Глава 5. Визитер
10 июля 2017 г., 03:13
У них забрали ложки.
Происшествие во дворе не прошло бесследно, и уже на следующий день еда была подана без каких-либо приборов, заставляя заключённых уподобиться животным ещё больше.
— И так жили как собаки, теперь и есть как они будем, — проворчал Малфой, бросая полный презрения взгляд на поднос.
Он сидел на кровати, задумчиво смотря на серое небо и вспоминая случившееся несколькими часами ранее. Уже месяц на его руке была эта руна, но никогда прежде он не чувствовал ее силы так, как при прикосновении к Гермионе. И это пугало его.
Что все это значило?
Руна подпитывалась её энергией? Подобное случилось бы при контакте с любым человеком, или всё дело было в том, что они, как Грейнджер и сказала, являлись противоположностями?
Куда уж противоположнее! Гриффиндор и Слизерин. Представитель древнего магического рода и грязнокровка. Пожиратель Смерти и подруга Гарри Поттера.
Всю жизнь они были противниками, если не сказать врагами. Они ругались, насылали друг на друга проклятия и были на противоположных сторонах в войне.
И теперь их сила, их выживание, заключались друг в друге.
Это бред какой-то! Больной, непонятно кем придуманный бред.
Гермиона спала, а Драко вскочил и снова принялся отжиматься, стараясь избавиться от негативных мыслей. Невозможность как-либо повлиять на ситуацию и непонимание происходящего выводили его из себя, и пленник понял, почему некоторые заключённые в тюрьмах были такие накачанные. Здесь просто больше нечего было делать. А еще всегда было хорошо иметь возможность защитить себя. За месяц Малфой примирился с маггловским спортом и даже почти подружился с ним, коль уж он являлся единственным доступным занятием, помимо самобичевания и переживаний. Хотя другим заключённым обычно хватало и подобного. Мысленно поблагодарив мать за руну, Малфой вдруг напрягся, услышав скрип двери в конце коридора.
Старый морщинистый стражник неспешно направлялся по коридору, прихрамывая и настороженно держа перед собой палочку. Следом за ним беззаботно бежал бульдог – телесный мерцающий патронус, защищающий владельца от влияния дементоров.
Старик остановился у камеры Драко и прохрипел:
— Малфой! К вам посетитель.
Узник буквально подскочил на месте, после чего стражник надел на него магические кандалы и повёл за собой в камеру для свиданий. Это было небольшое помещение со столом и двумя стульями, а также клеткой, в которой сидел наблюдатель с палочкой. Перед визитом всех гостей тщательно проверяли на наличие магических объектов, а палочки изымались. Только потом, изучив разрешение, данное Министерством, их провожали в помещение, где они должны были дожидаться родственника.
Нарцисса сидела, теребя в руках край мантии и стараясь унять волнение. Все ее тело тряслось, а на глаза то и дело выступали слёзы. Она никогда прежде не была в Азкабане, так что атмосфера тюрьмы ударила по ней с первым же сделанным из камина шагом. А её мальчик жил здесь. Тяжело вздохнув, миссис Малфой поправила одежду и распрямилась, взволнованно смотря на дверь.
Наконец, та раскрылась, и в комнату прошёл Драко. Исхудавший, болезненно бледный, с полным немой просьбы забрать его оттуда взглядом, он сделал несколько шагов к Нарциссе, и та вскочила со стула и кинулась к сыну, но стражник вовремя выкрикнул: «Стоп», предотвращая непозволительное сближение.
— Сядьте на место. Прикосновения запрещены, — проговорил он, и Нарцисса, закусив губу, заставила себя вернуться за стол.
— О, Драко, — всплеснула она руками, и слёзы вырвались наружу.
— Мам, — только тихо прошептал Драко, стараясь сдержать собственные эмоции. Всё его существо рвалось к ней, и маленький мальчик внутри бился в истерике, требуя свою маму. Маму, которая всегда могла защитить и успокоить.
— Мерлин, что они сделали с тобой?!
— Мам, все нормально, — прочистив горло, постарался спокойно проговорить Драко. Расстраивать мать в их первую встречу он совсем не хотел. Однако его взгляд, ищущий заботы и такой потерянный, разрывал ей сердце. Он старался быть сильным, и это еще больше мучило Нарциссу. — Тот совет, что ты дала мне на суде, очень помогает.
Мать поняла, что он говорил о руне, и на душе слегка отлегло. Нарцисса улыбнулась и сжала кулаки, борясь с желанием прикоснуться к сыну.
— Тебя нормально кормят? Ты такой худой. В камерах тепло? — дрожащим голосом спросила она, и Драко нахмурился, подавляя порыв выплеснуть все свои беды. Он всегда любил жаловаться. Чай принесли чуть остывшим, кто-то не выказал ему достаточно уважения, одежда была не лучшей марки – Малфой спешил дать понять, что его это не устраивало. «Мой отец узнает об этом», — любил говорить он, понимая, что влияние отца решит все проблемы. Одна их фамилия внушала страх нижестоящим волшебникам. А теперь…
— Да, всё нормально, — кивнул Драко, — не волнуйся. Я видел отца.
— Как он? — перебила мать, встрепенувшись и придвинувшись ближе к столу.
— Всё нормально. Ты же знаешь его, отец сильный, — солгал Драко, проглатывая унижение. — К тому же у меня интересная компания. В соседней камере сидит Грейнджер.
— Эта девчонка? — бросила с отвращением Нарцисса. – Засадившая твоего отца…
Зубы ее сжались от ярости и желания растоптать мерзавку. Она надеялась, что сын достойно отомстит за столь гадкий поступок.
— Всё не так, мам, — заверил Драко, также придвигаясь к деревянному столу. — Нас всех подставили: отца, меня, её. Кто-то мстит за падение Тёмного Лорда.
Заключённый рассказал матери все до последней детали. Каждый факт, каждое предположение. А также вновь напомнил про зелье, следов которого так никто и не нашёл.
— Со стороны Поттера тоже есть жертвы, — обдумывая слова сына, проговорила Нарцисса. — Об этом не писали в газетах, но слухи распространяются быстро. Невилл Лонгботтом почти месяц назад был отправлен в больницу Святого Мунго. Сумасшествие.
— Ну, конечно, — усмехнулся Малфой, откидываясь на спинку стула. — Я, честно признаться, всегда подозревал, что у него что-то не так с головой, но это явно дело рук мистера Икс.
— Я поняла. Я постараюсь что-нибудь выяснить. Не оставлю всё так, даю тебе слово, — прошептала успокаивающе Нарцисса, и Драко сухо кивнул, стараясь не превратиться в мямлю.
Они проговорили еще минут десять, обсуждая ситуацию дома и обмениваясь новостями. Драко старался не углубляться в рассказы о жизни в тюрьме, а Нарцисса не настаивала, понимая, что сын явно умалчивал о грязных деталях. Она просто смотрела на него ласковым материнским взглядом, стараясь подбодрить и наслаждаясь каждым мгновением с любимым сыном. В следующий раз она сможет увидеть его только через год.
А потом стражник вдруг сообщил, что визит окончен. Миссис Малфой возмутилась, что прошло только пятнадцать минут, но старик увел Драко, не обращая на неё никакого внимания и оставив ей возможность лишь послать сыну воздушный поцелуй и пообещать вытащить его как можно скорее.
***
Когда дверь коридора скрипнула вновь, Гермиона проснулась и с опаской подумала о приближении дементора, но холода не ощутила. Помещение не замерзало, стены не покрывались ледяной коркой, так что Грейнджер подняла голову и увидела направляющегося к ней Малфоя. Изумление заставило её подскочить, и она прильнула к решётке, смотря на заключённого и ведущего его стражника. Лицо Драко было еще более несчастным, чем на прогулке, словно он несколько часов прорыдал. Подавленный, уставший, он неспешно шёл, не поднимая взгляда, и Гермиона только тогда с удивлением заметила, что у него слегка вились волосы. Эта мелочь показалась ей настолько странной и несовместимой с привычным образом Малфоя, что Гермиона бесстыдно всмотрелась в него, узнавая заново. — Что случилось? — взволнованно потребовала она ответа. — Моя мать приходила, — ответил Драко, заходя в камеру. Кандалы исчезли, и заключённый со вздохом опустился на кровать. — Правда? Ты рассказал ей всё? — торопливо поинтересовалась Грейнджер. — Конечно, рассказал, я же не тупой, — огрызнулся Малфой, и Гермиона плотно сжала губы, стараясь сдержать снова закипающее раздражение. — Как дела дома? Она рассказала что-нибудь важное? — Да, твой дружок Лонгботтом в психушке, — жестоко выдал Драко, и Гермиона поражённо отступила. — Невилл? — приложила руки к сердцу она. — Но что произошло? — Сошел с ума, очевидно. — Но явно не сам, — процедила сквозь зубы Грейнджер. — Ты, как всегда, невероятно проницательна, — язвительно прокомментировал Малфой, и Гермиона поняла, что к нему лучше было не лезть. Увидеть мать на несколько минут, понимая, что следующая встреча состоится только через год… несомненно, это было безумно трудно. Каждый здесь отдал бы многое, чтобы оказаться в объятиях самого родного человека. А её родители были так далеко… И она больше никогда их не увидит. С другой стороны, хорошо, что они не помнили о ее существовании. Спокойная жизнь в Австралии была намного лучше мысли о том, что твоя единственная дочь приговорена провести остаток жизни в худшей тюрьме мира. Тем более, их всё равно никогда бы не пустили в Азкабан. Сердце снова закололо, и Гермиона свернулась калачиком на кровати, сжимая в кулаке одеяло. — Дай мне руку, — вдруг прозвучал холодный голос из соседней камеры, и Гермиона услышала, как Драко отодвинул от стены металлическую кровать. Сосед вытащил кирпич и уселся на полу рядом с отверстием. Устало поднявшись, Грейнджер прошла к стене и протянула руку. Она снова коснулась руны, и дышать сразу стало легче. Слёзы перестали душить, а отчаяние отступило. Драко глубоко вздохнул и откинул голову на стену. — Она пообещала вытащить меня отсюда. А значит, и тебя, — с робкой надеждой в голосе проговорил Драко. — С этой информацией можно начать расследование. Теперь ведь это не просто догадки. Это факты. Четыре факта преступления. Малфой старался не думать о том, что сидел рука об руку с Грейнджер. Что сам попросил её коснуться его. Что прежде, когда они еще учились в Хогвартсе, он бы отшатнулся от неё как от заразной, приблизься девчонка слишком близко. Но такого, слава Мерлину, никогда не случалось. Они бросали друг другу оскорбления с расстояния в несколько метров, радуясь, что их дорожки пересекались нечасто. С одной стороны был Поттер и его банда – грязнокровка и нищеброд, а с другой он и его друзья – чистокровные волшебники из уважаемых семей. У них не могло быть ничего общего. Какие у нее холодные руки. И нежная кожа. Драко резко вдохнул, ошеломлённый собственной мыслью. Ещё не хватало, чтобы он начал рассматривать Грейнджер в качестве девушки! Он никогда не считал ее красивой. Точнее, никогда не думал об этом достаточно, чтобы огласить вердикт. Гермиона всегда казалась ему странным раздражающим существом с противным голосом и гнездом на голове. Он даже не помнил, что на ней было на Святочном балу – единственном мероприятии, на которое студенты наряжались. Просто не обращал внимания. А теперь… А что теперь? Почему он думал о том, какая у нее нежная кожа? Почему вспоминал её тонкую шею и изящные черты лица? Почему представлял шоколадные глаза, смотрящие на него со смесью укора и волнения? Нет, это явно было ненормально. Конечно, он уже давно не был с девушкой. Но это не значило, что теперь можно было бросаться на первую попавшуюся! Да и какой, чёрт подери, вообще был смысл? Он никогда даже не обнимет ее. Воображение сразу нарисовало необычную, пугающую своей вольностью картину, и Драко резко отнял руку, разрывая контакт. Проклятье, они были в Азкабане! Нашёл, о чем думать! Всё из-за этой чёртовой руны! Она что, еще и сводничеством занималась? А, ну да, единство противоположностей. Синтез! А не единство. Чёртов извращенец. Хотя, стоило признать, это одно и то же. Гермиона принялась за начинающий заветриваться завтрак, пытаясь задержать угасающую надежду, а Драко вернулся к занятиям спортом, стараясь отвлечься от дурацких мыслей. Всё дело было в руне. В остальное время он даже не думал о Грейнджер. Конечно, ему недавно приснилось, что он её убивает, но это, скорее, было аргументом к тому, как она его бесит. Ничего не изменилось. Ну, почти ничего. Они по-прежнему неприятели. Только общались теперь чуть получше. Она всё равно не позволит ему ничего предпринять. Да и что можно было предпринять в Азкабане? Хватало и того, что они общались почти как нормальные люди. И то только потому, что больше было не с кем – Драко никогда осознанно не выбрал бы Грейнджер себе в качестве соседки.***
На следующий день Нарцисса, ведомая данным обещанием и простым волнением за сына, снова собралась в путь. Женщина вышла из камина в Лютном переулке, а затем во второй раз доложила мистеру Бёрксу о своем намерении посетить мисс Слагхорн. Рон, тем временем, уже почти месяц не оставляющий свой пост, аппарировал на Косой переулок и рванул в магазин брата. В последние несколько недель Уизли много думал о том, как сможет проследить за Нарциссой, если та вновь решит отправиться к Октавии Слагхорн, и пришёл к выводу, что трансфигурация была лучшим решением. Каждый день, сидя под деревом неподалёку от Малфой-мэнора, он тренировался. Сдать экзамен на пятом курсе было одно, а начать использовать сложнейшие заклинания в жизни совсем другое. Снова и снова Уизли вспоминал в минуты отчаяния Гермиону. Как она всегда была той, на кого можно было положиться. Как спасала их из множества передряг благодаря своим знаниям и умениям. В такие минуты Рон жалел о том, что не учился в школе лучше. Возможно, когда всё закончится, когда Гермиона выйдет из Азкабана, он вернётся в Хогвартс и завершит школьное образование. Всё, чтобы стать по-настоящему достойным ее. Так, в тот день Рон по уже продуманному плану забежал в магазин Джорджа, где спрятался в подсобке, направил на себя палочку и произнёс: «Битлфорс!». Палочка со стуком упала на пол, а неприметный чёрных жук покинул комнатушку. Вылетев из магазина и усиленно маша крыльями, он направился к «Борджин и Бёркс». Залетев внутрь, жук в последнюю секунду успел приземлиться на подол мантии Нарциссы Малфой до того, как их объяло зелёное пламя. Нарцисса выступила из старого камина в заставленное самыми невероятными предметами помещение и прошла к уже знакомому деревянному столу. Дом был залит солнечным светом, но кабинет хозяйки, не имевший окон, утопал в мерцании свеч. Воздух там был тёплый и слегка затхлый, как в библиотеках, хранивших старые пыльные книги. — Вернулась, как я вижу, — прозвучал скрипучий голос старухи, и из кухни показалась Октавия Слагхорн. — Есть новости для меня? — Вчера я навещала Драко в тюрьме, — отрапортовала гостья, и жук перелетел с платья на книжную полку. — Понятно, и как поживает твой мальчик? — Сказал, что руна работает, так что мне стоит поблагодарить тебя. — Не ожидала от тебя чего-то сверх назначенной цены. Или ты планируешь избежать выплаты долга? — Я дала тебе слово, — слегка оскорблённо вздернула голову миссис Малфой. — Но это мой сын, и я рада, что благодаря тебе он в порядке. — Как поживает юный Драко? С кем соседствует? Нарцисса слегка удивилась последнему вопросу ведьмы, но напомнила себе, что от неё следовало ожидать странных вещей. — С Гермионой Грейнджер, — ответила Малфой, и жук резко дёрнул крыльями. — Подруга мистера Поттера, — удовлетворённо улыбнулась Октавия, совсем сбивая с толку своей реакцией собеседницу. — Что ж, хорошо. — Но самое главное — Драко уверен, что их подставили. Его, моего мужа и эту девчонку. — Твоя проницательность удивляет меня, — ухмыльнулась Октавия. — Неужели ты настолько плохо знаешь окружающих тебя людей? — Я не понимаю. — Конечно же, их подставили, — закатила глаза собеседница. — Твой сын, как и эта девушка, не способны на убийство. По крайней мере, пока. — Ты что-то знаешь? Ты можешь помочь мне? — всполошилась ошеломлённая познаниями ведьмы Нарцисса. — Возможно. Но пока, я думаю, тебе стоит обсудить это дело с другими. Ты долго будешь там сидеть, малыш? — задала вопрос куда-то в воздух Октавия, и Малфой нахмурилась, растерянно смотря на хозяйку дома. Слагхорн вынула из кармана своего разноцветного платья палочку и, ловко взмахнув ей, вернула Рона в человеческий вид. Поражённая Нарцисса отшатнулась от Уизли, а он, сидящий растерянно на полу, перевёл взгляд с одной женщины на другую. В тот момент волшебник особо остро ощутил проблему отсутствия палочки. — Что здесь происходит? Вы проворачиваете что-то за моей спиной? — возмутилась гостья, думая о том, что Октавия позволила Уизли следить за ней. — Он прибыл с тобой, — объяснила собеседница. — Молодой человек не меньше твоего заинтересован в происходящем в Азкабане. Нарцисса выпрямилась и горделиво вздернула подбородок, окидывая Рона презрительным взглядом, словно тот всё ещё был недостойным внимания жуком. — Зачем ты следил за мной? — потребовала ответа Нарцисса. — Чтобы вы не провернули ещё какую-нибудь гадость! — выпалил раздражённо Рон, не скрывая своей неприязни к семейству Малфоев. — Ты думаешь, моя семья охотится на последователя Волдеморта? — возмутилась волшебница. — Две трети уж точно! — Хотелось бы напомнить, что твоя подруга тоже не без греха. Так что всё или так, как сказал Драко, то есть их всех подставили, или наши близкие люди просто сошли с ума. — Для вашей семейки это не сумасшествие, а обычный день! — Успокойся, сынок, — проговорила Октавия, похлопывая Рона по руке. — Какой я вам сынок?! Я вас даже не знаю! — Однако ты в моем доме. — Потому что я следил за ней! — Так, может, выслушаешь её, коль уж пришёл? – приподняла бровь ведьма, и Рон закрыл рот, понимая, что она была права. Ненависть к Малфоям застилала ему глаза, но он должен был признать, что Драко действительно не был убийцей. По крайней мере, до попытки нападения на него. — И как вы объясните его поведение в моем доме? Он пытал мою сестру и хотел убить меня! — снова завелся Уизли. Какое оправдание Нарцисса собиралась придумать этому? — Драко говорит, что находился под зельем чистой ярости. «Форерум кристаллика», — кажется, так он сказал. — Да, — протянула понимающе Октавия. — Опасное зелье и очень сложное. Действует молниеносно, взывая к самым низменным чувствам жертвы, приводя её в неконтролируемую ярость. Матери убивали своих детей под его действием. Поистине тёмная магия. За него не отправляют в Азкабан только потому, что за последние триста лет не было зарегистрировано ни единого случая его использования. Рецепт затерялся давно. Его нет ни в одной книге, и только семьи, принадлежащие к древнейшим родам, передавали его на кусочках пергамента своим потомкам. Из поколения в поколения. Под страхом смерти. — Тогда откуда вы знаете о нём, если оно такое редкое? — спросил Рон. — Если потерян рецепт, это вовсе не значит, что нигде не упоминается само зелье. Старинные книги все еще хранят его название. Уверена, ты сможешь найти несколько в библиотеке Хогвартса. — Тогда почему Малфой не сказал о нём на суде? — Он говорил о том, что его опоили, но без названия зелья и тем более без единого следа, это пустые слова, — объяснила Нарцисса, и Рон осознал, что о зелье догадалась именно Гермиона. Его умная храбрая девушка. Она боролась со злом, даже находясь в Азкабане. — А как подставили Гермиону? – ощущая, как его тело задрожало от волнения, спросил Уизли. — Драко сказал, что она была под Империусом. — Чёрт! — выругался Рон, сжимая кулаки. Он уничтожит этого мерзавца. Кем бы тот ни был. — Но мы по-прежнему не можем ничего доказать. Суд не примет её слова сейчас. — У тебя так хорошо выходит шпионить, малыш, — почти ласково протянула мисс Слагхорн, — может, тебе стоит сменить объект?***
Вернувшись из дома Октавии Слагхорн и с трудом дождавшись вечера, Рон излил Гарри и Джинни всю полученную информацию. Пересказав разговор в доме на берегу, Уизли также высказал своё сомнение о словах Нарциссы. — Она скажет всё что угодно, лишь бы выгородить своего сына! Таинственное зелье – как удобно! — Но мисс Слагхорн подтвердила его существование, — заметила Джинни. — Да, а ещё она сказала, что рецепт передавался от отца к сыну в чистокровных семьях. Может, Нарцисса просто нашла его у себя и решила, что это неплохая отговорка? — настаивал Рон. Они сидели за кухонным столом, дожидаясь, пока Молли закончит с ужином. Артур переодевался наверху, а миссис Уизли копошилась у плиты, не обращая на компанию ни малейшего внимания. — Но мистер Шеклболт тоже думает, что в деле Малфоев что-то нечисто, — вспомнил разговор с министром в первый день стажировки Гарри. — Он так сказал? — нахмурился Рон. — Да. Он не сомневался в моих словах, когда я заявил, что Гермиона не могла убить, и упомянул, что сомневается и в виновности Малфоев. — Кроме того, разве ты не следил за этой женщиной весь месяц, Рон? — вдруг заговорила Молли, и друзья вздрогнули, словно застигнутые учителем за списыванием. — Да, но… — замялся Рон, которому было невероятно сложно поверить в невиновность Малфоев. Казалось, это подлое семейство не могло не совершать гадостей, и если их обвинили, то уж точно за дело. — Гермиона сама видела Люциуса. — Ты же сказал, что это было оборотное зелье, — напомнила Джинни. — Это всего лишь слова! — протянул, повышая голос, Рон. — Не верю я в то, что они непричастны. И ещё: только от мысли о том, что Гермиона сидит по соседству с этим змеёнышем, мне хочется кого-нибудь зарезать! Он, наверное, не упускает ни единой возможности поиздеваться над ней! — Я уверен, ему не до этого в Азкабане, Рон, — напомнил о дементорах Гарри, но его слова не произвели должного эффекта. Вместо спокойствия они принесли лишь мысль о том, что Гермиона тоже страдает от влияния этих монстров. — Ты поддаешься эмоциям, — положила руку на плечо сыну Молли. — Постарайся подумать холодной головой. Люциус Малфой — истинный мерзавец, этого никто не отрицает, но настолько ли он глуп, чтобы совершить преступление, когда за каждым его шагом следят, а потом даже не скрыться? Его сын не смог убить профессора Дамблдора, когда от этого зависела его жизнь, но пришёл расправиться с тобой? И Гермиона! Конечно, мы все понимаем, что она совершила это преступление не по своей воле. — Ты хочешь сказать, что веришь этой женщине? — изумленно повернул голову к матери Рон. — Боюсь, что да, сынок. Я верю ей, — подытожила Молли, и её слова стали окончанием спора. Положение, в которое попали друзья по отношению к семейству Малфоев, было поистине необычным. Всегда прежде враги, они вдруг оказались на одной стороне. Но, даже поняв замысел таинственного преступника, они всё равно не могли ничего доказать. Ни оборотное зелье, ни «Империус», ни непонятное «Форерум Кристаллика» не оставили ни единого следа. Однако во всей этой истории была еще одна выжившая жертва, и именно с неё команда детективов решила начать свое расследование.***
Уже почти месяц Невилл Лонгботтом находился в психиатрическом отделении больницы Святого Мунго. Его палата располагалась неподалёку от помещения, где уже много лет жили его родители, но ни один из них не осознавал этого. Августа навещала своего единственного внука почти каждый день, но он не признавал и её. Только бормотал не имеющие никакого смысла фразы и нервно покачивался в кресле, смотря в окно. Как только их однокурсник был отправлен в больницу, Гарри, Рон и Джинни навестили его. Второй же раз они пришли туда спустя почти месяц. Молоденькая медсестра проводила гостей в палату, и ребята уселись на стулья неподалёку от Невилла. Он, как обычно, смотрел в окно, пробегая юрким взглядом по предметам за стеклом, но создавалось впечатление, что видел он намного больше того, что было перед ним. — Темно, очень темно, тёмные шкафы, тёмные люди… — бормотал Лонгботтом, постоянно повторяя одни и те же слова, и Рон растерянно взглянул на Гарри. На улице стоял солнечный день. — Невилл, — присел перед другом Поттер, касаясь его руки и заглядывая в глаза. — Ты узнаёшь меня? Тот перевёл почти осмысленный взгляд на гостя, и Гарри показалось, что он сейчас произнесет его имя, но затем Невилл продолжил свои повторения. — Тёмные люди, много людей, тёмные коридоры… Джинни быстро сморгнула слёзы и рассерженно сжала зубы. Ей хотелось убить того, кто сотворил это с ее другом. — Я думаю, нам стоит поговорить с его бабушкой, — предложила она, и Гарри грустно кивнул. Друзья намеревались дождаться Августу, хотя и прекрасно понимали, что та едва ли поведает им что-то новое. В первый день она уже рассказала им о том, что произошло: — Он вошёл на кухню, бормоча «Зелёный ворон», и я тут же поняла, что что-то не так. Ведь зелёные были растения, — всхлипнула бабушка Невилла. — Он как раз занимался с ними в теплице до обеда. Пересаживал новое растение, которое мы привезли на днях из Португалии. Я, конечно, выдернула его и привезла сюда для исследования. Поганое растение! И чем ему не нравится Англия? У моей сестры оно росло прекрасно. Гарри также помнил, что они спросили у врачей о результатах исследования, но те с уверенностью отвечали, что ничто в данном представителе флоры не могло спровоцировать подобный недуг. — Никаких новостей нет? — обратился Рон к медсестре, перебирающей пустые баночки от всевозможных зелий, что стояли на тумбочке у кровати Невилла. — Теперь все новости будут зависеть от вас, — вздохнула девушка с кучерявыми светлыми волосами и открытым взглядом. — Бедный парень… — От нас? Что это значит? — переспросил удивленно Рон, и Гарри с Джинни перевели всё свое внимание на работницу больницы. — Ой, а вам ещё не сказали? — изумилась медсестра. — Мы нашли причину. — Что?! — в унисон воскликнули друзья, вмиг оказываясь рядом с медсестрой. — У сестры моей бабушки было то же самое, и как только я устроилась сюда на работу, то тут же распознала данный недуг. Это результат неправильно приготовленного зелья «Одименс». — Зелья для создания временной способности слышать мысли? — нахмурившись, уточнила Джинни, пытаясь вспомнить курс зельеварения. — Именно, — кивнула работница. — Моя бабушка даже стала лекарем, чтобы излечить Мэри-Габриэллу, много лет провела, докапываясь до причины, а потом оказалось, что она сама и наколдовала сестре безумие! Какая ирония, правда?! — И что, ей удалось её излечить? — взволнованно спросила Джинни. — Конечно, как только поняла причину. Это ведь очень редкий случай. Мало кто документирует неверно приготовленные зелья, — легонько усмехнулась медсестра. — Я, конечно, сразу рассказала все врачам, но они едва ли могут что-то сделать. — А что надо делать? — поинтересовался Гарри. — Понимаете, данный эффект создается, если ошибиться одним ингредиентом при варке. В таком случае вместо способности к чтению мыслей, получается некое слияние сознаний, что и ведёт к безумию. Для «Одименс» нужна частичка человека, чьи мысли ты собираешься слушать, она же потребуется и для антидота. — То есть нам нужно найти того, кто отравил Невилла, и выдрать у него волос? — уточнил Рон, и медсестра с энтузиазмом кивнула. — Кровь подошла бы больше. — Ну да, дело за малым! — саркастично изрек Уизли.***
Не зная, где искать, Гарри и Рон решили обратиться к логике. Если у Волдеморта был преданный последователь, то он, скорее всего, входил в число Пожирателей Смерти. Почти все из них были пойманы, но всё ещё оставалось несколько человек, находящихся в бегах. Именно с них и решили начать друзья. Имея возможность прямого контакта с лучшими мракоборцами, Гарри объяснил ситуацию своему начальнику и попросил того предоставить ему список непойманных преступников. Тэрон Грассби был не в восторге от идеи Поттера, но, понимая его мотивы, мешать не стал. — Ты же не думаешь, что сможешь сам выследить их и привести к ответу? — уточнил как-то мистер Глассби, когда они вместе сидели за столом. Гарри занимался заполнением картотеки, которую так не любили охочие до действий мракоборцы, а его начальник заполнял очередной отчёт. — Я помню, что вы с друзьями победили Волдеморта, Гарри, но в этом деле слишком много негативных факторов. — О, я бы тут же сообщил вам, получи я какую-либо информацию, сэр, — честно заверил Гарри. Несмотря на то, что он всегда был смел и готов к бою, Поттер также не был глуп и слишком опрометчив, чтобы сражаться с Пожирателем Смерти одному. У него никогда не было желания умереть никчемной, но благородной смертью. — Хорошо, я доверяю тебе, Гарри, — проговорил Тэрон, всматриваясь в глаза волшебника, и Поттер еще раз подумал, как сильно мужчина был похож на Сириуса. И взгляд такой же. Рассудительный и заботливый. Глассби протянул стажёру лист с именами непойманных Пожирателей, и Гарри мельком взглянул на него. Он планировал тщательно изучить каждого человека в этом списке, как только у него появится на это время. Слава Мерлину, в Министерстве для этого было достаточно средств. Вернувшись в тот вечер в Нору, Гарри спешил поделиться новостями с Роном, но не нашёл своего друга в доме. — Он пошёл прогуляться, — проговорила Джинни, обнимая своего парня и оставляя на его губах долгий нежный поцелуй. — Он очень скучает по Гермионе. И винит себя в бездействии. — А у меня как раз хорошие новости! — улыбнулся Поттер, стараясь улучшить настроение грустной девушки. — Глассби дал мне список Пожирателей, которые все еще находятся в бегах! Наш преступник должен быть одним из них. — Это замечательно, Гарри, — обрадовалась Джинни. — Мы действительно на шаг ближе. — Пойду найду его. Гарри хотел как можно скорее дать другу надежду, поэтому вышел из дома и направился по полю, взбираясь на небольшой холм. Рон обычно ходил гулять именно в ту сторону — поближе к деревьям и подальше от соседей. Гарри шёл вперед минут пять, начиная уже беспокоиться, что выбрал неверное направление, когда заметил друга, стоящего на вершине очередного холма. Тот задумчиво смотрел на бескрайнее голубое небо и на оранжевое солнце, окрашивающее лесок и луг приятным светом. Гарри видел, как Рон достал из кармана зачем-то принесённый с собой кухонный нож и поднес предмет к горлу. Глаза его вскинулись к редким перьевым облакам, и рука крепче обхватила рукоятку, готовясь нанести порез. — Рон! — завопил вдруг Поттер, рванув вперёд. Он нёсся по высокой траве, спотыкаясь и царапая руки, и кричал во все горло. — Рон, что ты делаешь?! Не смей! Рон! Но друг его словно не слышал. Он сделал глубокий вдох и полоснул себя лезвием по шее. Гарри замер, как вкопанный. Словно его ударила молния. Словно планета остановила в тот момент свой оборот. Он лишь смотрел во все глаза, не веря увиденному и слыша громкую пульсацию в ушах. Подсознательно он ждал, что Рон упадет на землю. Но этого не произошло. Еще раз повторив попытку, растерянный Рон уронил нож и упал на колени. — Какого чёрта ты делаешь?! Ты с ума сошел? Рехнулся? — вопил Гарри, подлетев к Уизли и хватая того за плечи. Он тоже опустился на колени перед другом и принялся, как сумасшедший, осматривать того. Но все было в порядке. И на горле, по-прежнему безупречно белом, не было ни следа. — Я не понимаю, — прошептал задумчиво Рональд. — Что ты сейчас пытался сделать? — все еще кричал уже хриплым голосом Гарри. — Что ты сейчас пытался сделать? — Я пытался убить себя, — как ни в чем не бывало, спокойно ответил Уизли. — Это я видел! Но почему? — запыхаясь, требовал ответов Поттер. — Я был под «Империусом», Гарри, — ошеломлённо ответил Рон и вдруг начал задыхаться. Запоздалая паника охватила Уизли. — Что? Но кто его наслал? — Откуда я знаю? Ты думаешь, я видел? Я просто сидел в гостиной, читал статьи о квиддиче, когда вдруг понял, что должен пойти и убить себя. И мне даже в голову не пришло, что, наверное, не стоило! — сорвался на писк Рон. — Всё казалось таким простым и естественным. Зачем жить без Гермионы, в постоянном волнении? И я просто взял с кухни нож и сказал Джинни, что пойду прогуляться. — Успокойся, — обнял Гарри друга, и они оба, тяжело дыша, сели на траву. — Всё прошло. Но я не понимаю: почему не получилось? — Не знаю, — покачал головой Рон, пугливо осматриваясь вокруг. — Нож просто не резал и всё! — Мы выясним, — заверил Поттер. — И поймаем этого ублюдка, играющего нами, как кукловод. Я обещаю. Друзья вернулись в Нору спустя еще пятнадцать минут, и им навстречу тут же выбежала взволнованная Джинни. Волосы её разметались, словно она пробежала милю, а руки тряслись. — Маме стало плохо! — пролепетала Уизли, и друзья бросились внутрь. Молли лежала на диване, закрыв глаза и тяжело дыша, словно ее мучила нестерпимая боль. — Она просто упала и всё! Я даже не поняла, что случилось, — тараторила Джинни. — Всё было в порядке, она мыла посуду, а потом просто упала! — Ты послала сообщение в больницу? — спросил Гарри. — Да, я отправила патронус, они должны скоро прибыть. Но что могло случиться? Неужели это очередное нападение? — Гарри, — раскрытыми от ужаса глазами, потянул за рукав друга Рон. — А если он переключился на неё, не сумев покончить со мной? — О чем ты говоришь? — потребовала ответа Джинни. — Рон только что пытался убить себя, — отрапортовал Гарри, понимая, что не было способа смягчить удар. — На него наложили «Империус», но почему-то ничего не вышло. — Не может быть, — осела на диван рядом с матерью Джинни. В глазах её было такое вселенское беспокойство, словно ей только что сообщили, что вся её семья приговорена к Поцелую дементора. Именно с того угла, сидя ниже Рона, она заметила у него на шее, прямо под спадающими на позвонок волосами, небольшую чёрную руну. Вскочив, волшебница коснулась изображения, и все трое изумлённо притихли. Гарри и Джинни повернулись к Рону, а тот к своему отражению в зеркале. — Что это еще за чёрт? — пробормотал Уизли. — Похоже на одну из штучек этой старухи Слагхорн. — Эта старуха спасла тебе жизнь, — вяло прошептала миссис Уизли, и все кинулись к ней. Ребята опустились на пол у дивана и взволнованно всмотрелись в Молли. — Мама, как ты себя чувствуешь? — спросила переживающая Джинни. — Как и должна, моя дорогая. С этими словами Молли приподняла рукав и показала чернеющую на внутренней стороне запястья руну. Лишь одной деталью отличающуюся от той, что была у Рона. — Когда Малфой напал на вас, я решила, что больше никому не позволю навредить моим детям. Я наложила на вас защитное заклинание, — обратилась мать к Рону и Джинни. — Но у всего есть цена. Что-то случилось с кем-то из вас, что потребовало моей жизненной энергии. — Но ты же поправишься? — сглатывая ком в горле, стойко спросил Рон, на что Молли лишь нежно улыбнулась. Гарри и Рон рассказали все подробности случившегося с Уизли, а его мать объяснила свои действия. Она рассказала детям, что обратилась к Октавии Слагхорн, и та согласилась помочь. В результате, теперь по руне было у каждого: у Рона, Джинни, Джорджа, Билла и их защитницы Молли. Вечером того же дня, сидя у камина после ужина, измотанные и истощенные яркими эмоциями, Рон и Гарри осознавали происходящее. Кто-то действительно открыл на них охоту. Кто-то неуязвимый, обладающий мантией-невидимкой, невероятно жестокий, не планирующий останавливаться ни перед чем, пока не отомстит за падение Тёмного Лорда. Кто-то, кто собирался перебить их всех. — Мы больше не можем позволить себе тянуть время, — вынес вердикт Гарри. — Если мы не вытащим Гермиону сейчас, то, возможно, её будет вытаскивать уже некому. — Сейчас мне кажется, что в Азкабане ей безопаснее. — В Азкабане не жизнь, Рон, а существование. К тому же я вовсе не предлагаю ей вернуться сюда, хвалясь перед убийцей тем, что она избежала его наказания. — Так что же ты предлагаешь? — Для начала, — решительно ответил Поттер, садясь на край кресла и придвигаясь к Рону, — организовать побег.
