Играй свою роль, детка

      Мэтт долго что-то искал в сумке, перевернул ее вверх дном и, видимо, не найдя нужной вещи, потерянно оглядел комнату.       — Ты что-то ищешь? — Стивен заметил, что Мэтт выглядит очень обеспокоенным.       — Да... Таблетки. Мне кажется, я их оставлял в сумке, но их нет.       — Это важно? — Стивен с подозрением смотрел на него. — Тебе они срочно нужны?       Мэтт не сразу ответил, нервно расхаживая по комнате из угла в угол и осматривая все по десятому кругу.       — Да, нужны. Не то чтобы я умру без них, я могу и потерпеть какое-то время, но это очень, очень неприятно, поверь мне.       — Ты их не брал с собой? Может, они в куртке?       — Нет, точно нет, — Мэтт покачал головой. Он выглядел очень бледным и напряженным.       В это время внизу раздался звонок, а вслед за этим громкий голос миссис Хартман:       — Стивен! Мэтт! Идите вниз!       Они переглянулись.       В прихожую уже выбралась вся семья. Миссис Хартман, прямо-таки светившаяся счастьем, что-то объясняла двум офицерам полиции, мужчине и невысокой женщине. Мэтью побледнел еще сильнее и покачал головой, глядя на мать Стивена.       — Господи... — прошептал он. — Неужели нельзя было сначала спросить меня?       — О чем ты? — удивленно взглянула на него Саманта.       — Мама, что за цирк ты устроила? — Стивен смотрел на полицейских, чувствуя, что "цирк" явно как-то связан с Мэттом.       — О, я вот как раз объясняла офицерам, что нашла у нас в доме вот это, — миссис Хартман показала всем упаковку таблеток. — И это — наркотики.       Все замерли в недоумении.       — Мэм, — обратилась к ней женщина-офицер, — вы утверждаете, что они принадлежат кому-то из этих людей?       — Именно! — миссис Хартман повернулась и с выражением абсолютного торжества театральным жестом указала на Мэтью. — Ему.       У Стивена голова закружилась. Вот только этого не хватало! Мэтью, однако, выглядел не испуганным, скорее раздраженным. Он хмыкнул и заявил:       — Я и не собираюсь отрицать, что они мои. Но у меня вообще-то есть рецепт. Одну минуту, сейчас покажу.       Мэтью достал из своей сумки какую-то тонкую тетрадь, а из нее — бумаги и протянул полицейским; миссис Хартман обескураженно наблюдала за ним.       — Рецепт от врача, все разрешения, все печати. Пожалуйста, смотрите.       Полицейские пролистали бумаги, разглядывая справки. Потом женщина кивнула и вернула Мэтью и документы, и таблетки.       — Ну, кажется, все в порядке.       — Что?! — возмущенно завопила миссис Хартман. — Как это в порядке?! Это же наркотики!       — Это часть терапии, мэм, — пояснила ей женщина. — Заместительной терапии, поэтому они выписаны врачом.       — Какой еще терапии?! Эта дрянь теперь лекарством считается?!       Мэтью стоял, раздраженно скрестив руки на груди, и неприязненно смотрел на мать Стивена.       — Если вам интересны подробности, — холодно произнес он, — так лечат героиновую зависимость. Чтоб вы знали, соскочить с иглы очень тяжело, это вам не ногти отучиться грызть. Поэтому сначала переводят с героина на наркотик полегче, его дозу постепенно уменьшают, после этого переводят на еще более легкий, и только потом можно уже полностью отказаться от наркотиков. Вот эти таблетки — последний этап терапии, ясно?       — Так и есть, мэм, — подтвердил полицейский. — Это абсолютно законно, уверяю вас.       У миссис Хартман ноздри раздувались от гнева.       — Но все равно, значит, я была права! Он же наркоман!       — Ой надо же, какое тонкое проницательное замечание, — язвительно ответил Мэтью. — Никто ведь еще не понял.       — Арестуйте его! — потребовала мать Стивена.       Офицеры переглянулись.       — На каких основаниях? — спросила женщина. — Лечение от наркотической зависимости преступлением не является, у нас нет никаких оснований для ареста.       — Но... но... как же так?! Он что, может просто так по улицам ходить?!       Мэтью тяжело вздохнул и отвернулся от миссис Хартман с видом человека, которого уже достали.       — Мэм, — терпеливо повторила женщина-полицейский, — никаких правонарушений нет. Так что извините, здесь все в порядке, а у нас еще много других вызовов.       — До свидания, — попрощался второй полицейский, и напарники бодро пошли к выходу мимо недоумевающе-разъяренной миссис Хартман.       В доме воцарилась гробовая тишина.

***

      Тяжело прислонившись к двери, Стивен молча смотрел на Мэтью, который сидел на кровати, отводя взгляд.       После ухода полицейских Стивену пришлось выслушать истерическую пьесу в исполнении матери, отца и сестры с воплями в духе "Выгоняй его немедленно!", "В доме дети, а ты приводишь сюда это существо!", "Таких людей только могила исправит!", "Я не потерплю в своем доме всякое отребье!" и так далее, и так далее. При поддержке Саманты и как ни странно Роджера, ему кое-как удалось остановить цунами истерики и остаться с Мэттом наедине.       — Ну и почему ты мне ничего не сказал?       Мэтт впервые встретился с ним взглядом.       — Почему? Потому что это моя проблема, моя личная проблема, и она никого не касается!       — Мэтт, но это серьезная проблема! Ты сам заметил, это тебе не ногти грызть.       — И как бы я рассказал тебе? — раздраженно спросил О'Доннел. — Мы только познакомились, и ты бы послал меня куда подальше после таких признаний! Точно бы не оставил ночевать у себя в квартире и не предложил бы работу. Я это отлично знаю: когда люди узнают, что ты наркоман, то смотрят на тебя как на прокаженного и разбегаются в стороны, как крысы с тонущего корабля.       — Ну теперь-то мы знаем друг друга лучше. Мэтти, я и сам паршивая овца в правильной семье, как я могу тебя осуждать? И потом, — Стивен улыбнулся, — мы же договорились, что не злимся друг на друга, верно? Давай просто нормально поговорим.       Он опустился на кровать рядом с Мэттом.       — И о чем ты хочешь поговорить? — устало спросил О'Доннел.       — Не знаю, — пожал плечами Стивен. — Твоя настоящая история, не хочешь ее рассказать?       — А ты уверен, что нужно? Она банальная, с типичной завязкой, развитием и кульминацией. Развязка, правда, еще не настала, — кисло улыбнулся Мэтт.       — Завязку я, кажется, уже знаю, — заметил Стивен. — Мать, которая тебя бросила, и семья, которой не было до тебя дела. И дальше типичный сценарий: тебе плохо дома, поэтому ты идешь куда угодно, только не домой. У тебя появляются такие же друзья из неблагополучных семей, и однажды вы открываете для себя идеальный способ оторваться от этой грешной земли со всеми ее проблемами.       Мэтью ухмыльнулся.       — О да, примерно так. Хотя звучит слишком романтично.       — Рона и Гарри как раз из числа тех друзей? — Стивен вспомнил парочку хиппи.       — Ага. Ну они-то всегда были травниками, на иглу не садились. А сейчас, как видишь, совсем завязали, ребенка завели... Кто бы мог подумать.       — А как ты начал сниматься? — вообще этот вопрос давно интересовал Стивена.       — Мечтал-то я об этом с детства, но стал актером совершенно случайно, — Мэтью лег на кровать, положив руки под голову; Стив растянулся рядом с ним. Они смотрели в потолок, как будто там были кадры из прошлого.       — Меня увидел на улице сценарист сериала. Этот парень просто замер, глядя на меня, а потом подскочил и давай нести какой-то бред: я сценарист, у нас проходит кастинг, у тебя такой типаж, такая внешность, ты идеально подходишь для роли... Само собой, я сразу подумал, что это пидор какой-то пытается развести меня на секс.       Стивен рассмеялся:       — Почему "само собой"?       — Потому что я всегда был красавчиком, — заявил Мэтт таким тоном, каким говорят об очевидных вещах, например, о том, что Земля вертится вокруг Солнца. — К шестнадцати годам меня задолбали предложениями отсосать за десять баксов, дать в зад за соточку и так далее. Я эти сказки про режиссеров и кастинги слышал до хрена раз. Но этот чувак был очень настойчивым, уверял, что ему моя задница до лампочки, чтобы я обязательно пришел на пробы. Ну я и пришел — и меня взяли. Если подумать, жизнь дала мне потрясающий шанс: мальчишка из трущоб, ублюдок проститутки, внезапно получил возможность выбиться в люди. Но я, конечно, о таких философских вещах не думал. Мне же было шестнадцать! Я был уверен, что весь мир у моих ног, что так и должно быть.       — А что с твоей... проблемой? Лучше, как я понимаю, не стало?       — Какое там, — фыркнул Мэтт. — Только хуже. Появились новые связи, новые возможности, деньги, ночные клубы... Понимаешь, у меня никогда не было ни скромности, ни ответственности. Ты бы на моем месте, конечно, занимался образованием, всяким там саморазвитием… Но второе имя Мэтью О'Доннела — легкомыслие. Жить со скоростью двести миль в час и не думать о последствиях. В кино я надеялся только на внешность и наглость, а время тратил на новых друзей, шлюшек и тусовки. И тогда же я перешел с травы на тяжелые. И Нэнси привел в это дерьмо, — дрогнувшим голосом добавил он.       — Я помню, о ней говорили Рона и Гарри, — осторожно заметил Стивен. — Они сказали, что узнали что-то о Нэнси.       — Да. — Мэтью помолчал. — Они узнали, что Нэнси умерла.       — Нэн играла мою подружку в сериале. Первый раз мы с ней поцеловались по команде "Начали!", — улыбнулся Мэтт. — Ну а потом и в реале стали встречаться. И я как последний подонок показал ей ту сторону жизни, о которой она до меня не знала — и лучше бы не узнавала никогда. Нэнси села на иглу с первой дозы и намного плотнее, чем я. Она просто двинулась: не могу, хочу еще, мне нужно еще, давай еще вмажемся, давай найдем, украдем, купим... Ну и пошло-поехало. В конце концов она попала в больницу с передозом, родители тут же поместили ее в какую-то клинику на терапию, и ни о каких съемках речи вообще идти не могло. Ну а я продолжал считать, что со мной такого не случится. Я же говорю, что мозгами никогда не отличался. После тех двух идиотских сериалов могли быть и другие, получше качеством, меня даже позвали в один неплохой проект, но скоро режиссер потерял всякое терпение и выкинул меня к черту. Какое-то время я пытался найти другую работу, а потом мне стало не до этого. Следующие несколько лет у меня вообще сливаются в один долгий кошмар. Я ночевал где-то, с кем-то, у кого-то, шатался по каким-то притонам... Не помню ни места, ни людей, ни их имена, ни лица. Я думаю, мы все так жили. Вообще даже удивительно, что при таком образе жизни за несколько лет я не подцепил ничего страшнее триппера. И туберкулез стороной обошел, хотя он у многих из наших.       — Мэтт... Как тебе вообще пришло в голову лечиться? Я так понимаю, наркоманы со стажем нечасто об этом задумываются.       — Ну да, со временем становится просто плевать на все. На самом деле лечиться я начинал три раза. Первый раз меня попытался вытащить тот самый сценарист, который меня нашел когда-то, второй раз — друзья по сериалу. Но я в итоге срывался. А третий... Третий раз начался с Нэнси. Вот это и есть кульминация моей истории. Как-то я очнулся в одном притоне, когда у меня был отход, посмотрел на соседнюю кровать — и остолбенел. Ее и узнать-то было сложно, она едва была похожа на ту Нэнси, в которую я был влюблен... Но это точно была она. Потом я слышал, что эти несколько лет Нэн периодически лечилась и срывалась, лечилась и срывалась... Так у нее ничего и не получилось.       — А она тебя узнала?       — Не знаю, узнала бы она меня или нет, но мы с ней не успели поговорить. Она умирала. Красавица Нэнси, которой все обещали шикарную карьеру, умерла в двадцать два года на заблеванной койке в крэк-хаусе. Я смотрел на нее, мертвую, и глазам своим не верил. Я плакал, Стив, потому что вспомнил, как все начиналось, и так резко осознал, что потерял и свою мечту, и любовь, все потерял. Судьба дала мне шанс, а я просто выкинул его на помойку. И еще я чувствовал вину... перед Нэнси. И всегда, наверное, буду чувствовать... В общем, меня всего как будто вывернуло наизнанку, настолько я был потрясен и в ужасе. В тот же день я пришел в клинику — впервые пришел сам. И вот он, этот третий раз, пока что без срывов. Ну вот, настоящая история Мэтью О'Доннела. Паршивая, правда?       Стивен молчал. Что тут скажешь? Что вообще можно ответить на такие рассказы? Тем более, он-то сам никогда не испытывал ничего подобного, слава Богу.       — Мэтт... Ты правильно сказал: развязка еще не настала. Эта история — твоя жизнь, и пишешь ее ты. Тебе решать, что будет дальше.       — Все так говорят, — грустно улыбнулся Мэтью. — Знаешь, у меня бывает и отличное настроение, когда я верю, что смогу все изменить. Но бывают моменты полнейшего отчаяния, когда я почти готов сдаться. Смотри, Стивен: у меня нет ни образования, ни работы, ни семьи. Куда мне идти, что мне делать дальше? Ты бы знал, как тяжело в моем положении найти работу. Когда люди видят мою медкарту, они вежливо улыбаются и говорят: "Мы перезвоним". Поступить куда-то учиться я не могу: во-первых, сначала надо школу закончить; во-вторых, на учебу нужны деньги, а для этого нужна работа, которой у меня нет. Замкнутый круг.       Он рассмеялся каким-то своим мыслям и заметил вслух:       — Может, возьмут медбратом? Колоть вены я умею, как медсестра со стажем, это мой главный талант в жизни.       — Мэтт! — возмутился Стивен. — Такими вещами не шутят.       — Да брось, — фыркнул О'Доннел. — Моя жизнь — такая катастрофа, что над ней грех не шутить.       — А ты не думал о том, чтобы снова начать сниматься?       Мэтью посмотрел на него как на ненормального.       — Да ты что, Стив... Шесть лет прошло, меня давно забыли. Кому я нужен?       — И начать с чистого листа никак не получится? На мой взгляд, ты и сейчас просто картинка, — улыбнулся Стивен. Что уж там, по его мнению, Мэтт был даже не картинкой, а самым потрясающим существом, которое он встречал в жизни. — Может, ты и пройдешь какой-нибудь кастинг, почему нет?       Мэтт помолчал, глядя в потолок.       — Просто... я боюсь.       — А я думал, Мэтью О'Доннел ничего не боится.       — Хотел бы я ничего не бояться... — Мэтью вздохнул. — Понимаешь... если я сейчас решусь попробовать снова, но не получится, это убьет меня. Лучше уж и не пытаться.       — Ага, и грустными глазами смотреть старые сериалы, — фыркнул Стивен.       — Кто бы говорил, — не остался в долгу Мэтью. — А у тебя вся комната в старых рисунках.       — Один один, — рассмеялся Стивен. Кажется, кое-что общее между ними, людьми совершенно разного характера и социального статуса, все-таки было: потерянная душа, которая не знала, куда деваться в этом мире и где ее место под солнцем.       В дверь постучали.       — Мэтт, Стив, это Саманта! Можно к вам?       — Давай, заходи, — крикнул Стивен.       Саманта протиснулась в комнату с бутылкой кока-колы и пакетиками чипсов.       — Я не помешала?       — Нет, ты вовремя, а то у нас тут какой-то реквием по мечте, — улыбнулся Мэтью.       — Я так и подумала.       Саманта плюхнулась на кровать между ними и без церемоний включила ноутбук Стивена.       — Мэтт... Хочу тебе сказать. Во-первых, я считаю, что ты молодец и у тебя очень сильный характер, раз ты смог принять решение лечиться. У тебя уже почти все получилось, осталось еще чуть-чуть, и я в тебя верю, вот. А во-вторых, я тут подумала: давайте побудем порнографической комиссией.       — В смысле? — прищурился Стивен.       — Ну, вы в курсе, что есть специальные люди, которые решают, к чему относится фильм — к порно или к эротике? Так вот, Мэтт, я нашла короткометражку, о которой ты говорил, с твоим участием. Сейчас посмотрим и решим, что это за жанр. Заодно посмотрю на тебя голого, ха-ха.       — Саманта, вот он я, перед тобой, можешь и так посмотреть, — весело заметил Мэтью.       — М... Я бы с удовольствием, но боюсь, Стив убьет меня.       — Правильно боишься, — согласился Стивен.       — Ну так смотрим? — бодро осведомилась Саманта и открыла бутылку колы.