I don't need no good advice

— Сэр, Вы уверены, что Вам стоило приходить сюда?.. — опасливо спросил Перси Уизли, выглядывая из-за плеча Фаджа, главы Министерства Магии, — Местечко довольно неприятное. — Нет, нет, я полностью уверен, — с угрюмой решительностью ответил Фадж, — Я не мог отказать очаровательной мисс Скитер в просьбе убедиться, что все приспешники Темного Лорда под неусыпным надежным контролем. На самом деле, мысли министра несколько отличались от того, что тот говорил: "А теперь посмотри на дементоров, милая. Может быть, столь близкое знакомство отучит тебя писать гадости про тех, у кого длинные руки." Семенящая за министром Скитер, впрочем, о его настрениях догадывалась в полной мере. И все равно была преисполнена решимости, как и прежде, писать ровно то, что обеспечило бы ее газете гарантированный успех. — Ну, мисс Скитер, любуйтесь, берите интервью — что хотите! Если не боитесь, — Фадж развел руки в стороны, указывая на ряд зарешоченных камер, — На этом этаже почти все из имеющихся в Азкабане Пожирателей. Алекто Кэрроу, — министр махнул рукой на клеть со скрючившейся в углу фигурой. Только по табличке на прутьях камеры можно было понять, что это женщина, — Антонин Долохов... Мужчина попытался плюнуть в Фаджа, но вместо этого смог только захрипеть, царпая пальцами прутья решетки. Они — Пожиратели — сидели тут уже очень, очень давно... — Рабастан Лестрейндж... премерзкий типчик. Мужчина, с волосами и бородой до пояса, удостоил гостей только мрачно-презрительным взглядом из заросшего мхом угла. Затем процессия из пятерых (были там еще и два телохранителя министра) людей замерла у одной из камер. В полутьме клети на руках стояла молодая девушка. Арестанстская роба задралась, обнажая плоский живот и полукружья грудей. — Что, я смотрю, очень много энергии, Любчева? — крикнул Фадж. Девушка встала на ноги и неспешно подошла к решетке, глядя на гостей пустыми глазами. — Это та девушка, которая встречалась с... Краучем-младшим? — шепнула Скитер. Министр кивнул, громко подтвердив: — Ага. Была его подстилкой. — С каких это пор принято уволакивать в Азкабан за то, что спишь с мужчиной? — Николина схватилась руками за прутья решетки, приблизив свое лицо к обрюзгшей физиономии Фаджа. Министр хотел было ответить что-то насмешливо-грубое, но не успел — Любчева, не удержавшись, ударила его в лицо ребром ладони. Кулак сквозь прутья бы не прошел, но и этого оказалось достаточно, чтобы Фадж упал на руки своих телохранителей, попутно сбив с ног журналистку. — Все! — булькая кровью, пошедшей из носа, прохрипел министр, — эта вонючая экскурсия закончена! Пишите, что хотите, Скитер, а я пошел! Ника думала было крикнуть вслед убегающим волшебникам что-то обидное или победно захохотать, но сил не было даже на такую малость. Всю свою злобу девушка вложила в удар. — Кажется, у тебя еще остались мозги, девочка, — послышался голос откуда-то неподалеку. Ника вскинула голову. Напротив располагалась камера худой черноволосой женщины, одной из тех, кто тут давно. — Какая связь между ударом и мозгами, мисс? Женщина подошла к прутьям решетки и взялась за них худыми пальцами. — Миссис. Миссис Лестрейндж, — она дико улыбнулась, — а связь такая — ты еще хочешь бороться. Я же вижу. Ты еще не сдалась. Была любовницей Крауча, да? Он все такой же горячий, как в восемнадцать лет, а? — Заткнись, — огрызнулась Ника. "Она просто сошла с ума. Они тут все сошли! Черт побери." — Не отворачивайся, девочка, я правда знаю, как нам отсюда выбраться. Только помоги мне, — миссис Лестрейндж глазами указала на пол возле камеры Николины. Любчева обернулась через плечо и проследила за взглядом черноволосой арестантки. Палочка. Выпала у кого-то из кармана после ее удара. Палочка. Па-лоч-ка. Николина просунула ладонь и запястье меж прутьев, прижалась щекой к решетке, тщась дотянуться до оброненной палочки... ей не доставало пары сантиметров! — Ну же, ну! — подбадривала болгаринку Беллатриса Лестрейндж. Глаза у Пожирательницы горели совсем сумасшедшим огнем. — Есть! — пальцы царапнули по дереву, палочка прокатилась по полу несколько миллиметров и Ника уже без проблем подтянула ее к себе, зажала меж двух пальцев и протащила через прутья решетки. Беллатриса возбужденно захлопала в ладоши, будто маленькая девочка. Сумасшедшая девочка. — Алохомора! — Произнесла заклинание Ника, и дверь ее камеры, щелкнув замком, отворилась. Еще один взмах — и открылся замок клети напротив. Беллатриса выскочила в коридор, тут же отобрав палочку у своей спасительницы, и, торжествующе хохоча, побежала по коридору, сыпя заклятьем отпирания дверей направо и налево. Впрочем, Ника была на нее не в обиде. Ее саму мало занимал кто-то, кроме... Барти. Она не видела его ни разу после заточения, только знала, где находится его камера. Без труда найдя ее — одну из немногих, котоыре не отперла Беллатриса, Николина упала на колени и прижалась лицом к прутьям. В углу камеры сидел Барти. С пустым взглядом. Кажется, он даже не заметил Николину. — Пойдем. Он тебя не узнает, — пробасил у нее кто-то над ухом, и болгаринка вскинула голову. Плотный мужчина, один из тех, кто пробыл в Азкабане больше десяти лет, тряхнул Нику за плечо, — Мы еще вернемся сюда. Николину, пребывавшую после увиденного в полубессознательном состоянии, втолкнули в круг прочих освобожденных узников. Беллатриса взмахнула палочкой и все они трансгрессировали.