Girl, you'll be a woman soon

8 марта, четверг

Уже сидя в маршрутке, так услужливо везущей меня к отчему дому, я пялилась в окно, впрочем, не видя ничего. Так как мои мысли были заняты совсем другим, и не трудно догадаться чем. Анжела, сидящая рядом со мной, долго вглядывалась в моё лицо, видимо, выискивая в нём хоть какие-то признаки мозговой деятельности, но вскоре сдалась и отвернулась. И понятное дело — косить под бессознательный овощ я всегда умела лучше всех. — Поверить не могу, что ты согласилась на это. Я вернула своему лицу эмоции и повернула голову к девушке. Конечно, когда мы распрощались с учителем и маленькой мисс Очарование, я всё рассказала своей лучшей подруге. — Будешь просить меня одуматься? Анжела впилась в меня острым взглядом и приподняла брови. — Нет уж. — Меня даже подкинуло на месте от удивления. Или это был лежачий полицейский. — Я не откажу себе в удовольствии посмотреть на тебя в роли нянечки. — Ты жестока, — уголки губ сами поднялись, выдав меня с потрохами. Ну и пусть. — А если серьёзно, Аня, то я волнуюсь за тебя. Тебе самой должно быть известно, к чему может привести такая… афера. И давай не будем списывать со счетов твоих родителей. Не думаю, что они будут в восторге от этой идеи. — Давненько ты мне нотации не читала. Я подняла руку и уцепилась за ручку переднего сидения, на спинке которого красовалась сделанная маркером глубокомысленная надпись «Долой буржуев!». Сразу вспомнился «Котлован» Платонова и период коллективизации… — Я уже сказала, я не собираюсь тебя отговаривать. Это всё-таки твоя жизнь и твои решения. Знаешь, мне даже кажется, что это пойдёт тебе на пользу. Вам обоим. — Что? Стой, кому «нам»? — Тебе и твоему «нанимателю». — Звучит пошло. Анжела лишь ухмыльнулась. — Как есть. А ничего неприличного в предложении взрослого мужчины о «бесплатных» сомнительных дополнительных занятиях несовершеннолетней ученице нет? А, погоди-ка. Да, действительно, ничего противоестественного. — Прекращай. — Ты и сама это понимаешь. Именно поэтому я не так уж и против. — Что? — В который раз за день я чувствую себя круглой идиоткой? И сколько раз задаю этот вопрос? — Вот заладила — «что-что». Слушай, ещё сегодня утром ты чуть было не рыдала от гнева и обиды на своего драгоценного учителя, а спустя пару часов уже спокойно соглашаешься на полный абсурд, который ещё непонятно каким местом пришёл в голову такому взрослому мужику. — Говоришь так, будто ему полтинник. — В том-то и проблема, кудряш. — Анжела близко наклонилась ко мне и, понизив голос, тихо произнесла: — Ему совсем не полтинник. Он молодой мужчина… У которого, по всей видимости, нет женщины. Я резко отпрянула от неё, чуть было не вжавшись в стекло. — О чём ты вообще? Такому, как он, достаточно просто войти в клуб и поманить пальцем. И зачем ему я? К тому же для этого… — Я тихо застонала и схватилась за голову руками. Очень неправильные мысли в неё лезут. — Господи, поверить не могу, что вообще рассуждаю на эту тему! Я вообще ничего из себя не представляю. Ты видела его дочь? Если в ней есть хоть что-нибудь от матери, то я ей и в подметки не гожусь. — Не сказала бы… — Прости? — я отняла руки от ушей и повернулась к задумавшейся подруге. — Нет, ничего. — Я так и не могу понять. То ты говоришь, что не против и это как-то должно мне помочь, то недвусмысленно намекаешь на… понятно что! — Я к тому, что ваш разговор — прорыв. И нехилый такой, надо признать. Ещё один вопрос: что заставило его так быстро сменить гнев на милость. Тебя это не удивило? — Не хочу выискивать подвохи, — я недовольно насупилась. — Если пришла такая лафа, грех не воспользоваться. — Тоже вариант. Но что-то мне подсказывает, что тебя это всё-таки смутило. Я ничего не ответила, поэтому Анжела продолжила: — Ладно, потом вернёмся к этому. Дальше вот что интересно: долго ли твой Бестужев вынашивал эту идею. Такие мысли приходят или совсем спонтанно, или очень долго и тщательно продумываются. Я нахмурилась и недоумённо покосилась в её сторону. — Откуда мне знать? — Ну мало ли, предпосылки какие были. — Понятия не имею. — Окей. Теперь о ближайшем будущем. Думаю, находясь в одном относительно замкнутом пространстве больше времени, вы, наконец, разберётесь друг с другом! — Надеюсь, ты имеешь в виду не двойное убийство? — Шути-шути, пока можешь. Я о том, что ты сможешь понаблюдать за ним в неофициальной обстановке. К тому же на его территории. — Вот теперь пугает… — Естественно. Но зато это может стать хорошим шансом на… примирение. — А разве оно не уже настало? — Не, это скорее перемирие. Что-то мне подсказывает, дорогая, что у тебя ещё будет много «приключений». Я улыбнулась и поиграла бровями. — Этого я и ищу. — Ты или твоя задница? — В смысле? Вообще-то мы с ней неразлучны!

***

— Это вообще законно?! Боже мой, какой долгий выдался денёк… Я устало вздохнула и перевела взгляд на покрасневшую маму. Я знала, что сообщить ей «радостную» новость будет непросто. Но совершенно не была готова к тому, что она отреагирует так, будто я только что призналась в, как минимум, беременности от того самого «взрослого мужика без царя в голове». Ну и ещё в убийстве президента. — Ты хоть понимаешь, к каким последствиям это приведёт? И как вообще ты могла согласиться на это?! Господи, я думала, я тебя правильно воспитала! И что ты теперь вытворяешь?! — Мама, тише. — Андрей сидел рядом со мной на диване и до сего момента не подавал признаков жизни или хотя бы малейшей заинтересованности в ситуации, пока наша мать наворачивала круги по комнате и возводила к потолку руки. Её понять можно. Спустя время я и сама охренела от себя. Но слово есть слово — я обещала, и сказать «простите, мама не разрешила» было бы просто позором. — Для начала успокойся, может, всё не так катастрофично. — Не так? — женщина остановилась и посмотрела на сына так, будто видит его впервые. — Что значит «не так катастрофично»? Моя семнадцатилетняя дочь только что сообщила, что собирается практически жить у какого-то незнакомого мужика! Нет, поставила перед фактом! Я по судам его затаскаю! Совратитель!.. — Мам, — я встала и тихо позвала её, стараясь не давать волю эмоциям. Если я сейчас сорвусь, пиши пропало. — Во-первых, мне через месяц восемнадцать. Я понимаю, как это выглядит. Понимаю твою реакцию. Но, бога ради, неужели ты всерьёз подумала, что я, прости… с ним?! Никто меня не совращал, мам! — И я должна в это поверить? — Да! О чём ты? Мы с ним… Ничего не было! Как ты могла подумать такое обо мне?! Кажется, моё искреннее недоумение и шок возымели эффект, и мама заметно расслабилась. Во всяком случае её спина уже не выглядела такой напряжённой. — И на том спасибо. И всё же я не понимаю, как вам вообще это в голову пришло?! — У него дома маленький ребёнок… Сонечка… Она очень хорошая, только гиперактивная. Жены у него нет, с няней проблемы, с деньгами тоже, сама понимаешь. А я с ней поладила. Я могу помочь, мама! — Женщина недоверчиво смотрела на меня, так и не сойдя с «протестующей» позы. Андрей же спокойно сидел, положив руку на спинку дивана, и помогать мне пока явно не стремился. Н-да, не думала я о таком завершении этого дня. — А он взамен будет подготавливать меня к ЕГЭ по истории. Бесплатно! Ты же знаешь, что это для меня значит. Я не могу его завалить! Это просто услуга за услугу… Ничего больше. Я решительно подняла подбородок и незаметно сжала рукой тонкую ткань своей серой кофты. Мама, поджав губы, тяжело дышала и усиленно обдумывала мои слова. Играю я хорошо, так что скрыть непонятные чувства к историку у меня в этот раз получилось на ура, так что в наши «деловые» отношения мама, похоже, всё-таки поверила. Ну, почему это не выходит, когда я говорю с Ним?! Тут голос подал мой брат, чем сильно меня удивил: — Мне кажется, это даже к лучшему. — Что? — матушка подняла на Андрея растерянный взгляд. — Я к тому, что это может пойти Ане на пользу. Я еле удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Развелось тут психологов доморощенных! Хотя мне-то в данной ситуации грех жаловаться. — Ухаживая за ребёнком, она приобретёт необходимый опыт. К тому же где ты сейчас видела бесплатных репетиторов? А этот Евгений Андреевич — так ведь? — говорят, неплохой специалист. Победитель всероссийских олимпиад. Я, наверное, напоминала золотую рыбку со своими раздувшимися глазами. Откуда?.. Почему он знает о моём учителе больше меня? Андрей не обратил на мою реакцию никакого внимания, продолжая практически безразлично смотреть на маму. Выглядит так, будто ему и дела нет ни до меня, ни до историка, ни до всех этих событий. И тем не менее умудрился как-то нарыть на Бестужева инфу. Стал бы этим заниматься незаинтересованный человек? Ответ очевиден. Что-то ты темнишь, братец… И всё же сейчас он помогает мне. Мама поморщилась, тихо рыкнула — признак её крайнего недовольства, — на мгновение отвернувшись, а потом резко сбросила сжатые в кулаки руки и приблизилась ко мне почти вплотную, заглядывая в глаза и не давая отвести взгляд. Мы простояли так несколько секунд, прежде чем она тихо заговорила: — Ну что ж, ладно. Вообще делай, что хочешь. Так и есть, тебе уже почти восемнадцать — так что отныне ты сама несешь за себя ответственность. Хочешь — иди работой по бартеру. Но если только он хоть пальцем тебя тронет… — она прищурилась так, словно через меня говорила с самим Бестужевым, — мало не покажется. Пожалеет, что родился. Так и передай ему!  Она сурово погрозила пальцем и как будто собралась уже отойти, но внезапно резко повернулась обратно: — И телефон мне его оставь! — Да, хорошо. — И адрес! — Я сама его пока не знаю… — Значит, узнай! И напиши мне. Поняла? — Я с готовностью согласилась. — Замечательно. Но, чтоб ты знала, я очень злюсь, Аня! Как минимум месяц я ещё несу за тебя полную ответственность, поэтому тебе всё-таки стоило сначала посоветоваться со мной, не думаешь? Всё, я ушла. Мама бросила последний взгляд на Андрея и, не поворачивая в мою сторону головы, вышла, а через пару минут мы услышали хлопок входной двери. Я всё ещё стояла посреди комнаты спиной к брату и старательно пыталась успокоиться. Вроде всё неплохо прошло, вроде даже хорошо, ведь мама дала своё согласие. Так почему же так гадко на душе и до боли обидно, аж сердце сжало? Я опустила голову и только тогда заметила, что сжимаю кофту в области груди. — Довольна? — Я медленно повернулась, оглянувшись на Андрея. Он выглядел спокойным. — Всё прошло так, как ты хотела? — Я не знаю, как я хотела… — Послушай. — Андрей наклонился вперёд и упёрся локтями в колени, смотря на меня снизу вверх. — Я не собираюсь осуждать тебя или что-то в этом роде, хотя я и не особо поддерживаю вашу дикую идею. Но я вижу, что по каким-то неведомым мне причинам это для тебя важно… Только единственное, о чём прошу тебя, — не делай глупостей. Теперь и я смотрела на своего брата, как на совершенно незнакомого человека. За всё то время, что я знаю его, я никогда не слышала от него таких слов. Чувствуя, как подступают слёзы, я замерла и сделала судорожный вдох, словно это был мой последний глоток воздуха. — Постараюсь.