под ногами, поднимает взгляд.       — Согласился бы, если б у нее был член. Видите ли, я гей. (22 декабря, среда)       С того скандального происшествия у алтаря прошло — подумать только! — уже шесть лет. Джейн давно нашла мужа получше и стала матерью двоих детей; Стивен стал архитектором, переехал в шумный Сан-Франциско и в жены взял свою работу. Он знал, что правильно поступил тогда, — гей не должен жениться, только чтобы оправдать ожидания семьи. Хотя его семья не была с этим согласна. Мать без конца повторяла, что он разбивает ей сердце. Не то чтобы его родители были гомофобами — они не отреклись от сына, не относились к нему с ужасом и презрением, но считали, что он должен "забыть эти глупости", остепениться, найти жену и завести детей. Как все нормальные люди.       Особенно на нотации и увещевания мать пробивало под Рождество. Это у нее было время попыток сделать из Стивена нормального человека. Последний разговор не стал сюрпризом, хотя и вывел его из себя.       — Ты же приедешь к нам на Рождество? Я очень обижусь и расстроюсь, если тебя не будет. Мы все тебя ждем, и твоя сестра приедет с детьми, и Саманта. И еще я пригласила Бартонов, ты же помнишь их?..       — О нееет... Мама, ты все еще хочешь свести меня с их дочкой? — устало вздохнул Стивен.       — Стив! Послушай меня, она психолог, умница, красавица...       — Здорово, кому-то очень повезет с женой.       — Стивен! Не разбивай мне сердце! Тебе двадцать восемь лет — двадцать восемь! Ты что же, собираешься всю жизнь провести в одиночестве? Неужели ты хочешь лишить себя самого большого счастья на свете, счастья быть мужем, быть отцом? Вот пройдет лет десять, дети твоих друзей уже пойдут в школу, станут гордостью родителей! А кем будешь гордиться ты? Ты останешься в одиночестве, никому не нужный, тебя никогда не примут в нормальное общество. И вот тогда ты поймешь, как ошибался. Милый мой, я твоя мама, я боюсь за тебя! Я хочу, чтобы ты был счастлив! Пока еще не поздно, тебе нужно сейчас образумиться и найти жену...       — Мама! — Стивен не выдержал. — Вот что... Хватит мне искать жен. Не хотел тебе говорить раньше времени, но думаю, я скоро и сам женюсь, без твоей помощи.       — Неужели?! Стивен! Милый! Это же такая радость, почему ты не рассказывал?! И кто она, как ее зовут?       — Не она, а он. Я же гей, или ты уже забыла?       Последовала пауза.       — Вот как. Он. Ты хочешь жениться... на мужчине?.. Стивен... О Господи, хорошо, что я сижу...       — Я так понимаю, теперь меня на Рождество не ждут, — саркастично заметил Стивен.       — Ну что ты говоришь такое! Я... я, конечно, в шоке, чего уж там... Не ожидала такого... Но ты приезжай тогда вместе с ним. Мы твоя семья. Должны же мы познакомиться с твоим... избранником, правда?       Лучше бы она велела ему не показываться на глаза и не приезжать. Дело в том, что никакого "избранника" у Стивена не было. Какие тут отношения, когда работаешь сутками, забывая жить? Если ты молодой специалист в огромном мегаполисе с невероятной конкуренцией, ты можешь сделать карьеру, только наплевав на все остальное. Были у него краткосрочные романы, ничего не значащие знакомства, но и только. И вот что теперь делать? Черт его дернул сказать про "жениха".       Стивен устало шел домой с метро, окруженный предпраздничной суетой, гирляндами и наряженными елками, Сантами и радостными детьми. Окруженный безжалостной нормальной, правильной жизнью. Встречные девушки иногда улыбались ему, Стивен вяло улыбался в ответ. Само собой, он производил хорошее впечатление: высокий, светловолосый, голубоглазый, идеально одетый — легкий парфюм, черное стильное пальто, отглаженные брюки и новые ботинки, в руке деловой портфель. Ему улыбались, потому что он выглядел правильно, почти идеально, так, как надо, как выглядел бы идеальный муж и отец. Если бы только это было так.       Стивен поднялся на семнадцатый этаж, еще в лифте развязав шарф и расстегнув пальто. Как бы ему хотелось вот так же легко, как пальто и перчатки, скинуть свой надоевший идеальный образ, который душил его уже много лет! Как бы ему хотелось перестать играть эту роль, перестать оправдывать чужие ожидания, расплачиваясь одиночеством, усталостью и недосыпанием... Один-единственный раз он посмел пойти против родителей, против общественного мнения и правил идеальной жизни, но и этот протест не принес ему свободы.       Стивен открыл дверь съемной однокомнатной квартиры — и оторопел. Во-первых, везде горел свет. Во-вторых, на полу у дверей валялась чужая черная куртка. Стивен бросил портфель и шарф там же и прошел в комнату, где его ожидало замечательное "в-третьих": на его диване сидел какой-то парень и смотрел телевизор. Что за бред вообще происходит?       — Добрый вечер, — громко произнес Хартман, обращаясь к "гостю".       Парень оглянулся и посмотрел на него, казалось, даже не особо удивленный. Несмотря на идиотизм ситуации, Стивен не мог не отметить его интересную внешность. Слегка небрежные темно-рыжие волосы, несколько прядей падают на зеленые глаза глубокого, насыщенного, темно-изумрудного оттенка; веснушек совершенно нет; стройный, с правильными чертами лица. Стивену обычно рыжие не нравились, но этот парень выглядел эффектно и горячо, просто мечта художника или фотографа. Только вот одета была мечта в потертые драные джинсы, черную футболку и грязные кроссовки, держала в руке с грязными короткими ногтями стакан сока и жевала сэндвич.       Рыжий окинул Стивена оценивающим взглядом:       — Привет! Вот это прикид. Ты агент ФБР или из налоговой?       — Ну для начала, я здесь живу.       — В каком смысле живешь? — парень абсолютно спокойно допил сок и потянулся за коробкой, чтобы налить еще.       — В смысле снимаю квартиру, — Стивен слегка ошарашенно наблюдал за "гостем". — Уже неделю.       — О, — глубокомысленно выдал рыжий. — Да, неудобно получилось.       — "Неудобно"? — Хартман не знал, как реагировать. — Ты вообще кто и как сюда попал?       — Мне дала ключ Мэнди, — пояснил парень.       — Какая еще Мэнди?       — Дочка хозяйки. Наверное, она не знала, что квартиру уже сдали.       — Ну просто здорово. — У Стивена слов не было. — А ты ее бойфренд или как?       — Нееет, вообще ни разу, она любительница крутых рокеров на байках. Это просто моя подруга. Встретил ее сегодня утром, пожаловался, что мне негде ночевать, она вошла в мое положение... Я понимаю, для тебя это все не очень весело выглядит. Вы, юристы всякие, чуть что думаете, что все вокруг преступники и нарушают ваши права...       — Какие еще юристы? — вскинул бровь Стивен. — Я архитектор.       — Серьезно? О, прости тогда, что оскорбил. Нормального человека назвать юристом непростительно, хуже только депутатом. Ну в таком случае, мне повезло, да? Если бы ты был конченым юристом, ты бы, конечно, позвонил матери Мэнди или даже в полицию, но ты же нормальный человек. Я имею в виду, я тебе не сильно помешаю, если останусь здесь? Ну хотя бы на одну ночь.       Потрясающая наглость. Рыжий жевал сэндвич, даже не собираясь вставать с дивана, и никакой неловкости, очевидно, не чувствовал. Полный аут.       — Почему тебе негде ночевать? — поинтересовался Стивен. — Ты здесь проездом?       — Нет, я живу в Сан-Франциско уже несколько месяцев. Но у меня нет своего дома, и постоянной работы тоже нет. Я жил у своих друзей, которые жили у друзей, которые уезжали в свадебное путешествие, но тут внезапно путешествие закончилось, и я снова на улице.       Стивен в недоумении посмотрел на него.       — Ну вот допустим я разрешу тебе остаться на ночь или даже на неделю...       — Это было бы клево, спасибо! — обрадовался парень.       — ...но не вечно же ты будешь жить здесь, правда? И куда ты потом пойдешь?       — Не знаю, найду еще каких-нибудь знакомых, — пожал плечами рыжий. — А если нет, уеду в другой город.       Однако как легко все в жизни у некоторых.       — Боже, мне бы так жить, — вздохнул Стивен. — Никакой ответственности, никаких привязанностей...       — Это не так уж весело на самом деле, — заметил рыжий. — Так что, я останусь?       Стивен вздохнул. Ну и вот что с ним делать? Он скинул пальто и устало опустился рядом с парнем на диван. Потом взглянул на его кроссовки.       — Ты не можешь хотя бы разуться? У тебя обувь такая грязная, как будто ты на помойке лазил.       — Не на помойке, но ты почти прав, — парень послушно стал развязывать шнурки. — Ночевал сегодня под мостом.       Стивен подумал, что за всю свою жизнь ни разу не был знаком с людьми, которые ночевали бы под мостами и вообще черт знает где и с кем. Все его знакомые вели более-менее приличный образ жизни и имели свое жилье и работу.       — Поставь кроссовки у двери. И вообще, не разбрасывай вещи по всей квартире. Курить выходи на балкон, если что.       — Я не курю, — сообщил парень. — И не пью.       — Неужели? — Как-то сомнительно звучит, учитывая кочевой образ жизни странного молодого человека. — Ну что ж, рад за тебя. Кстати, меня зовут Стивен.       — Очень приятно, Мэтью О'Доннел, — протянул руку "гость". — Не слышал обо мне? Хотя да, я себе льщу, не слышал. В общем-то, я актер. Ну как актер, безработный неудачник, которого уже давно никуда не приглашают...       — Ты актер? — Стивен с новым интересом посмотрел на рыжего.       — Ага. По крайней мере, был им. Пик моей славы — сериал "Ублюдки из Вирджинии", мне тогда было шестнадцать лет. Многие считали, что это просто тупой пошлый сериал для подростков, слишком много секса и алкоголя. Но наш режиссер говорил, что там есть скрытый смысл. Хотя я не знаю, конечно, какой был скрытый смысл в сцене, где мы блевали на уроке литературы, а учитель-педик...       — Не знаю, не смотрел этот сериал, — прервал его Стивен, которому не очень хотелось слушать подробности. — А где ты еще снимался?       — Ну, был еще один небольшой сериальчик, "Шлюшка в джинсах". Его тоже чуть не запретили, но я там снимался только в первом сезоне; в конце сезона я типа застрелился, а жалко — я играл музыканта, который родился от связи местного почтальона с инопланетянином с Марса... — Стивен, слегка ошарашенный, едва следил за его быстрой речью. — Потом еще была пара короткометражек. Меня бы и еще могли куда-то позвать, если бы не... Ну, в общем, не сложилось, — как-то скомканно завершил Мэтью.       — А сколько тебе лет?       — Двадцать четыре.       — Так все еще впереди, нет?       — Не знаю... — странным тоном произнес Мэтью. — Боюсь, свой шанс я упустил.       Когда новый знакомый уже спал, Стивен открыл ноутбук и порылся в интернете в поисках информации про Мэтью О'Доннела. Действительно, парень сказал правду, его безошибочно можно было узнать в кадрах из идиотских школьных сериалов. Была у него и страница в соцсети. Стивен улыбнулся, глядя на Мэтью в шестнадцать лет: просто картинка, безумно обаятельная улыбка и блестящие зеленые глаза. Однако на последних фотографиях О'Доннелу было восемнадцать, а следующие шесть лет его жизни никак не были отражены. Страница осталась, но он сам давным-давно там не появлялся. Его биографию Стивен не смог найти — Мэтью был не настолько популярным, чтобы ему посвящали сайты или хотя бы отдельные статьи. Он просто снимался недолгое время, а потом просто исчез, как будто его и не было.       Хартман задумчиво посмотрел на него. Актер... Пусть даже бывший актер, но язык у него явно хорошо подвешен, и наглости не занимать. План, конечно, был бредовым, но почему бы и нет? Мэтью нужны деньги, негде жить, он может взяться за такую "работу". Нужно будет поговорить с ним утром.