Глава 16
26 августа 2016 г., 17:42
14 марта, среда
— Знаешь что! От неожиданного громкого восклика я, спокойно дремлющая на парте (большие перемены, по-моему, для этого и нужны), невольно дёрнулась и ударилась лбом об стол. Класс… Я подняла голову и пришибленно посмотрела на Валю, она пожала плечами. — Ну чего ты орёшь так? Что ты там хотела сказать? — В общем, смотри, — она в который раз открыла школьную группу, в которой за последние шесть дней развилась настоящая война. — Теперь мы знаем, у кого оригинал фотки. — Ага, спасибо админам… — Не админам, а админу. — Что? — я нахмурилась. — Их там двое. — Ланина посмотрела на часы и кинула на парту учебник истории. Точно, сейчас же история… Я совсем забыла. У некоторых классов сейчас карантин из-за обострения гриппа в городе, и у нашего в том числе, поэтому все учителя сами приходят к нам, а я даже не отслеживаю, какой идёт урок. С Бестужевым я не виделась с воскресенья, в понедельник и вторник его уроков не было, сегодня, думаю, тоже не будет, потому что у Евгения Андреевича «семейные обстоятельства», что меня сильно напрягло. Не то, чтобы я горела желанием с ним увидеться, просто я знаю только одно его «семейное обстоятельство». Оно маленькое, большеглазое и гиперактивное, и если по этой причине его не было в школе аж два дня, то с Соней что-то случилось. Одноклассники моё настроение заметили, но все дружно списали это на несуществующие чувства к историку и также дружно мне умилялись. Шипперы малолетние. Одна Валя поняла мои опасения. Кстати, Валя… Она сидела, выжидающе глядя на меня. Я всё прослушала, думая о своём и пялясь на её учебник истории. Блин. Ланина проследила за моим взглядом и беззлобно усмехнулась, я покачала головой. — Прости, повтори, пожалуйста. — Я говорю, — она вздохнула, — в Подслушке два админа, и один из них также ненавидит тебя и поливает грязью, а вот второй… — Валя загадочно улыбнулась, — из «команды Оболенской». Я поражённо застыла. — Откуда ты знаешь? — Слежу за развитием событий в группе. Тебе вообще-то тоже не помешало бы это делать. — Вот делать мне больше нечего. А ты знаешь, кто они? — Нет, — она посмотрела на меня, как на последнюю дурочку. — Никто не знает, это же Подслушка. — Жаль… — Да, но это всё равно интересно. Война идёт не только между учениками, админы тоже срутся, — Валя состроила довольную физиономию. Ничего себе, какой поворот… Эти два дня мне несказанно везло — из-за нашего карантина мы почти не видимся с другими школьниками, и мне не прилетает по моей многострадальной голове. Но каждое утро, когда я прихожу, меня уже ждут косые взгляды со всех сторон. Школа разделилась на два лагеря: одни утверждают, что я встречаюсь с историком, и меня надо за это жестоко покарать, потому что а)это аморально, б)они бы сами хотели с ним встречаться; другие делятся на, как я их называю, благоразумных, то есть тех, кто вообще в эту чушь не верит и считает, что ситуация выеденного яйца не стоит, на тех, кому скучно и хочется хоть какой-нибудь движухи, и на шипперов, которым просто нравится думать, что у меня с учителем что-то есть, и они готовы чуть ли не фанфики про нас строчить, с пеной у рта доказывая, что я его внебрачная жена и скоро рожу ему двойню. В общем, дурдом. А самое обидное, что благоразумных тут меньше всего, и мой класс в это число, к сожалению, не входит. — То есть тот, который типа за меня, и… — Да, раскрыл личину зачинщика! — Личинку зачинщика... — тихо пробормотала я и тряхнула головой. — Ну окей, — подложила под голову локоть и снова уютненько пристроилась на парте. — И кто же сей подлец? — Эм, — Ланина «сдулась» и приуныла. — Вообще-то не знаю… — Как это? — я приподнялась и громко шмыгнула носом, отчего некоторые мои одноклассники боязливо покосились на меня и отодвинулись — все гриппа боятся. — Ты не открывала страницу, что ли? — Да открывала конечно, — она махнула рукой прямо у моего лица и, поставив локти на стол, сбросила голову на ладони. — Это фейк. Хрен знает, кто это на самом деле. — Чёрт, — и что тогда?! — В таком случае, нам это ничего не дало! — Надо найти того, кто знает все социальные страницы 11-го «Б», — Валя бодро тряхнула волосами и подкинула пенал. Мой пенал. Он прилетел мне точно по макушке, и я отвесила Ланиной подзатыльник, отчего она дико рассмеялась. Чего радуется вообще? — Чё ржёшь? Это знают только параллельники, среди них «последователей» не найти! — Наши с ними неплохо общаются… — Теперь нет, — да, из-за меня все классы разругались. Оболенская — камень преткновения, яблоко раздора. Я горько усмехнулась, не нравится мне такая роль. А ведь всего ничего до конца оставалось! Раньше моего имени-то никто не знал. Хорошие были времена. — Потом это решим, скоро урок. — Опять ты занудничаешь, — Валентина закатила глаза. — Да по-любому сейчас опять математичка придёт и скажет заниматься любой хернёй, только тихо, чтобы ей не вставили. — А учить кто будет?! Мне вообще-то сдавать историю! — Скажи это своему работодателю! — тихо шикнула подруга. Спасибо, хоть не в полный голос. — Он же обещал тебя готовить. Почему не делает этого? Почему он вообще не ходит? Ты связывалась с ним? — Нет, — я стушевалась и поникла. — После того случая в воскресенье как-то… — Ну ок, — она подняла руки в примирительном жесте. — Может, он заболел? Сейчас эпидемия гуляет. Тут я живо представила лежащего в кровати больного историка, одного, белого, как мел, с влажными от пота волосами, полуприкрытыми глазами, неровным дыханием… Я судорожно вздохнула и слишком яростно замотала головой, Валя удивлённо уставилась на меня и медленно опустила руки. Стоп. Почему меня это так напугало? — Нет. Он не болен, нет. — Да ладно, чего ты? — Ланина прикоснулась к тыльной стороне моей ладони, но я одёрнула руку и угрюмо посмотрела на неё исподлобья. — Ты так сильно за него волнуешься? Это мило. Ещё одна. — Да я просто!.. — меня прервал звонок, заиграв примитивную версию «Лебединого озера». — Ничего. — А, может, это Соня… — Хватит! — вскрикнула я, обратив на себя внимание половины класса. — Хватит говорить об этом. — Ладно, — подруга пожала плечами и сползла на стуле, открывая в телефоне очередной комикс. — Доставай учебники тогда, волновашка. Я свела вместе брови и полезла в портфель, не глядя выкидывая на стол тетради. Тут раздался громкий хлопок двери, все в классе затихли, а я застыла, наполовину «зарывшись» в рюкзак. Тяжёлые шаги, скрип стула. — Ланина, — хриплый севший мужской голос, от которого у меня почему-то перехватило дыхание, — уберите телефон, идёт урок. Впрочем, если вы желаете провести его вместо меня и ищете сейчас материалы по «Внешней политике СССР во второй половине 1950-х—1980-х гг», то можете продолжать. Лясова, отсядьте от Пустырёвой, а то я не могу соревноваться с вашей слишком увлекательной беседой. Оболенская, — я не подняла глаз, — звезда моя, вылези из портфеля и явись мне, пожалуйста. Под смешки и умилительные вздохи одноклассников я, вся красная как рак, села ровно и, набравшись духу, посмотрела на учителя. От ребят не ускользнуло, что он назвал меня на «ты», в отличие от других, да ещё и «своей звездой», и они пошли бурно обсуждать это, довольно громко и нисколько не таясь. Я едва не закатила глаза, как Бестужев всего этого не слышит?! Или ему настолько всё равно? Интересно, какие он успокоительные принимает? — Уже лучше, — он улыбнулся и перевёл взгляд на методичку. — Закройте рты, господа, Оболенской не нравится, что вы обсуждаете её личную жизнь. Я, не сдержавшись, кашлянула и расширила глаза до состояния лемура. Валя нагло ухмыльнулась и ткнула меня в бок ручкой. Кто-то заржал, кто-то действительно замолчал, но таких было мало. Голос Шиванидзе был слышен сильнее всех. — А мы обсуждаем не только её! — во даёт! Прямо в лоб… Никогда не пойму этих отчаянных. — Да? — Евгений Андреевич оторвался от изучения книги и, сделав наигранно удивлённое лицо, посмотрел на Георгия. — И кого же ещё? — Вас, — он глупо улыбнулся, и все засмеялись. Разумеется, кроме меня. Я спрятала пылающее лицо в ладони. После урока я им всё выскажу! — С Оболенской. — Надо же, — учитель надел очки и встал из-за стола, подходя к доске. — Да! — Плетнёв, и ты туда же?! — У вас что-то есть? Вот теперь я точно могу сказать, что поняла выражение «задохнуться от возмущения». Я отняла от лица руки, обводя класс огромными глазами и остановившись на Бестужеве. Хотела что-то сказать, но воздух внезапно кончился, на виски изнутри надавила какая-то дикая невидимая сила, и я резко схватилась за голову, беспомощно открывая и закрывая рот. Ну нельзя мне с моей мигренью так охреневать! Он что, сейчас реально вслух при всех спросил об этом учителя?! Евгений Андреевич, успевший написать на доске тему урока, повернулся к Кириллу, на секунду задержавшись взглядом на моей офигевшей персоне, и медленно снял очки. Похоже, Судный день как раз сегодня… Одноклассники замолчали и выжидающе смотрели на учителя, косясь в мою сторону. Видимо, никого ничего не смущает. — Что вы имеете в виду, Плетнёв? Только сейчас я заметила, в каком ужасном Бестужев состоянии, как будто бухал несколько дней кряду. От удивления я даже перестала злиться на весь мир. — Ну, вы встречаетесь? — Эй! — ко мне вернулся голос. Очень раздражённый голос. — Я вообще-то ещё здесь! И как вы вообще?.. — Не надо, Княжна, — учитель на удивление мягко осадил меня, так что я сразу заткнулась, а он приковал к себе взгляды всего класса. Евгений Андреевич с виду безразлично посмотрел на Кирилла. — А вас это не касается, молодой человек. Не лезьте не в своё дело. Идиот… Не мог просто сказать «нет»?! По переглядкам ребят я поняла, что для них его ответ прозвучал почти как «да, мы любим друг друга и собираемся пожениться в ближайшее воскресенье». Ну етить тебя табуреткой! — А теперь я хочу, чтобы открытые тетради закрыли вам рты. Я обречённо уткнулась лбом в свой конспект. Спасибо, всё стало только хуже.***
Со звонком учителя отвлёк телефон, и все воспользовались этим, надеясь, что он забудет про домашку. С течением разговора его лицо стремительно темнело. Евгений Андреевич коротко ответил и скинул вызов, почему-то уставившись на меня. — Оболенская, задержись. Я раздражённо поджала губы. Это был последний урок, так что все собрали рюкзаки и столпились в дверях, но на фразу учителя дружно повернулись ко мне, заинтересованно подняв брови. Бестужев укоризненно посмотрел на них. — 11 «А», валите отсюда, — ребята сильно удивились и быстренько ретировалась. Ещё бы. После таких высокопарных изречений на уроке никак не ожидаешь от историка плебейского обращения. — И завтра у вас контрольная. Я проводила взглядом насупившихся одноклассников, махнула Вальке, накинула на плечо свой «убийственный» сурпат и подошла к учительскому столу. — Вы просили остаться. — Да, — Евгений Андреевич снял очки, сложил их и убрал в чехол. Потом быстро скинул все свои книги в портфель и наконец обратил на меня внимание. — Я так и не заплатил тебе, но это позже, — он подошёл ко мне (да-да, опять вплотную, по-другому он, похоже, не умеет), схватив лямку моей сумки, резко дёрнул и, подняв так, будто эта махина ничего не весит, закинул себе на плечо. Я от неожиданности не удержалась на ногах и покачнулась, на лету, так сказать, пытаясь рассчитать траекторию падения, чтобы не долбануться головой, но Бестужев не особо галантно вернул меня в вертикальное положение. Да что он творит вообще?! — Что… Что вы делаете? — Везу тебя домой, — он взял меня за локоть и потащил к выходу. Блин, он что, унюханный? Куда домой?.. Не успев быстро отойти от шока, я позволила ему вывести меня таким образом из школы на глазах у всех собравшихся сваливать учеников и учителей. В толпе мелькнули растерянные и вконец офигевшие лица Вали и, что в сто раз хуже, директрисы. Краткое пособие о том, как испортить всё за один час. — Стойте, да стойте же вы! — уже на стоянке я упёрлась ногами и выдернула свою руку из крепкой хватки. Бестужев остановился, развернулся и хмуро посмотрел на меня. — Верните мне мой портфель, прекратите тащить меня не пойми куда и объясните, наконец, что происходит! — я скрипнула зубами, чуть было не пуская из ушей пар. Он как-то жалобно посмотрел на меня и сбросил мой рюкзак на асфальт. Спасибо. — Послушай, — потянулся к моему лицу, но замер и сжал ладонь в кулак; его нижняя губа дрогнула, рот на мгновение искривился в беззлобном оскале. Боже мой, да что с ним? — Мне нужна твоя помощь. Ты, — он стиснул челюсть, говоря сквозь зубы, — можешь мне помочь? Несколько невозможно долгих секунд я молча смотрела на своего учителя, не понимая, почему он сейчас готов чуть ли не упасть на колени. Это мой шанс вырваться из этого бреда — сейчас послать его на все четыре стороны с его проблемами и жить, как прежде, — в образе тихого ботаника. Но чёрт бы его побрал, этого Бестужева! — Евгений Андреевич, — я сглотнула и оглянулась, убедившись, что нас никто не видит. — Я не понимаю, что с вами… Но, если вам кажется, что я что-то могу сделать… Я когда-нибудь вообще смогу ему отказать? Может, мне стоит походить на какие-то тренинги типа "Всегда говори НЕТ"? Историк выдохнул, благодарно кивнул и открыл мне дверь машины, потом сел сам. Мы долго ехали в полной тишине; я написала маме, что снова работаю, но она не ответила. Потом пялилась в окно, на проезжающие машины и самого Бестужева. Выглядел он, конечно, не ахти. К прошлому образу человека «с бодуна» прибавилось почти осязаемое волнение. Он с такой силой сжимал в руках руль, что я не выдержала. — Евгений Андреевич, — он покосился на меня, дав понять, что слушает, — расскажите мне. — Эпидемия. В детском саду какой-то мальчик заболел. В Сониной группе. Я почувствовала, как зашумело в висках. — Вы хотите сказать, что она заболела? — Да. Я два дня… — он откашлялся в кулак. — Совсем не знаю, что делать. Даша не могла приехать, только сегодня утром… — Ладно, надо, — надо собраться, — заехать в аптеку. На самом деле я немного удивилась тому, что болезнь дочери так выбила взрослого мужчину из колеи. Домой к нему мы примчались в рекордные сроки. Там нас уже ждала взволнованная Даша, которой тоже надо было срочно убегать. Я скинула ботинки и, не снимая куртки, пошла к Соне. Она лежала в кровати, бледная, практически зелёная, и хрипло дышала. Я подошла к ней и присела на корточки. — Эй, привет, солнышко. Девочка с трудом разлепила веки и медленно повернула голову ко мне, но, когда увидела, кто пришёл, всё равно широко, но немного болезненно улыбнулась и попыталась встать, но я мягко остановила её. Подумать только, я не видела её всего два дня, а уже так соскучилась по этой улыбке. — Аня… — ничего себе! Как сильно голос сел. — Тише-тише. — Я ободряюще улыбнулась. — Мне сказали, тебе нехорошо. — Ага, плохо. — Она сильно закашлялась. Послышался приглушенный хлопок входной двери, и скоро в комнату вошёл Евгений Андреевич, прислонившись плечом к косяку. — Не волнуйся. — Я погладила Соню по голове и приложила ладонь к её лбу. Господи, какая горячая! — Всё будет хорошо, обещаю. — Поднялась на ноги и пошла к учителю. — Аня! — Соня попыталась приподняться. — Ты куда? — Я не ухожу. Принесу таблетку, и тебе станет лучше. — Я снова улыбнулась и быстро прошла мимо мужчины прямиком на кухню, к аптечке. Я схватила целую гору нужных таблеток, налила стакан воды и понеслась обратно в детскую. Там Евгений Андреевич сидел на кровати дочери, сцепив руки в замок, и отрешённо смотрел на её бледное лицо. Он обернулся и резко поднялся, забрав у меня таблетки и воду. — Жаропонижающее? — он стал рассматривать этикетки. — Нет, противовирусные. Историк нахмурился. — Даша замерила температуру. — Какая? — я придвинула стул и села рядом. — Почти 38. — Нельзя её сбивать. Он посмотрел на меня, как на полоумную. — Почему это? — Вы как будто вчера родились! — Я в раздражении тряхнула головой. — Вирус не выносит повышения температуры и гибнет, собьёте — будет только хуже. Я глубоко вдохнула и посмотрела на Бестужева. Он сидел, напрягшись, натянутый как струна, с плотно сомкнутыми в жёсткую линию губами. — Может, — голос совсем не хочет меня слушаться, — позвонить в скорую? — Нет! — слишком резко ответил учитель. Я вздрогнула и удивлённо захлопала глазами. — Врачи уже наворотили дел. Больше я на эти грабли наступать не собираюсь. Я опустила голову, прикусив щёку изнутри. Что же такого ему сделали врачи? Может быть, это и не моё дело, но любопытство уже проснулось и потирает руки. Хотя, думаю, с вопросами лучше повременить. К вечеру Соне стало ещё хуже. Таблетки сделали своё дело, но эффект продержался недолго, хорошо хоть поесть смогла. Я пожарила картошку — единственное, на что сейчас хватило фантазии. В половину седьмого я написала в общую беседу на танцах, что меня снова не будет, «выслушав» при этом несколько гневных тирад от педагогов. Где-то через полчаса из детской стали доноситься странные звуки, и мы с учителем, не сговариваясь, рванули туда. И пришли в ужас. Соня лежала с закатанными глазами, сбив одеяло ногами в конец постели, и дёргалась в судорожном припадке, ударяясь ногой о стену. Я подбежала к ней и оттащила к краю кровати, прижав к груди и пытаясь сдержать. Евгений Андреевич несколько мгновений стоял рядом, не зная, что делать. Его руки мелко подрагивали, глаза метались по лицу дочери и остановились на мне. Я на секунду замерла от удивления, впервые увидев такого Бестужева. Я видела его всяким: строгим, весёлым, раздражённым, неадекватным,***
После всего этого я случайно уснула на диване и проснулась только в десятом часу, накрытая пледом. Я некоторое время просто лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок, по которому скользили блики автомобильных фар, и прислушиваясь к жутковатой тишине. Тихо встала и, аккуратно ступая босиком по холодному полу, прошлась по тёмной квартире в поисках учителя. Он нашёлся в своей спальне. Дверь была чуть приоткрыта и, когда я мягко толкнула её, она заскрипела. Евгений Андреевич сидел ко мне спиной на большой кремовой кровати в свете одного лишь уличного фонаря, только слегка повернув голову на звук. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к темноте. Я осторожно подошла к кровати, но не нашла, где её можно обойти, (так как она занимала всё пространство от стены до стены посередине комнаты) поэтому я просто забралась на неё с ногами и подползла на коленях к историку. — Странная у вас планировка, — я опустилась-таки рядом, свесив босые ноги. — Это я вам, как дочь архитектора, говорю. Евгений Андреевич изогнул губы в кривоватой полу-улыбке, и только сейчас я заметила, что у него в руках бутылка вина. Меня передёрнуло от её вида и не самых лучших воспоминаний. Спасибо папочке. — Мы специально так сделали, чтобы Соня не лезла в «рабочую» зону, — он махнул рукой в сторону заваленного бумагами стола, компьютера и шкафа, недобро усмехнувшись. — Точнее Света сделала. Теперь-то я понимаю, что она, кажется, вообще не любила свою дочь. Я вдруг перестала дышать, осознав, что он мне только что рассказал. Раньше он даже не упоминал свою бывшую жену, а уж называть её по имени — табу. А сейчас он фактически немного посвятил меня в их жизнь, приоткрыл запретную дверь, и я совсем не знала, как реагировать на это. Не уверена, что я этому рада. — Почему вино? — да уж, Оболенская, это лучший способ перевести тему… Идиотка. — Первое под руку попалось, — Бестужев приподнял бутылку и хмыкнул. Я вгляделась в этикетку. Хм, интересно. — Странный выбор. Брют — слишком хорошее вино, чтобы запивать им проблемы. К тому же оно совсем сухое, так что быстро забыться в нём было бы непросто. Пока учитель удивлённо глазел на меня, я осторожно забрала у него алкоголь, к счастью не встретив сопротивления, и поставила на пол. — Оболенская. — Он проводил его взглядом и пристально посмотрел на меня. — Ты подозрительно много об этом знаешь. — Мой отец. — Я провела языком по зубам, не имея ни малейшего желания делиться своими откровениями, но после того, что я услышала, это было бы справедливо. — Любит выпить. Так что я довольно хорошо в этом разбираюсь. Не сомелье, конечно, — усмехнулась, — но хоть как-то. — А про судороги? — Ну, — я поджала губы, — помню как со мной это происходило. — Сколько тебе было лет? — Два года. Воспользовавшись его замешательством (говорила же, что помню себя с малых лет), я указала взглядом на бутылку. — Это вообще не вариант. Ничего ведь не случилось. — Соня… — Выздоровеет. Скоро. И вам лучше помогать ей, а не напиваться. — Ты собираешься запретить мне? — Евгений Андреевич окинул меня хмурым взглядом, подняв бровь. — Интересно как, — он потянулся к бутылке, но я перехватила его руку. — Если вы хоть раз напьётесь при мне... — Жёстко посмотрела на него, давая понять, что не шучу и не блефую. — Я уйду. Навсегда. И тогда можете больше не просить меня о помощи. — Бестужев вернул руку обратно, настороженно глядя на меня. — Я не терплю пьющих, Евгений Андреевич. И насчёт алкоголя я очень принципиальна. Мы несколько секунд смотрели друг другу в глаза, когда учитель выдохнул и коротко кивнул. Прекрасно, можно заносить это в список своих маленьких побед. Я облизнула пересохшие губы, и Бестужев дёрнулся, проследив за моим движением резко потемневшим взглядом. Ох, чёрт… У меня перехватило дыхание, когда он наклонился ко мне, и закрыла глаза, чувствуя его дыхание на своих губах. В висках зашумело, к щекам прилила кровь, и я предпочла забыть, что совершаю, возможно, самую большую ошибку в своей жизни. Евгений Андреевич остановился в сантиметре от моего лица. — Не провоцируй меня, Княжна, — ставший за недолгое время таким желанным хриплый шепот, на который я ответила таким же. — Даже не думала. Я почти увидела его ухмылку и неожиданно почувствовала чужие губы на своих. От неожиданности дёрнулась, но меня придержали за локоть. Это лёгкое касание, такое короткое и невесомое, что оно могло мне просто почудиться. Приятная тяжесть и тепло пропали так же внезапно, как появились, оставив после себя обжигающим напоминанием полыхающие щёки и губы. Он быстро отстранился, и я распахнула глаза. Мы снова в полном молчании и недоумении глядели друг на друга, каждый подбирая нужные слова, чтобы объяснить собственную оплошность. Он — свой безумный порыв, я — что так легко поддалась. Я могу понять его — стресс из-за того, что случилось с Соней, напоминание о жене, алкоголь… Но себя оправдать у меня не получается. За стенкой раздался сильный сухой кашель, и мы оба повернули головы на звук. Я, решив, что это хороший шанс сбежать от неловкой ситуации, практически перепрыгнула кровать, прихватив на всякий случай вино, и вышла из спальни. Учитель остался в комнате, проводив меня затуманенным взором. Я. Об этом. Пожалею.
Примечания:
Ну вот и свершилось. Многие ждали?
P.S.: Я создала личный паблик в вк, заходите, там будет информация по этой работе (для этого, в общем, и сделан): https://vk.com/public128060731
