lose myself in you

Еще трижды за каникулы он встречался с Сухо. Они опять ходили в кино, ездили в город, где целый день бродили в центре, играли в видеоигры и обо всем болтали. Сухо звонил ему почти каждый вечер, присылал смешные сообщения и веселые картинки. Лухан часто сидел у миссис Ли Квон или в своей беседке. Каникулы проходили не так скучно, как он предполагал. Однажды, когда они возвращались домой, Чунмен решил прервать тишину, которая почему-то между ними образовалась. – Кстати, а Сехун тебя называет только Лоханом. С того, видимо, случая, когда ты ему щеку расцарапал. Лухан фыркнул. На самом деле ему нравилось это прозвище. Или нет. Почему-то, несмотря на то, что ему дал его враг, Лухан начинал относится к этому вполне нормально. В тот вечер они вернулись домой не очень поздно – на следующий день уже в школу. Дружба с Ким Чунменом изменила мир Лухана. Раньше в школе он ни с кем не общался, теперь же на переменах к нему то и дело подходил Сухо, и они подолгу беседовали. Он садился рядом с Ханем в столовой, отвозил его домой и привозил в школу, и казалось, Сухо совершенно все равно, кто как на него смотрит и что вообще по этому поводу думают окружающие. Неожиданно для Лухана, с ним стал общаться его одноклассник, Ким Минсок – не то чтобы они подружились, скорее, просто приятельствовали, но для Лухана и это было в новинку. Настроение его прочно закрепилось на отметке «выше среднего». Его не портил теперь даже Сехун, который, судя по всему, жутко ревновал к нему своего лучшего друга и всеми силами старался перетянуть внимание Сухо на себя. Впрочем, у Чунмена хватало времени для обоих – и для Лухана, и для Сехуна, и Хань не понимал, почему последнего так бесит сам факт его дружбы с Сухо . Лухан не пытался даже для себя определить, что у них с Сухо за отношения. Да, он часто брал его за руку или слегка приобнимал, но никогда не пытался ни поцеловать, ни расставить точки над «i». Хань получал удовольствие от общения с ним и сам не знал, хочет ли какой-либо конкретики. Противный ноябрь пролетел быстро. Его сменил декабрь. Погода стояла мягкая. Приближалось Рождество. Впервые у Лухана появились варианты, где и как его встречать. Он мог остаться с заметно округлившейся мамой и мистером Джин-Хо, а мог пойти к Сухо, который устраивал у себя вечеринку для друзей. Лухана он пригласил самым первым еще даже до Сехуна. Честно говоря, Хань стеснялся идти к нему, но оставаться дома вместе со счастливыми молодоженами не хотелось. В итоге парень согласился присутствовать на празднике в доме Ким. Недавно еще мама и отчим уехали в Австрию, Сухо позвонил и сообщил другу новость – их группу пригласили отыграть концерт в известном сеульском клубе двадцать четвёртого числа. Лухан обещал прийти. Мистер Джин-Хо и мама вернулись вечером двадцать третьего. Они привезли кучу пакетов и свертков, разложили их под большой искусственной елкой, наряженной вчера в гостиной Луханом и домработницей. В доме запахло праздником. Вечером перед сном парень шел пожелать спокойной ночи маме и невольно задержался у дверей кабинета мистера Джин-Хо. Отчим на повышенных тонах спорил с Сехуном. Хань не стал вслушиваться, о чем идет речь. Как всегда в таких случаях, ему сделалось неприятно. «Неужели они совершенно не умеют разговаривать нормально? Обязательно надо орать друг на друга?» – подумал он. Мама сидела в кровати, читая пособие для будущих родителей, но сразу отложила книгу, когда к ней вошел сын. Они немного поболтали, пока не явился раздосадованный мистер Джин-Хо. Хань поспешил уйти. Днем двадцать четвёртого за парнем заехал микроавтобус, принадлежавший отцу Сухо. Старший Ким выделил и своего шофера для сына, чтобы тот мог со всей аппаратурой доехать до клуба и обратно. Музыканты расположились в автобусе. Только Сехун отказался ехать со всеми – отправился на своей машине. До клуба они доехали весело. По дороге все с ажиотажем обсуждали предстоящее выступление, у Лухана по спине то и дело пробегали мурашки от предвкушения, что уж говорить о ребятах. Пока группа подключала на сцене аппаратуру и настраивала ее, остальные – а кроме Лухана, приехали еще ЧанЁль и Бэкхен, – расположились в баре. Хань заказал себе безалкогольный коктейль и медленно цедил его через соломинку, наблюдая за ребятами. Сехун то и дело поглядывал в зал, словно ждал кого-то. Он казался сосредоточенным и спокойным, но на его лицо то и дело набегала тень. Лухан недоумевал – что с ним происходит? Наконец, объявили начало концерта. В зал набилось довольно много народу. Собравшиеся сгрудились перед сценой, ожидая начала шоу. Лу расположился в дальнем конце зала, на высоком барном стуле – отсюда ему было хорошо видно все, происходящее на сцене, и воздух тут был посвежее – неподалеку работал кондиционер, худо-бедно разгонявший никотиновую дымку. Концерт удался. Публика восторженно ревела и аплодировала, ребята на сцене испытывали экстаз. Только Сехун по-прежнему то и дело искал глазами кого-то в толпе, и его лицо принимало все более замкнутое, угрюмое выражение. После выступления музыканты общались со зрителями, пили кто пиво, кто кофе. Хань сидел рядом с Сухо, улыбался, принимал участие в беседе, но то и дело поглядывал на Сехуна. Щебетал и буквально лип к нему Бэк, но Сехун почти не обращал на него внимания. – Что с Сехуном? – поймав момент, тихо спросил Лухан у Сухо. – Не знаю. А что с ним не так? – отозвался тот. – Хмурый он какой-то, – пояснил парень. – Не обращай внимания. С ним это бывает. Характер такой, – Ким пожал плечами и приобнял его за талию. Сехун уехал домой раньше остальных, оставив Бэкхена с компанией ребят. Похоже, он здорово на него за это обиделся. Ребята собрались ехать по домам примерно через полчаса. Погрузились в автобус и поехали. Ханя доставили домой самым первым. У ворот особняка он попрощался с Сухо и своим ключом открыл калитку.