Оружие Идеального Охотника

      Ветер колыхал нежные лавандовые занавески. Молодая женщина держала фотографию своего сына и апатично наблюдала то за его застывшей улыбкой, то за своим блондинистым локоном. Недалеко от нее ходил ее муж, туда и обратно. Фрэнсис опять не разрешила ему идти в лес вместе с патрулем. Рэйчел поражалась силой и влиянием этой женщины — все-таки она единственная смогла унять истерику ее любимого в этот роковой день, пусть и пощечиной. Теперь же им не оставалось ничего, кроме как ждать, хотя Винсент, как всегда, не желал подчиняться. После очередной ссоры с участковым Аберлайном он начал свое личное расследование. Притянул Дитриха, привлек многих знакомых, на которых в мозгу Рэйчел висел ярлык «засекречено, не стоит расспрашивать».       Сам глава семейства не видел того пытливого взгляда, находясь глубоко в размышлениях. Множество из его знакомых не очень-то могло помочь — зацепок не было никаких, его Сиэль просто пропал без следа в лесу. Винсент был уверен что это связано с похищениями детей и действовал именно в этом направлении. Но, кроме того, он был также уверен, что преступника поймать будет не так просто: все похищения или пропажи проходили бесшумно и бесследно, не оставляя для Винсента никакой возможности даже начать расследование. Дело пропажи Сиэля было все-таки более правдоподобным, чем, к примеру, пропажа Эллери Никсон, которая просто не спустилась, как обычно, на завтрак, пропала из своей комнаты, где не было никаких следов взлома.       Ноги сами понесли Фантомхайва во двор. Площадка уже давно утеряла свой прежний вид: сразу, в день пропажи, к ним завалилось несколько патрульных машин, сейчас же и вовсе лужайка была уничтожена вечными и бесполезными «визитами». Пройдя к границам леса, он сел по-турецки возле места погребения Себастьяна и, сжимая в руках ошейник своего верного пса, начал в упор смотреть в лесную чащу. Ему, как никогда раньше, ничего не приходило в голову и не было ни одной идеи касательного того, где Сиэль мог находится. Сам того не замечая, мужчина стал перебирать руками землю точно так же, как раньше делал это с шерстью Себастьяна. Спустя какое-то время, такие движения были замечены самим Винсентом — он долго смотрел на свои испачканные землей руки и не мог лишится чувства, что забыл о чем-то очень важном. Несомненно, способ, которым Себастьян был убит, более, чем зверский, он бы даже сказал издевательский, но все это не хотело складываться в ясную картину. Все больше это напоминало обыкновенный кошмар.

***

      Дверь офиса отворилась, карие глаза девушки метнулись ко входу, наблюдая за человеком, только что вошедшим в помещение. Обычно в их контору никто не заходил, а если это и приключалось, то босс всегда был на месте, будто предчувствовал нового клиента. Разглядев особу, которая вошла, девушка облегченно вздохнула — это и был ее босс. Красноволосая, молодая студентка вернулась к своей работе на мониторе, внешне притворяясь невозмутимой. Сама же не могла отрицать перед своей совестью, что начальник ее невероятно волновал: высокий рост, внимательный, пытливый взгляд карих глаз, всегда ухоженный и прекрасно одет. Быстро вбивая слова на клавиатуре, девушка ухмыльнулась. Знал бы он, в каком смысле он ей интересен… Сама же она — лесбиянка. Да и если бы гипотетически не была такой сексуальной ориентации, точно бы не стала гоняться за таким ловеласом. Но вот уместить его в своем произведении, в простонародье называемом фанфиком, она могла, что и делала.       — Здравствуй, Мэйлин, как дела обстоят? — мужчина обворожительно улыбнулся и расслабил галстук.       — С документацией все в порядке, мистер Михаэлис, — Мэйлин так же улыбнулась, от части говоря правду. Ведь когда Себастьяна не было в офисе, то и клиентов не было. А если же были, то Мэйлин совестно исполняла свою работу, так что ее не было в чем упрекнуть.       — Прекрасно, в таком случае, сделай мне кофе, пожалуйста, — бросил Себастьян через плечо, тут же скрываясь в своем кабинете. Девушка поднялась и подошла к столику, который исполнял функцию бара. Вытащив из мини-холодильника молоко, Мэйлин налила его себе в кружку и оставила на своем рабочем месте. Спустя несколько минут она принесла кофе мистеру Михаэлису, который увлеченно читал книгу. Оставив напиток, она собиралась уйти, как вдруг Себастьян окликнул ее.       — Если сегодня кто-то ко мне захочет пройти, то впусти, даже если не был ранее записан, — студентка кивнула и вышла из кабинета, напоследок посмотрев на вывеску перед кабинетом «Себастьян Михаэлис. Нотариус». Мэйлин вздохнула и, поправив свои очки, села за компьютер. Буквально спустя 15 минут она услышала быстрые шаги и закатила глаза: «Можно было просто сказать, что сегодня будут посетители». В комнату быстро вошел молодой мужчина и прежде, чем успел что-либо сказать Мэйлин, указала на дверь Себастьяна и сказала заученную фразу:       — Пройдите, мистер Михаэлис вас ждет, — такая быстрая реакция немного смутила Фрэда, но он тем не менее вошел в комнату, где вальяжно, развалившись в кресле, сидел сам Михаэлис и читал книгу. Аберлайн посмотрел на хозяина конторы и коротко кашлянул, привлекая к себе его внимание.       — Здравствуйте, мистер Михаэлис, меня зовут Фрэд Аберлайн, я пришел тут по делу одного из ваших пациентов, — немного помявшись, Аберлайн старался не отводить взгляда от мужчины.       — Имеете в виду мои частные сеансы психотерапии для детей? — Себастьян вскинул бровь, смотря на участкового с иронией. — И чем же я могу быть полезен?       — Вы слышали, что его похитили? — молодой человек вытащил кое-какие бумаги, пересматривая их и показывая фото пострадавшего Себастьяну. — Когда вы видели его в последний раз?       — Хм-м, наш сеанс происходил месяц тому назад, как всегда и договаривались, — Себастьян задумчиво потер подбородок и смерил немного насмешливым взглядом Аберлайна.       — Все-таки вы общались с мальчиком, узнавали разные секреты… — стал мягко намекать следователь.       — Ооо, я вижу, в каком направлении вы копаете, — Михаэлис поднялся и подошел к мужчине, что был немного ниже него. — То, о чем я разговариваю с моими пациентами, нельзя знать никому. Единственное, в чем я могу Вам помочь, это уверить, что у парня не было оснований для побега. Остальное — исключительно ваша работа, а я должен сохранять врачебную тайну, — ослепительная улыбка, явна насмешка в глазах, — Могу быть еще чем-то полезен?       — Д-думаю нет. — Фрэд Аберлайн смотрел на нотариуса во все глаза и будто забыл, что хотел сказать, словно находился в состоянии глубокого транса.       — В таком случае, я был бы признателен, если вы освободите мой кабинет. Через несколько минут ко мне должен пожаловать клиент. Если же у вас остались еще какие-то вопросы, — Михаэлис указал на дверь, легко подталкивая туда следователя, — вы можете выслать мне явку в комиссариат в качестве свидетеля. Всего доброго, — последние слова Себастьян сказал, закрывая дверь кабинета прямо перед носом Аберлайна.       Мэйлин наблюдала за этим чуть удивившись: она предполагала, что, раз Себастьян сюда пришел ради этого человека, то они, скорее всего, проведут в этом кабинете немного больше, чем 5 минут. Но секретарша, кем она и являлась, не могла предугадать идей своего работодателя. Разозленный посетитель не нуждался в сопровождении, так как выходную дверь он нашел, не забыв на прощание громко ею хлопнуть. Мэйлин хотела выяснить в чем дело, интерес ей не дал бы покоя, и она, быстро поднявшись, вошла в кабинет нотариуса.       — Присаживайся, Мэйлин, — он указал на кресло рядом, и девушка, не долго думая, воспользовалась этим предложением. Ее карие глаза внимательно следили за мужчиной сквозь стекла своих очков. — Как у тебя идет учеба? Нет никаких проблем? — как будто кстати поинтересовался Себастьян, ухмыляясь.       — А Вы что, мистер Михаэлис, решили меня записать в свои пациентки? — Мэйлин улыбнулась, внимательно следя за мужчиной. — Да и к чему была эта встреча? Этот мужчина вышел раньше, чем обычные посетители.       — Потому что он и не посетитель, — Себастьян хитро посмотрел на девушку, пытаясь найти в ее лице признаки понимания. Но это явно не было ему нужно, студентка была уверена, что он видит ее насквозь, как всегда так и сейчас.       — Вы затеяли очередную игру, Себастьян? — Мэйлин оперлась локтями на его стол, тем самым приближаясь к его лицу непозволительно близко, как для отношений начальник-подчиненная. Мужчина, сложив все это в один простой вывод, ухмыльнулся. Любопытство приводило людей под сами врата Ада испокон веков.       — Да, это так, не волнуйся, в скором времени ты будешь в курсе всех событий, — Михаэлис ласково погладил девушку под подбородком, но она резко ударила его по руке. Это никогда не было проявлением нежности, эти жесты всегда были открытой насмешкой, и студентка яро ненавидела Себастьяна в эти минуты. Ненавидела и вместе с этим преданно обожала. И за это ненавидела себя. Нотариус, явно доволен результатом, отстранил руку.       — Мне уже пора. Скажи, ты сегодня идешь на «ночку»? — Мэйлин немного удивленно посмотрела на Михаэлиса. После того, как он принял ее к себе в офис, они обычно не говорили о ее постоянной работе, девушке это было всегда неприятно. Она скривилась, но все же кивнула. — Прекрасно складывается. У тебя не найдется одолжить одного из твоих «инструментов»? — Михаэлис ухмыльнулся, а Мэйлин закатила глаза, поднимаясь и направляясь на свое рабочее место. Из непримечательного черного рюкзака она вытащила револьвер и дала в руки своему начальнику.       — Вот, держите. И, ради Бога, в следующий раз называйте вещи своими именами, — Мэйлин прошивала его довольную физиономию внимательным и злым взглядом, подавая ему ружье.       — Конечно, как пожелаешь, — С самой обворожительной улыбкой Себастьян забрал из холеной женской ладони огнестрельное оружие.

***

      Яркие лучи утреннего солнца робко пробирались через слабо зашторенное окно. Маленькие пылинки кружили вокруг, ясно показывая траекторию движения лучей. В небольшом домике царила тишина в отличие от ситуации на улице — ветер заставлял растения колыхаться и издавать приятный для ушей шум. Ладонь парня подпирала его голову, глаза же внимательно следили за ситуацией на улице. Сначала он невероятно злился из-за того, что не мог создать никакого животного, потом ему было чертовски непривычно, ведь природа не могла существовать только, как флора, но, видимо, в этой вселенной могла. Спустя некоторое время он грустил, очень переживал свое одиночество и даже чуть ли не впал в депрессию, но теперь парень полностью смирился с этим фактом. У него был спутник, его колибри, который утешал его, когда ему было грустно, щекотно проводя клювом по щеке, давал ему пощечины, когда его состояние опускалось к критической отметке, отрезвляя. Благодаря этой маленькой, но невероятно умной и доброй птичке, он мог полноценно существовать.       И вот сейчас он почувствовал, как маленькие крылышки стали трепетать над его ухом, привлекая к себе внимание, так как он не спал — глаза Сиэля уже давно следили за движениями деревьев. Парень коротко засмеялся и, перевернувшись на спину, подставил мизинец, чтобы птица смогла присесть. Клюв ласково прошелся по чувствительной коже пальца, отчего Фантомхайв невольно засмеялся.       — Ты что творишь, птица? — он легко стряхнул рукой, отчего животное упорхнуло на свое место, то есть маленькую железную имитацию дерева, над которой Сиэль в тайне трудился три месяца. Хоть и птица не умела сказать «спасибо», но она вполне смогла передать мальчишке свою радость. Сиэль поспешно стал одеваться и раздумывал, что же ему сегодня приготовить на завтрак. На обед оставался еще вчерашний фаршированный баклажан. Парень стал себе насвистывать мелодию из своего сегодняшнего сна, в то же время, на заросшей терновниками дорожке дверь, которая осталась позабыта мальчиком, легко загремела — оттуда кто-то пытался пробраться в жизнь Сиэля. Колибри, находившийся в домике вместе с парнем, почувствовал вторжение и самым что ни на есть больным способом привлек на себя внимание: стал клевать Фантомхайва в ухо. Парень хотел было возмутится, но как только увидел, что птица поспешно вылетела из дома через приоткрытую дверь, то не раздумывая побежал за ней.       Шум, несколько резких движений направленных на открытие двери, и результат на лицо — дверь надломилась, а корень растущего рядом дерева выдернут. Молодой человек в деловом костюме наклонился и поднял щепки, которые посыпались от такого варварского вторжения.       — А мне так нравился узор этих дверей. Придется ремонтировать, — длинные пальцы выпустили из рук кусок дерева, присматриваясь к самому виновнику — дереву. Одно движение руки — дерево упало, ровнехонько подрезанное. Бледные губы стали двигаться, считая круги на пеньке. — Итак, три года прошло. Неплохо-неплохо. — Себастьян поднялся и отряхнул свои колени из грязи. Мужчина тяжело вздохнул и присел на пенек. Он ждал, потому что чувствовал, что к нему уже спешат.       Сиэль еле успевал бежать за птицей, поэтому, когда маленькое тельце птички замерло в воздухе, он испуганно стал подходить к этому месту. На пеньке сидел тот самый мужчина, который сюда его привел. Фантомхайв задумался, не алхимик ли этот субъект? Ни у кого доселе он не видел таких возможностей, как у этого брюнета, а в легендах об алхимиках он вроде как натыкался на подобные «чудеса». Сиэль стал внимательно наблюдать за мужчиной: улыбался он вполне дружелюбно, сидел расслабленно, опираясь локтем на колено, одет был вполне обычно, и парень задумался, а не слишком ли строго он отнесся к нему при первой встрече? Фантомхайв ухмыльнулся ему, не позволяя себе быть с ним слишком дружелюбным.       — Что же, Сиэль, ты наигрался? — мужчина поднялся, неотрывно смотря в глаза юноши. Сиэль приподнял бровь, когда услышал легкий шум около своего уха. Колибри спрятался за него, он прятался от этого брюнета. Парень нахмурился, он не знал, почему его товарищ боится этого человека, но понимал, что это неспроста. Мужчина проследил за птицей и будто что-то вспомнил.       — Ах да. Сиэль, отойди пожалуйста, мне нужно с этой барышней поговорить немного, — Мужчина поднялся, вытаскивая из заднего кармана брюк пистолет. Глаза парня округлились от шока и негодования.       — Эй, ты, что собираешься делать? — юноша дернулся вперед, желая выбить у него из рук ружьё, все-таки он помнил уроки отца по поводу поведения в разных ситуациях. Но вот Фантомхайв не учел одного — как только он сдвинулся с места, мужчина тут же, не раздумывая, пристрелил птицу. Сиэль подбежал к колибри, поднял её, будто боясь еще больше навредить, но маленькая тушка была чуть ли не разорвана. Слезы потекли сами по себе, в одну секунду, без раздумий, убито его верного товарища. Парень крепко зажмурился, чувствуя, как его тело начинало содрогаться в рыданиях, но все вдруг резко исчезло: колибри исчезла, на его месте осталась та же нитка, которую он повязал фигурке на шее. Фантомхайв поднес голову и в ужасе замер — перед ним сидела зеленоглазая девушка с волосами цвета шоколада, ее кожа была несколько прозрачная, сомнений не оставалось — перед ним призрак.       — Здравствуй, Матильда, скучала по мне? — Мужчина ухмыльнулся, протягивая к ней руку.       — Себастьян… — девушка сказала это с невообразимой мукой в голосе и тоской. Она приподнялась и забрала нить из рук Сиэля. Парень был под впечатлением — призрачная рука проходила сквозь ладонь юноши, но могла касаться нити, которую и подобрала. Матильда, как звали призрака, подошла к Себастьяну, как успел понять Сиэль и, повернувшись к нему одними губами, сказала «прощай». Мужчина забрал нить у девушки и, насильно сжимая ее за шею, притянул к поцелую. Потом же девушка растворилась в воздухе кровавым дымом. Стало тихо, наступила гробовая тишина. Природа стала исчезать, и мужчины сидели в белом помещении. Для Сиэля все происходило слишком быстро, слишком интенсивно, слишком больно. Он сидел и тупым взглядом смотрел на мужчину. Одежда Себастьяна стала сменятся в прежнее платье, а золотая нить, будто змея, поползла по спине мужчины и въелась в черную ткань. Золотые нити-призраки? Сколько людей он убил? Фантомхайву стало тошно, и он, сорвавшись с места, выбежал через проломленные двери, на ходу утирая слезы. Боль, обида — ему отобрали единственного товарища (или же правильнее — товарку?), уничтожили мир, который он сам создал и лелиил, как дитя, в пух и прах. Он ненавидел Его. Себастьяна. Мужчина отвернулся, чувствуя эмоции, переполняемые Сиэлем. Его глаза вспыхнули алым, на губах блуждала сумасшедшая улыбка. Он был на правильном пути. Михаэлис поднялся и пошел вслед за своей душой, выпуская на белый пол подаренный своей соратницей ствол.