Глава 10. Занавес
15 мая 2016 г., 19:08
(27 декабря, понедельник)
"Доброе утро, Стив!
Надеюсь, ты поймешь мой ужасный почерк. Я левша, а еще давно ничего нигде не писал, почти разучился :) В общем, я тут подумал... Ты наверняка захочешь, чтобы я остался с тобой в Сан-Франциско и все такое, но давай откровенно: тебе это к чертовой матери не нужно. Я — одна сплошная проблема, человек-катастрофа, и вся моя жизнь — стихийное бедствие. Тебе не нужно связываться с такой фигней. Надеюсь, ты испытываешь ко мне только сексуальное влечение, большего я не заслуживаю, поверь мне. Ах да, деньги переведешь на мой счет. И не волнуйся, легенду я поддержал: сказал Саманте и Розе, что уеду раньше тебя, потому что у меня дела в городе.
Будь счастлив, Стивен, ты хороший парень, просто наплюй на свою мамашу и вообще никого не слушай.
P.S. Ну вообще-то у меня нет никаких счетов в банке))) Короче, забей, к черту эти деньги"
Стивен перечитывал записку, оставленную на кровати, третий раз подряд, не чувствуя внутренностей. Отчаяние и злость комком застряли в горле. Мэтт... "Только сексуальное влечение", "не заслуживаю большего", "не нужно связываться"... Твою ж мать! Какой же ты идиот, эгоист и совершенно безмозглое существо, О'Доннел! Неужели он думает, что Хартман сможет просто щелкнуть пальцами и выкинуть его из своей памяти и своей жизни, особенно после его истории? И вот что теперь делать? Стивен даже не знает, как найти его: не знает телефон, а постоянного адреса у Мэтта нет. Черт побери...
Неожиданно Стивен вспомнил кое-что и кинулся в спальню родителей, на ходу одеваясь. Мать лежала в постели с холодным компрессом на лбу и притворялась умирающей. Когда Стивен без стука распахнул дверь, она подскочила на кровати.
— Стивен! Что с тобой? Что-то случилось?
— У тебя есть телефон Эммы Бартон? — без объяснений спросил тот.
Миссис Хартман выглядела крайне удивленно.
— Да, конечно... В чем дело, дорогой?
— Говори ее номер. Давай, побыстрее.
Мать, напуганная неожиданно резким тоном всегда спокойного сына, поспешно схватила телефон и продиктовала цифры, а потом неуверенно спросила:
— А зачем тебе Эмма с утра пораньше?.. — Внезапно она просияла улыбкой: — Боже, Стивен, неужели ты одумался и решил извиниться перед девочкой?
— Еще чего, — огрызнулся Стивен, ожидая, когда ответит Эмма. — Нужна она мне сто раз.
И вышел из комнаты, оставив миссис Хартман в полнейшем смятении.
Когда гудки наконец-то сменились голосом мисс Бартон, Стивен сходу перешел к делу:
— Доброе утро, Эмма, это Стивен Хартман. У меня очень важный вопрос: ты ведь ходишь на йогу в какой-то центр или клуб?
Девушка была явно озадачена, но Стивену было плевать, что она там думает. Он нервно расхаживал по коридору, отчаянно надеясь, что его предположение оправдается.
— Э... Ну да, у нас же маленький город, здесь только один центр, который занимается такими вещами...
— Прекрасно! А там случаем не работает женщина-инструктор, похожая на хиппи? Везде пирсинг, странно одевается... У нее недавно ребенок родился.
Ничего не понимающая Эмма задумалась.
— Хиппи? Ребенок?.. — Стивен между тем молился про себя: ну давай, давай же, скажи, что она работает у вас! И мисс Бартон хоть в чем-то его не разочаровала: — А... Наверное, это Рона Бейлис.
Бинго! Стивену показалось, что сердце у него подпрыгнуло и чуть не выскочило из грудной клетки.
— Именно, Рона! У тебя есть ее номер?
— Нет, откуда? — еще больше удивилась Эмма. — Она вообще ведет у женщин постарше, только два раза заменяла нашего инструктора.
— Тогда скажи мне адрес центра.
— А зачем тебе...
— Эмма, пожалуйста! Быстро скажи мне адрес.
Кажется, это не очень походило на просьбу, но Стивену было не до чувств мисс Бартон. В центре уж наверняка знают адреса и телефоны сотрудников, и тогда он найдет Рону и Гарри. У Мэтью нет денег и нет знакомых в этом городе, кроме его старых друзей. Ему больше некуда идти. Если даже он не у Бейлисов, то они должны знать, как с ним связаться.
***
Стивен в нерешительности стоял перед маленьким двухэтажным домом в не самой лучшей части города. Домик явно нуждался в ремонте, облезлый и полинявший, как старая побитая собачонка. Вокруг него хромал забор, зияя дырами и выломанными досками; калитка, висевшая на одной петле, серьезности тоже не добавляла. Скорее всего, это был дуплекс, а то и триплекс, потому что протоптанные тропинки тянулись сразу к нескольким входным дверям. Во дворе носилась целая свора детей. Стивен понятия не имел, в какую дверь звонить, и выбрал наугад ближайшую. Внутри раздался дикий грохот, отборная ругань и прокуренный женский голос: — Иерихон! А ну открой дверь! В ответ противно и тоненько залаяла собачонка. — Иерихон! Оторви жопу от дивана и открой дверь!!! Стивен решил, что наверняка ошибся входом, и уже было развернулся, не собираясь дожидаться подозрительного "Иерихона", но тут снова послышался грохот, а следом грубый девичий голос: — Ой, да иду я, иду! Ма, че ты тут свои тазы понаставила, ногу можно сломать! Дверь со скрипом отворилась, и перед Хартманом предстала Иерихон, оказавшаяся тинейджеркой-акселераткой, которой по чертам лица можно было дать лет четырнадцать, а вот тело и макияж тянули на все двадцать. Девица присвистнула, смерив Стивена оценивающим взглядом, и ухмыльнулась: — Вау, какой мужчина в наших краях! А вы агент ФБР, да? — Ну кто там еще? — завопила мать тинейджерки в глубине дома. — Симпатичный высокий блондин в шикарном прикиде, — отозвалась Иерихон и подмигнула Стивену, поправляя бретельку лифчика: — Вы пришли арестовать меня, агент? Имейте в виду, я буду сопротивляться. Стивен хмыкнул. Ну и наглые пошли малолетки. — Нет, юная леди, арестовывать я буду не вас. Здесь живут Рона и Гарри Бейлис? — Растаманы? — она удивленно изогнула бровь. — Ну да, наши соседи со второго этажа. У нас тут долбаный форплекс, агент: четыре семьи. В прихожей наконец-то показалась сама хозяйка дома, полная прыщавая женщина в домашнем грязном халате и с волосами под тонкой целлофановой шапочкой. Женщина недовольно посмотрела на Стивена. — Опять к Бейлисам? Задрали уже водить черт знает кого. Им давно пора сделать отдельную лестницу со двора, а они все ходят через нашу часть. Тебе туда, — она показала на темную узкую лестницу в конце коридора, а затем оттолкнула дочь в сторону. — Иерихон, а ну пошла отсюда! Не позорь мать, вертишь задом перед каждым мужиком! Иерихон, недовольно застонав, потащилась обратно в комнату, но напоследок подмигнула Стивену: — Если что, я здесь. Я очень плохая девочка, агент, вы просто обязаны обратить внимание на такого проблемного подростка. Стивен еле пробрался к лестнице, перешагивая через разбросанные детские игрушки, кошачьи миски и тазы с грязным бельем. Незваного гостя облаивала беспородная шавка, на всякий случай отскочив от него подальше. — Ходят тут, — продолжала возмущаться прыщавая женщина. — А потом вещи пропадают, детей воруют, посуду, полотенца... Стивену очень хотелось уточнить, что из перечисленного уже воровали и почему дети стоят в одном ряду с полотенцами, но он благоразумно промолчал. Только Хартман потянулся к ручке двери, преодолев расхлябанные ступеньки, как та сама распахнулась, и он увидел Рону Бейлис собственной персоной. Она кормила ребенка грудью, расстегнув верхние пуговицы цветастой кофты, и, очевидно, никакого смущения от этого не чувствовала, а вот Стивен покраснел. — Ну привет, любовничек! Я тебя увидела из окна, — широко улыбнулась она. — А я ведь говорила Мэтту, что ты придешь. Так и знала. У Стивена сердце подскочило. — Так он у вас, да? — Само собой, куда еще ему здесь идти? — фыркнула инструктор йоги и отодвинулась в сторону, пропуская Хартмана на второй этаж. — Давай уже, поговори с ним как умный взрослый человек. Она поправила растрепанные кудрявые волосы и придержала Стивена за рукав. — Стив, я давно знаю рыжика. Мэтт отличный парень, хоть и дурной: он как трудный ребенок, которому не хватает любви. А любовь ему сейчас очень, очень нужна, понимаешь меня? — Понимаю, — заверил ее Стивен. — Потому и пришел.***
В маленькой темной комнате с продавленным диваном и допотопным телевизором, который показывал непонятную рябь, символизирующую фильм, Мэтт за столом пил чай с гренками и джемом. Он не поднял взгляд на Стивена, хотя наверняка давно уже услышал его голос через тонкие старые стены. Хартман молча снял пальто и кинул его на диван. — Чай будешь? — спросил Мэтт как ни в чем не бывало. — Ты, наверное, не завтракал. Что правда, то правда. Стивен присоединился к нему, намазывая джем на гренок. Его преследовало легкое чувство дежавю: всего несколько дней назад он пришел к себе домой и вот так же увидел Мэтта, в той же растянутой черной футболке и старых джинсах, и он так же сидел и жевал с беспечно-равнодушным видом. — Хартман, я смотрю, ты любитель затянутых хэппи эндов. А ведь я поставил такую красивую драматичную точку... — вздохнул Мэтт. — Теперь это не только твоя история, — заметил Стивен. — И я как соавтор возражаю против такого финала. Тебе не кажется, что нам обоим уже хватило драмы в этой жизни? Особенно тебе. Мэтт постучал пальцами по столу, по-прежнему не глядя на блондина. — Ну и что дальше? Поженимся и будем жить долго и счастливо? — Было бы неплохо, — ухмыльнулся Стивен. — Но вообще-то я хочу просто помочь. — Помочь? — Мэтт наконец-то посмотрел в голубые глаза блондина своими обжигающе зелеными. — И зачем? Хочешь, чтобы у нас был роман? Ну допустим, я пересплю с тобой, мы станем любовниками. Ну и что? Думаешь, это сделает тебя счастливым? Стив, милый, с таким человеком, как я, никакого "долго и счастливо" быть просто не может. Хартман не отводил взгляд и ясно видел в глазах Мэтью усталость, вызов и... отчаяние? Чего Мэтт хочет больше — чтобы Стивен ушел или чтобы он остался? — А может, все дело в твоем благородстве и доброте? — продолжал О'Доннел. — Жалеешь меня? Считаешь, что как человек из благополучного мира ты обязан мне помочь? — он раздраженно фыркнул, поднялся из-за стола и подошел к окну. Затем снова повернулся к Стивену, облокотившись на подоконник, и взглянул на него из-под рыжих прядей, упавших на глаза. — Все это иллюзии, Стивен, а ты ни черта не понимаешь. Мы с тобой люди из разных миров, и мой мир слишком грязный. Ты влюбился в мечту, в картинку, которую толком не знаешь. А я не мечта, я живой человек, у меня охренеть как много недостатков, тяжелый характер, нервы ни к черту, отвратительная болезнь и мутное прошлое. Сейчас ты уверен, что все изменишь, но очень скоро разочаруешься, потому что жизнь — не сказка. Ах вот в чем дело... Разочаруешься. Стивен тоже встал и подошел к Мэтту. — Значит, боишься, что я буду разочарован и пожалею, что связался с тобой? Стивен стоял так близко, что чувствовал жар его тела, видел темные круги под тяжелыми веками и воспаленные уголки глаз, видел каждый блик на зеленой радужке и пересохшие губы. Мэтт не отстранялся, хотя отчаяния в его взгляде стало еще больше. — Да пойми ты, Хартман, так и будет! Я не человек, а перекати-поле! Наркоман, у которого, может быть, и будущего никакого нет. Я отвык от жизни в нормальном обществе, да и никогда не умел в нем жить. В любой момент я могу снова сорваться, и привет! Тебе оно надо? Стивен взял его за руки, притянул к себе еще ближе и сказал, почти касаясь его губ: — Мэтти, я похож на человека, который легко отступает перед трудностями? — Ты похож на парня с неадекватным художественным воображением. Знаешь меня три дня, но уверен, что это любовь. Стив, ну посмотри же ты: мы совершенно разные. Ты из хорошей семьи, с высшим образованием... А у меня — детство в трущобах и неполная школа. Тебе и поговорить-то со мной будет не о чем. — Я всегда найду, о чем с тобой поговорить, потому что мне нравится слышать твой голос. А школу я помогу тебе закончить, это не проблема. Стивен коснулся губами мочки уха Мэтью и прикусил нежную кожу. Мэтт вздрогнул, но молчать не собирался. — У нас разный темперамент и характер. Ты интроверт, я экстраверт. Ты любишь Стинга, а я "Нирвану", ты любишь читать, а я книги терпеть не могу... Хартман рассмеялся и прошептал ему на ухо: — Ты серьезно? Как будто мне есть дело до книг и "Нирваны". Мэтт слегка отстранился, оттолкнув Стивена, и серьезно посмотрел ему в глаза. — А если я скажу, что не могу тебе ничего обещать, Стив? Ты в меня влюблен, но я не знаю, что чувствую. У меня сейчас не лучший период в жизни, в голове бардак, я... я ни в чем не уверен. — Значит, я подожду, моя непокорная Ирландия. Мэтью с лихорадочно блестевшими глазами покачал головой и собирался было еще что-то возразить, но Стивен взял его за подбородок и прижал большой палец к губам, заставив замолчать. — Мэтт, я никогда ни за кем не бегал, это не в моем характере. Ты — единственное исключение. Я бы забыл про всю гордость и пришел к тебе, будь ты хоть на краю света. Я влюблен в тебя, я у твоих ног. И отступать я не собираюсь, ясно? Стивен убрал руку и поцеловал свою зеленоглазую катастрофу, обняв за талию. Оторвавшись от блондина через какое-то время, Мэтт улыбнулся краем губ: — Вот что значит длительный целибат, подумайте только. Парень с чем угодно готов смириться. — Ой, да иди ты, — отозвался Хартман. В этот момент дверь открылась, и в комнату заглянула Рона, на сей раз без ребенка и в застегнутой на все пуговицы кофте. — Вы извините, но я прямо ждать устала, чем закончится ваша мыльная опера. Что, уже можно прослезиться от радости? — Еще нет, — покачал головой Мэтью. — Мы пока не избавили бедняжку Стивена от полугодового воздержания, а меня от анальной девственности. Стивен вспыхнул. Наверное, он никогда не привыкнет к тому, как Мэтт говорит такую пошлятину во всеуслышание, не чувствуя ни капли стыда. Рона жизнерадостно хохотнула: — Вот только не у нас. Я-то не против, но стены тонкие, все соседи будут слушать. Мэтью, ухмыляясь, схватил за руку покрасневшего Стивена и потащил за собой, прихватив с дивана его пальто. — Придется тебе подождать до Сан-Франциско, солнце. Потому что распечатывать меня в доме твоей семьи, наверное, не самая лучшая идея. — Между прочим, мы опоздали на самолет. А мне завтра надо выйти на работу, — заметил Стивен. — Из-за тебя я впервые в жизни прогуляю. Мэтью на секунду остановился и оглянулся. — Да ладно? Впервые? Как все запущенно... Тебе и вправду не хватает любовника. Внизу их удивленным взглядом проводила Иерихон, жевавшая попкорн. — Уже уходите, агент? И без меня? Мэтт бросил ей через плечо: — Прости, лоли, но этот агент — мой.***
(28 декабря, вторник) На следующее утро семейство Хартманов наконец-то провожало Стивена и Мэтью обратно в шумный калифорнийский мегаполис. Все, кроме миссис Хартман, ясное дело. — А ты неплохой парень для ирландца, — сообщил дедушка, пожимая руку О'Доннелу. — Спасибо, а вы, к слову сказать, очень бодрый для англичанина. Я бы сказал, что у вас сердце ирландца, но боюсь, что... — Стивен! — дедушка возмущенно посмотрел на внука. — Он меня сейчас оскорбить хотел?! — Простите, простите! — торопливо извинился Мэтт. — Я хотел сказать, вас нельзя сравнить даже с теми пожилыми ирландцами, которых я знаю. Вы вообще неподражаемы. Внезапно в дверь позвонили, и все подпрыгнули от неожиданности. — Я надеюсь, это не очередной сюрприз от мамы, — пробормотала Роза, открывая дверь. На пороге стояла крепкая женщина лет тридцати пяти. — Доброе утро, я к вам по объявлению. Как я понимаю, вам нужна сиделка? Я медсестра, недавно сюда переехала, могу помочь. Дедушка Эд изумленно смотрел на нее. — Э... да, мне нужна сиделка, — согласился он. Почему он был удивлен? Потому что из-под ее темной беретки выбивались кудрявые рыжие волосы, а солнечные блики отражались в зеленых глазах. Женщина очаровательно улыбнулась и представилась: — Тогда будем знакомы, Мэри О'Рейли. Надеюсь, мы подружимся. Все, кроме дедушки Эда, расхохотались. Саманта весело заметила: — Боюсь, дедушка, наши связи с Ирландией становятся все прочнее. А Стивен думал о том, что все только начинается. Они с О'Доннелом действительно люди из разных миров. Казалось бы, вот он, Мэтт, — только руку протяни, а на самом деле между ними целая пропасть. Но Стивен еще никогда так не хотел дотянуться до другого человека, несмотря на все препятствия и расстояния. Посмотрим, Мэтти. Посмотрим, что из этого получится.
