Глоток свежего воздуха

Тем вечером им, несмотря на обоюдное желание находиться рядом как можно дольше, не удалось посидеть спокойно. Антону очень сильно хотелось спать, после теплого вкусного чая его совсем разморило, уроки тоже никто не отменял. Он собирался медленно и нехотя, стараясь потянуть время. К тому же сил совсем не было, хотелось только свернуться где-нибудь в теплом месте, Арсения рядом положить и спать допоздна, а после валяться, пока не надоест. Но это никак не могло сбыться, поэтому Антон глубже засунул свои мечты и дернул ручку двери. Арсений внезапно его окликнул, и он радостный обернулся, готовый согласиться остаться, если тот предложит. Но и тут он не угадал. В руки ему пихнули зонт и попросили позвонить, как только доберется. После этого, шагая в сторону остановки под холодным дождем, Антон пытался разобраться, что же он испытывает к своему репетитору больше – любовь или злость за его издевательства и обломы. Утром Антон ощущал все признаки подступающей болезни: голова кажется неподъемной, болит горло и забит нос. Но он с упорством барана настаивает, чтобы бабушка отпустила его в школу. Он сам не знает, чего ради так рвется туда, но чувствует, как сердце тоскливо сжимается от мысли остаться дома. В споре выигрывает он, надавив тем, что у него сегодня день рождения, и бодрой, несмотря на усталость, походкой идет в школу. День относительно легкий, незагруженный самостоятельными и контрольными работами, поэтому Антон не особо волнуется за небольшой туман в голове. Он немного подвел его на обществознании, которое проводила в этот раз почему-то их старая учительница, но оценку за свои ошибки он не получил и то хорошо. Но волнение все-таки поселилось в его душе. Не за свои оплошности, а за отсутствующего на уроках Арсения. Пропавший нашелся или вернее сам объявился. Вылетев из-за угла, быстро и очень тихо он подкрался, схватив Антона за плечо и развернув к себе лицом. Он только хотел разразиться гневной тирадой, если верить его раздраженному лицу, но его оборвала учительница русского и литературы. -Вас вновь зовет директор, - женщина внимательно посмотрела сначала на Арсения, потом перевела взгляд на Антона, задержавшись на его лице чуть дольше, и добавила: - срочно. -Да, сейчас. -Ты что-то хотел? – тихо произнес Антон, кинув быстрый взгляд на ладонь преподавателя, которую он так и не убрал с его плеча. Арсений, заметив это, убрал ее, медленно скользнув дальше по руке юноши, погладив. -Да, но слишком много, чтобы успеть сказать это сейчас, - лицо мужчины уже не выражало злобы, лишь усталость и кроткую мягкую улыбку, словно он был виноват в том, что разговор не состоялся. Антон, если бы не стремительно растущая в нем болезнь и симптомы, которые она вызывает, закричал бы на весь коридор, наплевав на учеников и учителей, а после разразился бы гневными речами. «Сколько можно говорить настолько двусмысленными словами?! Я скоро сдохну, потому что мое сердце не выдержит! Я не из сопливых, но твое присутствие, твои слова, голос, прикосновение срывают мне резьбу! Хватит этим пользоваться, прекрати сейчас же!» Сознание разрывалось от гневных мыслей, поэтому Антон уверен, когда он попытался в ответ натянуть улыбку, показав тем самым, что все нормально, уголок губ его нервно дергался. – Я знаю, какой сегодня день. Вдобавок, я вижу твое состояние, советую пойти домой, кстати. И еще – я зайду к тебе в шесть, будь готов. Антону не нравился тон Арсения, который тот всегда включал, словно бездушная машина, когда торопился. Ответить он не успел, на что раздраженно закатил глаза и пошел к кабинету информатики. Его ждали наискучнейшие сорок пять минут, которые он надеялся потратить на сон на задней парте. Дорога домой тянулась нереально долго. Все тело ощущалось как большой тяжелый комок ваты. И если сравнить его тело со снеговиком, то казалось, что кто-то перепутал местами первый и последний снежные шары. Сильные ноги не спасали, он еле плелся до остановки, а после с остановки домой. Потом слушал нотации от бабушки, ел какую-то еду, пил какую-то гадость, вроде чай, но не чай. Все события смешались, тянулись медленно, проходили будто мимо него. Самым запоминающимся была мягкая, но ужасно холодная и колючая кровать. Долго поспать не удалось, во сне посетила мысль, которая и заставила его подскочить на кровати. Он совсем забыл, что к нему должен зайти Арсений. Пусть он знает, что Антон болеет, но Шастун не допустит, чтобы тот узнал, как сильно. Времени было предостаточно, юноша вполне успеет привести себя в порядок. Когда Арсений пришел, Антон уже сидел на стреме у себя в комнате, читая заданную литературу. Кинув, не глядя, книгу на кровать, парень спешно отправился открывать дверь. Бабушка не успела встать с дивана, а он уже отпирал замок. -Ба, я поговорю со знакомым немного и зайду, - быстро пролепетал Антон, выходя в терраску и накидывая пальто. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял Арсений и оглядывался по сторонам. Услышав щелчок замка, он резко повернул голову и улыбнулся, видя, как кутается в теплое пальто Антон. -Привет, прости, что так поздно, - начал мужчина, отводя глаза. – Директор попросил поехать в другую школу, что связана с нашей, провести несколько уроков. Я не знал, что это продлится так долго. -Все в порядке. Ты не устал? Может, зайдешь? – парень старался быть любезным, но в глубине души не хотел, чтобы репетитор заходил в дом. Он очень боялся, что его проницательная бабушка с одного взгляда на него поймет, кто тут влюбленный дурак. -Нет, я не могу, - Арсений скривился с досады, - мне еще нужно ехать, прости. -Не извиняйся, я понимаю, что у тебя много дел, - голос предательски сорвался и в конце перешел в хрипение. -Антон, я не особо эмоционален и многословен. По мне трудно понять, что я чувствую или думаю, а уж выведать у меня об этом – бесполезное дело. – Попов усмехнулся, взгляд затуманился, словно он вспомнил о чем-то. – Поэтому не часто говорю людям о том, насколько они мне дороги. Из-за этого со мной немногие могут сладить долгое время. Но ты остался, и я этому очень рад. Хочу, чтобы ты знал, что ты дорог мне, и, что на мои закидоны не стоит обращать внимания. Пусть я и не говорю тебе, но ты одаренный парень, просто в себя не веришь. Ты достоин похвалы, но имей ввиду от меня ты ее редко услышишь. Вот только как сейчас, в праздник какой-нибудь… Арсений запнулся, немного помолчал, потом решился и взглянул на Антона. Юноша итак едва на ногах стоял, сейчас они у него подкашивались. Таких слов он не ожидал услышать. Настолько не ожидал, что едва сдерживался, чтобы не признаться ему в любви прямо сейчас. -Поражен – это мягко сказано, не ожидал от тебя таких слов, вот честно. Умеешь удивлять. -Это-то да, - Арсений улыбнулся и немного расслабился, понимая, что на лице у Антона не равнодушие, а всего лишь ошеломленность, просто в темноте не особо видно. Засунув руку в карман, мужчина достал небольшой конверт и протянул блондину. – Вот, это тебе. Надеюсь, я угадал и тебе понравится. Антон медленно раскрыл конверт, достав оттуда подарочную карточку. В темноте было сложно рассмотреть, что на ней написано, поэтому он спросил: -Что это? Не могу прочесть. – Голос сел еще сильнее, поэтому из горла вырвалось сипение. -Это что-то вроде направления официального. Я мало что понял, в общем, это запись на сеанс в тату-салон, - последнее предложение брюнет проговорил быстро, стыдясь своего незнания. -Этто…вот черт! Антон пораженно выдохнул, не контролируя широченную улыбку на лице. Счастье – этого слова мало, чтобы описать то чувство, которое охватило его в тот момент. Он мечтал об этом так долго, столько раз успел смириться, что ничего не выйдет и столько раз возвращался к этой мечте вновь. -Не ругайся, - беззлобно и со смешком пожурил его Арсений так мягко и с любовью, что Антон захотел ругнуться еще раз, чтобы услышать этот новый тон его голоса. – Тебе нравится? -Шутишь? – Все еще немного потеряно спросил Антон. – Да я об этом столько лет мечтал! Потом забыл и вновь возвращался к этому! Как ты узнал? Я ведь не говорил об этом…никому. -Настолько знаю тебя, что обо всем догадался, ты же, как открытая книга. По тебе все видно! – Арсений лукаво подмигнул. А вот Антону его захотелось стукнуть. Ибо, каким местом он на него смотрит, раз не видит, как он его любит. -Димка, да? -Угу, он самый, - ничуть не жалея сдал его мужчина, улыбаясь. Таким эмоциональным Антон его давно не видел. -У меня не находится слов, чтобы передать то, насколько я благодарен, - глухо произнес юноша. -Не стоит, твоего голоса и выражения лица, что я едва вижу в этой темноте, вполне хватает. Антон считает, что нет – не хватает. И решается. Медленно засовывает карточку в конверт. Не поднимая взгляд, подходит ближе и обнимает Арсения. Первые пару секунд мужчина не двигается, но быстро приходит в себя и кладет руки на плечи и спину. Он чувствует легкую дрожь под пальцами, знает, что это от холода и прогрессирующей к вечеру болезни, но даже это вызывает трепет по отношению к этому долговязому парнишке. Объятья затянулись, оба знают это, но им плевать на это. Ибо близость любимого человека пьянит и возносит, а эти чувства сильнее наркотика. Никто из них не чувствовал потребности в том, чтобы расцепить руки и отойти друг от друга, даже мысли не возникало, но все решилось само собой. И за это они были одновременно благодарны и злились. Антон почувствовал, как запершило горло и не смог сдержать кашель. -Тебе нельзя так долго стоять на холоде, - медленно отпуская юношу, произнес Арсений, понимая, что он старше и ему стоит действовать первым. Он не хотел, чтобы парень заболел сильнее. Заметив разочарование и грусть в глазах юноши, он поспешил добавить: - Я зайду завтра, если ты не против. -Да, и захвати что-нибудь вкусненькое, - нахально улыбаясь, ответил Антон, скрывая за этой ухмылкой то, что ему больно говорить. -Наглый какой, - Арсений в ответ улыбнулся и развернулся, добавляя: – Спокойной ночи и слушайся бабушку, юнец. Приду – проверю. Антон хотел бы ответить, но лишь фыркнул и поторопился скрыться за дверью. Захлопнув ее, он тут же облокотился на нее спиной, заходясь в страшном приступе кашля. Коленки тряслись и подгибались, но не от болезни, что радовало и смешило парня. Он был так счастлив, и ему было одновременно так плохо. Он улыбался, посмеивался, часто прерываясь на кашель. Его сгибало пополам, но когда это прекращалось, он вновь искренне улыбался. Как же это чертовски приятно – ощущать себя в кольце любимых рук, слышать дыхание и биение сердца. Его собственное сердце не прекращало бешенной скачки и он, Антон, уверен не прекратит так колотиться до самого вечера, пока он не уснет. А завтра, когда он выйдет в школу, то при виде Арсения, оно вновь начнет биться, словно стараясь вырваться наружу. Ох, как же тяжело будет уснуть после такого! *** Антон приоткрыл глаза, но тут же закрыл их – казалось они горели - и протяжно застонал. Сегодня он чувствует себя еще хуже, чем вчера. Как же драло глотку. Тело ощущалось, как не свое, оно было таким тяжелым и не подъемным. Шастун преодолевает желание остаться в кровати, послав весь мир куда подальше, и смотрит на часы. Отлично, он проспал, а бабушка даже не разбудила. -Баааа! – раздается дикий и жутко хриплый ор на всю комнату. Антон, конечно, жалеет, что сделал это – горло заболело и как-будто зачесалось, а голову от громкого крика и усилия, которое он приложил, пронзила боль. Дверь в комнату открылась, на пороге стояла сияющая бабушка с полотенцем в руках, которое Антон раньше не замечал у нее в шкафу. -Доброе утро, соня. Как самочувствие? - бабушка подходит и садится рядом, кладя руку на лоб. – Температура точно высокая – ты горишь. -Почему ты… -Я только что ответила на твой вопрос, юноша. У тебя температура, и ты никуда не пойдешь. – Непреклонным голосом начала бабушка. - И твое ослиное упрямство в этот раз тебя не спасет, даже не пытайся, - ответила она, заметив, что внук хотел что-то вставить. -Фрр… - лишь произнес Антон, понимая, что аргументы иссякли или, вернее, их и не было по сути. -Вот и отлично, лежи, отдыхай, я скоро принесу завтрак. -Я сам могу ведь… Последняя фраза так и не была услышана его бабушкой, она скрылась за дверью, напевая незатейливую мелодию. Антон бухнулся на подушку, решив, что они поговорят об этом, когда ему станет легче. После завтрака Шастуна вновь потянуло в сон. Организм требовал отдыха, юноша не смел ему в этом отказать. Тем более перспектива проспать все время болезни ему нравится больше, чем та, где он лежит и мучается от удушающего кашля и жара. В обед он просыпается от того, что кто-то слишком громко кричит, предположительно на кухне. Не на шутку перепугавшись, он выскакивает с кровати и бежит в ту сторону, где слышны громкие голоса. Они кажутся громкими даже сквозь заложенные уши. Простуда, видимо, дала осложнение еще и на них. Влетая в проем, он резко останавливается, замечая три расплывчатых фигуры. Глаза слезятся, он прищуривается, чтобы разглядеть в калейдоскопе красок человеческие лица. Плюнув на это дело, он протирает глаза кулаком. К этому моменту его замечают, голоса умолкают, а зрение к Антону возвращается, и он неприятно удивлен. За столом сидят его родители и внимательно оглядывают его с ног до головы. Ах да, он же вылетел в том, в чем спал. Благо футболка на нем достаточно длинная и все прикрывает, не хотелось бы щеголять перед присутствующими своими трусами. Напротив родителей сидит бабушка, лицо которой заплаканное и несчастное. А ведь сегодня утром она выглядела более чем счастливой, давно она не была настолько воодушевленной. И все из-за родителей, это они заявились сюда и все испортили. -Привет, сынок, - робко начала мама, - мы пришли за тобой. Мы дали тебе немного времени остынуть, но, узнав, что ты заболел, решили забрать тебя и вылечить должным образом. -Привет, мам, - сдержанно ответил Антон, в душе злясь на себя, он не хотел показаться равнодушным по отношению к маме. Но ничего не мог поделать с собой и душащей его злобой. - Спасибо, но бабушка вполне справляется. Да и я не маленький. -Да что ты с ним, в самом деле, как с маленьким! – вмешивается отец громким голосом, который он повышал раньше только в разговоре с посторонними. Теперь его собственный сын удостоен этого равнодушного и сухого тона. – Ты пойдешь с нами домой. -Ну, уж нет! – тихо посмеиваясь, зло произносит Антон, чувствуя головокружение и отступая на пару шагов назад, чтобы опереться на стенку. Мама дергается в его сторону, но отец останавливает ее жестом руки, впрочем, не перебивая сына. – Не пойду. Ни за что. Заберете, я убегу! -Не получится. Я буду следить за тобой. -Чего ради, м? Ах да, тебе же делать нечего, решил себе новое развлечение устроить? – иронично спрашивает Антон, приподнимая брови и кривя губы в усмешке. Он чувствует, как со лба скатывается капля пота, быстро стирает влагу тыльной стороной ладони и тяжело вздыхает. Даже этот вдох в стоячем положении дается с трудом. Он понимает, что в любом случае проиграет в этом споре, и это бесит больше всего. Отец любит ставить его в ситуации, в которых его сын ощущал бы всю свою беспомощность и зависимость от него. -Не груби! И не тяни время, знаешь же, что все равно мы тебя заберем. – Холодно заключает он. Антону кажется, что вот и все, сейчас разговор закончился, его соберут и доставят прямиком обратно в ад. Причем хуже, чем раньше. Его папа не оставит его побег без внимания. Через пару секунд отец продолжает, но лучше бы он молчал:- Мать, вон сам видишь, волнуется. Антон оторопело смотрит сначала на ничего не выражающее лицо папы, потом переводит взгляд на обеспокоенное лицо мамы, на дорожки слез на ее щеках. Вот и приплыли. Получил доказательство, что отцу на него плевать. Мама волнуется, он нет….ему все равно, на самом деле. А ведь он надеялся до последнего. Хотя бы притворился бы, что его хоть немного волнует состояние сына. -Оставьте. - В конце концов, глухо и тоскливо произносит юноша. – Я спокойно поживу здесь, не мешая…Ведь не нужен…вам. Смысл забирать? – Речь становилось все более бессвязной. Говорить и дышать стало еще труднее, поэтому дальше Антон решил не продолжать. И в глазах мутно. Так хочется присесть, но желательно, конечно, лечь и прямо сейчас. Тело шатнуло в сторону, Антон оступился и упал бы, если бы не косяк, он уперся плечом в него. Это была его единственная опора, остальные предметы расплывались перед глазами. -Тоша, - взволнованно позвала мама, в этот раз, отмахнувшись от руки мужа. Она встала и подхватила его под руку. Бабушка схватила с другой стороны, и они вместе помогли Антону дойти до стула. Плюхнувшись, Антон часто задышал, чувствуя, что дурнота постепенно отступает. – Позволь нам забрать тебя. *** Антон сам удивлен своей податливости и равнодушию ко всему случившемуся. Он безропотно выполняет все указания родителей: выпей лекарства, поешь что-нибудь, завтра к врачу, скоро обследование, готовься и соблюдай диету. И еще тьма рекомендаций и наставлений от врачей. В больнице у него нашли уйму всяких заболеваний, его мама верит тому, что там говорят и теперь корит себя за то, что не уследила за сыном. Пока мама, вытирая слезы, слушает бредни псевдо-докторов, Антон рядом закатывает глаза. Иногда ему кажется, что они в скором времени останутся в таком положении, ибо он делает это слишком часто. У последнего врача он безбожно дремал на кушетке. Ему было все равно даже на предупреждение, которое ему сделали – он продолжал лежать. В итоге, ему прописали ходить на прогревание, ингаляции и массаж. А это значило - уйма времени в очереди с весьма скучными товарищами по несчастью. Но хуже всего было, когда этими товарищами оказывались дети. Это было невыносимо, несмотря на то, что Антон как бы любил детей. Ситуацию спасал Арсений. Когда совпадало время лечения Антона и отсутствие дел в школе у Попова, они вместе ходили в больницу и подолгу разговаривали. Тогда Шастун не обращал внимание на царящий вокруг бедлам, уделяя внимание беседе. Иногда даже получалось повторить школьный материал - Арсений все еще оставался личным репетитором Антона. Походы в больницу сблизили их еще больше, и отношения между ними изменились. Они привыкли к друг другу, стали больше доверять и перестали бояться. Стеснение исчезло, рамки сломаны и дышать стало свободнее. Все меняется, когда сеансы лечения заканчиваются, и Антон возвращается в школу. Родители узнают, что их сын все это время ходил к незнакомому мужику, который якобы репетитор, преподающий бесплатно. Наученные горьким опытом, оба знали, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, они настаивали на прекращении общения между ними вне школы. Антон только кивнул на это, подождал несколько дней, пока все утихнет, и сбежал к Арсению. Мужчина безумно рад этому, но уговаривает юношу хорошо подумать и все-таки вернуться. -Я не хочу возвращаться, понимаешь? Представь, что тобой постоянно помыкают, ко всему прочему еще за тебя твое будущее решают! С этим общайся, с этим не общайся, это ешь, там спи, учись так, ты не правильно делаешь и вообще ты де… -Тихо, тихо, я понял, - мягко рассмеялся Арсений, ничуть не смущаясь злого взгляда надутого Антона. – Давай посоветуемся с твоей бабушкой, она женщина мудрая, к тому же знает твоего отца, может, что подскажет. -Откуда ты знаешь мою бабушку? – недоуменно спрашивает Антон, вмиг стирая пылающий праведным гневом блеск в зеленых глазах. -Она тебе не рассказывала? – на мотание головой, он лишь поднял в удивлении бровь. – Ну, надо же. Я приходил к тебе на следующий день после дня рождения, как и обещал. Принес тебе фруктов, лекарства нейтральные, чтобы не навредить и подарок твоей бабушке. -Подарок? -Не мог же с пустыми руками прийти. -Ага, с пустыми как же… - иронично произнес Антон, впрочем, уставился на собеседника со вниманием, приготовившись слушать. -Это же все тебе, а не ей, - оправдался Арсений. – Я вспомнил, как радовалась моя бабушка узорчатым полотенцам и салфеткам. Думаю, чем не вариант. Вот и не прогадал. Она обрадовалась, слово за слово, разговорились. Вот и вся история, - закончил Арсений, поднимая глаза. -Теперь понятно, кто ей настроение так поднял, - хихикнул Антон, - обольститель и сердцеед. -Ой, заткнись! – Протянул мужчина, закатывая глаза к потолку. Антон не стал ничего больше говорить, так как опыт доказывал, что Арсения лучше не злить, ибо способы у него мести весьма оригинальные. К бабушке они решили все-таки заглянуть. Там то юношу и убедили вернуться. -Я еще пожалею об этом, - тяжело вздохнув, заключил Антон, но перечить не стал. И оказался прав. Дома устроили взбучку и посадили под домашний арест. Мама долго читала лекцию, а после плакала. Антону было очень стыдно за свой поступок. Он обнял маму и попросил прощения. Она тут же обняла в ответ, медленно поглаживая по плечам и постепенно успокаиваясь. Отец был все это время рядом, но делал вид, что его это не интересует. Антон внимательно следил за ним через плечо матери, смутно догадываясь, что все это неспроста. Когда мама ушла на работу, отец чуть ли не сразу начал рявкать на него. Кричал и собирал все его, Антона, и чужие грехи. Парень тоже не молчал, за что получил по лицу. Больше руку поднять отец не посмел. Неизвестно, что именно его остановило, но выплюнув что-то ядовитое очень тихо, он скрылся. Антон медленно поднялся, хватаясь за пострадавшую часть лица. Другой рукой он поднял вещи, что упали вместе с ним с вешалки и пошел в ванну. Смыв кровь, он рассмотрел небольшой синяк на скуле совсем рядом с глазом. Повезло, что не попал. Обреченно выдохнув, Антон тихо прошел обратно в коридор и, надев пальто и шапку с шарфом, быстро вышел в подъезд. Постояв там немного и пораскинув, куда бы пойти, он так и не смог определиться. Единственным вариантом оставалось гулять до темноты, а там видно будет какая идея придет в его голову от безысходности. На улице было очень холодно днем, но вечером поднялся пронизывающим ветер и стало совсем плохо. Антон продрог и не чувствовал пальцев рук и ног. Закутавшись в шарф и засунув руки в карманы пальто, юноша пытался собрать с мыслями и придумать, куда податься. Он знал, куда хочет пойти, куда нужно и куда точно не вернется. Вроде бы все просто – хочет он к Арсению, надо пойти к бабушке, а вот дома он, по крайней мере, сегодня точно не появится. Но беспокоить своими заскоками Арсения и бабушку с мамой ему не хотелось. Все это его очень сильно достало. Попов, мягко говоря, удивлен, увидев на пороге сине-красного Антона. Заторможено он пропускает юношу в квартиру, смотрит, как тот раздевается и провожает в ванну, отрегулировав воду до нормальной температуры. Под горячей водой не стоило греться, как бы Шастуну этого сейчас не хотелось. -Что случилось? – спросил Арсений, присаживаясь на крышку унитаза, а ноги закинув на стиральную машинку. Он сидел боком к ванне, в которой расположился юноша. Антон почти не стеснялся того, что мужчина решил остаться. -Ушел из дома, - просто ответил Антон, будто говорил о чем-то несущественном, подставляя голову, после лицо под капли воды, льющиеся из душа. Он блаженно прикрыл глаза, получая удовольствие от теплой воды, но поморщился, когда провел рукой по лицу и задел синяк. -Это дело рук отца? – с долей раздражения спросил Арсений, указывая пальцем на синяк. На тихое «угу» он неопределенно кивнул головой, закусив губу. Видимо, ему стоило больших усилий не высказать вслух все, что крутится в голове. – Что думаешь делать дальше? -Домой не вернусь, не проси, - твердо и быстро сказал Антон, не глядя на мужчину. – Сегодня, уж прости, у тебя перекантуюсь, - Антон всегда переставал следить за речью, используя молодежный сленг и жаргонизмы, когда злился или нервничал, - а после к бабушке. -Не кипятись, я тебя не гоню и отдавать домой не собираюсь, -успокоил его мужчина, понимая, что Антон только копил в себе злобу все это время и сейчас что угодно может прорвать плотину. – Есть будешь? -Не хочется. Можно чай горячий? – Антон тут же понял, что злится зря и не на того человека огрызается, поэтому поумерил пыл и постарался успокоиться. -Конечно. Ты пока грейся, я скоро. Арсений возвращается быстро, держа в руках махровое большое полотенце. От Антона идет легкий пар, когда он вылезает из ванны. Кожа горячая и кое-где красная. Вид юноши очень нравится Попову, он неосознанно медлит, закутывая Антона по самые уши и посмеиваясь над его ворчанием. Привидение с ножками и красным от смущения лицом быстро ретируется на диван. Блондин поджимает ноги, обхватывая их руками с полотенцем, и выглядит весьма мило. -Тош, последний раз говорю, иди одевайся, иначе скоро начнешь мерзнуть, - предупреждающим тоном протягивает Арсений, держа в руках свою одежду. -Мне и тут хорошо, а там, - юноша указывает на пространство за пределами его кокона из полотенца, - холодно. Я замерзну. -Я принесу одеяло. -Нет. -Ладно, если не оденешься, я сдерну полотенце и начну щекотать тебе пятки, пока ты не начнешь задыхаться от смеха, согласен? – спокойно спрашивает Попов, собираясь уходить, но его останавливает хватка на руке. У него выдергивают одежду, сердито фыркают и уходят в другую комнату. -Умеешь же ты людьми помыкать! – возмущался на ходу Антон, заходя в зал. -Не помыкать, а находить подход и договариваться, - не отрывая глаз от телевизора, ответил Арсений. Взгляд у него был заинтересованный, а очки в черной оправе придавали ему вид профессора. -Тебе идет, - сказал Антон, присаживаясь рядом и кивая на очки, когда Арсений повернул к нему голову. -Спасибо. -Проблемы со зрением? -Нет, я слишком много работаю с бумагами и компьютером, поэтому, чтобы защитить глаза взял нулевые, - объяснил мужчина, снимая очки и протягивая их Антону, когда тот жестом попросил его показать их. Юноше безумно нравилось то, как они понимают друг друга с полуслова и даже жеста. -Мне идут? -Не особо, - хитро прищурившись, ответил мужчина, протягивая руку, - мне они идут больше. -Врешь ты все! – Улыбается юноша, протягивая очки. По телу прошла волна мурашек от холода, и рука у него дрогнула. – Я же говорил, что замерзну! -Иди сюда, - просит Арсений, протягивая руку, а другой убирает очки подальше на стол, чтобы случайно не задеть. Антон переползает ближе, его разворачивают спиной и прижимают к себе. Теплые руки подтягивают его повыше, после чего обвивают его торс и грудь, словно цепи. Арсений вытягивает ноги, обхватывая ими ноги юноши и оставляя их в полусогнутом положении. Закончив копошиться, брюнет кладет голову на плечо Антону и так застывает. Парень сидит не жив не мертв, ибо точно чувствовал, что еще пару секунд назад не дышал. Резко выдохнув, он опустил свои руки поверх той руки, что лежала на животе и расслабился. -Ну что, так лучше? Согрелся? – нарочно медленно спросил Арсений, повернув голову к уху Антона и согревая кожу шеи теплым дыханием. Тембр голоса звучал ниже и тише, отчего по телу юноши пробежали мурашки, вызывая томное и приятное чувство внизу живота и спины. -Ага, не то слово, мне, блин, жарко теперь, - шумно выдохнул Антон, тоже говоря тише, чем обычно. Оказывается, блондин не контролирует, что говорит не только когда нервничает, но и когда очень смущен. -Расскажи о твоих планах на завтра, - просит его Арсений, чтобы заполнить тишину. -Ох, черт, маме надо позвонить! Антон резко вскакивает и бежит туда, где, как он помнит, лежали его вещи. Его мозги превратились в желе, соображали туго, поэтому телефон был найден не сразу. Войдя в зал, он увидел идущего ему навстречу Арсения, который держал телефон в руках. Поблагодарив его, Антон проверил нет ли пропущенных, а после набрал номер. -Ма, все в порядке, я переночую у знакомого, - в который раз повторял Антон, - завтра позвоню обязательно. -Беспокоится? -Даже чересчур теперь. Раньше я такого, - юноша потряс телефон в руках, - не припоминаю. Антон встает на носочки, поднимает руки вверх и сладко потягивается всем телом, крепко зажмурившись. Разогнувшись, он трет глаза и зевает, а Арсений не может перестать смотреть на это. Если юноша в его доме позволяет себе подобное, это верный признак того, что он чувствует себя здесь комфортно. Это мысль греет мужчине душу, он улыбается и мечтает о том, что совсем скоро сможет предложить Антону остаться рядом навсегда. Только бы все успокоилось. -Хей, пойдем спать, ты совсем рассупонился, мелкий, - предлагает Арсений, продолжая улыбаться и сдерживаясь, чтобы от переполняющих его душу чувств не поцеловать это чудо и не прижать к себе. -Мелкий? Ты меня видел? – сквозь такую же улыбку счастливого идиота, спрашивает Антон, плетясь следом за брюнетом и борясь с желанием с разбегу запрыгнуть ему на спину и поцеловать. -Видел, еще как видел, - отвечает Арсений, пропуская юношу в спальню. И Антон, глядя в сверкающие в темноте голубые глаза, уверен, что у него будет возможность осуществить задуманное, причем очень скоро.