Stitches

Я проснулся часов в восемь, а планировал проваляться до двенадцати. Молодец, чувак. Во сколько домой я вернулся - не помню. Пришлось отвозить эту пришибленную домой. И зачем, спрашивается? Она не является моим другом, хорошей знакомой или кем-то еще, но отчего-то она импонировала мне. Она странная, а странные люди – это хорошо, они интереснее нежели обыкновенная серая масса много о себе возомнивших идиотов, они действительно заслуживают чего-то большего, но в большинстве своём – страдают. Мне легко рассуждать, ведь я такой же идиот, как и все в нашем прогнившем обществе. Начинать утро с размышлений уже как смысл жизни. Телефон завибрировал, оповещая о звонке. Повезло же тому, кто мне звонил, что я уже проснулся. - Алло. - Ты охренел? – из динамика послышался раздраженный голос. Ясно, опять Катя бушует. Интересно, какой повод на этот раз? - А что такое, Катюш? - Тебе виднее, это же ты с какими-то бабами разгуливаешь вечерком, - Я представил её лицо, искривленное сейчас гримасой гнева, и тихо хихикнул. – Что смешного? Я дура, по-твоему? - Успокойся ты. Встретил знакомую. Она заблудилась. Я помог ей домой добраться. Всё. Что ты опять начинаешь? - Мудак ты, вот что! – голос сорвался на высокой ноте, и звонок прервался гудками. «Она выпустила пар, а мне настроение подпортила. И вот так всегда. Почему я продолжаю это терпеть? Черт знает. Может, я привык к ней настолько, что расстаться с ней очень-очень сложно? Не знаю, кого больше ненавидеть за это, себя или её. И откуда она только узнала? Опять её «подружки» рассказали, переиначив всё против меня», - вести диалог с самим собой стало уже традицией. Помогает справиться с эмоциями и разобраться в себе, но может привести к раздвоению личности, во всяком случае так всегда говорил мой старший брат, не без издевки, конечно. Весь этот день прошел без видимых происшествий, кроме утреннего, и не отличался от обычных моих воскресений. Лена с Данилой послали меня к черту с моим предложением погулять, еще пару друзей были ужасно заняты, а звать кого-то из одногруппников смысла не было: слишком плохо их знаю. Мама еще со вчерашнего вечера странно на меня посматривала, как бы случайно иногда спрашивая меня о «той девушке, с которой ты вчера приходил». У нее начался период, когда ей хочется, чтобы я поскорее нашел миленькую домохозяйку, и мы нарожали бы ей внуков и жили долго и счастливо, но я не оправдывал ожиданий. Катя ей никогда не нравилась. Когда я приходил с ней домой, мама сразу же сматывалась к себе в комнату или же начинала щуриться и задавать ей провокационные вопросы. Не понимаю, почему ей так понравилась эта Саша, молчаливая и боязливая. Всегда был приверженцем мысли, что моя мама любит решительных роковых красавиц. *** - Окей, чувак, что это, блин, было? – меня одернул знакомый с четвертого курса, заставляя развернуться. Я громко вдыхал и выдыхал накалившийся воздух. Ладони до сих пор были сжаты в кулаки. Взглядом я провожал высокую блондинку, цокающую каблучками по кафельному полу универа. Я еле-еле сдержался, чтобы не погнаться за ней и не ударить её смазливым личиком о стену. Друг обеспокоенно тряс меня за плечо, спрашивая о чем-то, но мне было не до него. Вчера она совершенно неоправданно обвинила меня чуть ли не в измене, а сегодня на моих глазах обжималась с бывшим. Вот она, любовь. - Сань, - протянул Макс, принявшись снова трясти меня за плечо. - Иди на хрен, - выплюнул я, поморщившись от неприязни к себе. Стало стыдно за резкость к другу, но мне совершенно не хотелось это показывать, поэтому я живо смылся оттуда. В холле было кучу народа: большая перемена всё-таки. Скорее всего у кабинета никого нет. Идеально. У запертой двери стояли человека три. Среди них была и моя уже не новая, но знакомая. Она чиркала что-то в тетради, задумчиво нахмурив брови. Я, оставаясь незаметным, заглянул из-за её плеча в тетрадь. Она рисовала какое-то лицо в профиль, ужасно знакомое. И тут я кое-что понял. - Это я? Она вздрогнула и чуть не выронила всё: половину удержала она, половину поймал я. Испуганно хлопая глазами, сокрытыми за толстыми стеклами очков, она сгребла всё из моих рук и убежала, не успел я и слова вымолвить. И я пошел её искать. А что делать? Я её испугал, а она и так выглядит не очень нормальной. Надеюсь, рисовала она меня потому, что я просто хорошенький, а не из-за того, что влюбилась. А что? А вдруг? Я отогнал странные мыслишки и заглянул в открытую аудиторию. Ничего, кроме целующейся на столе парочки, я не нашел. Я заглянул еще раз. Там не Катя, и то хорошо. Искать самого тихого человека группы было несколько проблематично. Коридоры стали заполняться студентами, большая перемена заканчивалась, моё любимое место в лекционной кто-то наверняка уже занял, а эта девчонка всё не нашлась. Ненавидеть её невозможно, а вот злиться – всегда пожалуйста. Я свернул куда-то вправо, потом влево – длинный коридор заканчивался тупиком с маленьком окошком в стене. Я уже подумал, что и там пусто, поэтому, разочарованный, поплелся обратно в лекционную, но краем глаза уловил какое-то движение и затаился. Брюнетка выскользнула из дверного проема и, озираясь, тихими шагами шла прямо ко мне. В голову пришла идея, на обдумывание которой не было времени. Я сделал это спонтанно: выпрыгнул прямо перед ней и выкрикнул: - Бу! Девушка коротко взвизгнула, отскочила на пару метров и спряталась за выступающей из-за дверного проема стеной. Мой смех, думаю, слышал весь университет. Она, когда узнала меня, озлобленно свела брови к переносице и сжала в маленькой ручке какой-то скомканный кусок бумаги. Подойти ко мне она то ли боялась, то ли просто не хотела. - Чего тебе надо? – Она, наверно, думала, что это прозвучало грозно, но её голосок звучал так миленько, что я рассмеялся снова, что смутило её еще больше, и вечно бледные щеки зардели краской. - Ладно, извини, - вытирая подступившие слезы, выговорил я. – А я думал, ты тут слезами захлебываешься. - Почему это? – Возмущенно выдавила она, выходя из своего импровизированного убежища. - Ну, я же видел твой рисунок, мог не то подумать, вот ты убежала, - я пожал плечами, а она сильнее скомкала листок в кулаке. – У тебя ведь там моя рожа? Девушка убрала руку за спину и закивала головой из стороны в сторону, что означало «нет». - Да ладно тебе, покажи, я даже рассмотреть особо не успел. Я там, может, не такой урод, как на самом деле. И снова молчаливое покачивание головой. Действовать с помощью физической силы не хотелось, но мне же было жутко интересно. И я просто отнял листок. Вот так просто, она ведь хиленькая, хотя сопротивлялась до последнего. Я осторожно развернул бумажку. Пусть это был и набросок, но мне несомненно нравилось. Хоть я и не очень-то люблю своё лицо, меня больше интересовал рисунок. Талант был на лицо. И зачем она пошла на юриста? Шла бы каким-нибудь дизайнером или типа того. Саша вся сжалась, исподлобья поглядывая на меня. И попыталась отнять листок, безуспешно, конечно же. - Я оставлю его себе, - я спрятал сверток в карман и улыбнулся самой невинной улыбкой. – Ты же не против? - Ты все равно не послушаешь, - обреченно выдохнула Зимина, проскользнула мимо меня и постаралась как можно быстрее скрыться из виду. Догонять её я как-то не собирался, как и пропускать третью пару, но вот с последним вышла неувязочка. На неё я так и не пошел. Таскался по этажам с другом, который тоже решил послать к чертям занятия. Сашу потом я так и не увидел, а хотел ведь еще раз извиниться и похвалить. Жаль. День прошел быстро, как и последующие несколько. Саша почему-то не появлялась всю неделю. Меня это вроде беспокоило, а вроде было не до неё: отношения с Катериной опять испортились. Кем я только не был за эту неделю: и кобелем, и мудаком, и придурком, и даже предателем. Она выносила мне мозг по поводу прошлого воскресенья, выпытывая, кого это я провожал. Я держался как партизан на допросе. Мне не хотелось подставлять бедную, ни в чем не виноватую одногруппницу, но Катю ведь остановить невозможно. Я тогда не знал, к чему это приведет. Знай я заранее, не подпустил бы их друг к другу на пушечный выстрел. Понедельник не предвещал ничего плохого, пока не появилась моя любимая девушка, чем-то очень подозрительно довольная. Весь день она вела себя слишком ласково: никаких упреков, никаких споров и оскорблений. Сегодня я был чуть ли не половиной животного мира: зайчиком, котиком, медвежонком, ёжиком и так до бесконечности. Меня чуть не тошнило от этого. Мой лучший друг, конечно, любил говорить, какой я ванильный, но не до такой же степени. Я ждал какого-либо подвоха, но его не было. Еще два дня прошли спокойно, но в такой же манере. Наконец в четверг появилась Саша, укутанная в громадный шарф, с кучей каких-то непонятных таблеток и спреев в рюкзаке. Она совсем охрипла, так что, когда она начинала говорить, мне становилось жутковато. Но теперь я хотя бы мог сидеть рядом с ней, а не с каким-то суперумным выскочкой и даже не один. Она почти не говорила, а когда пыталась начать, мне приходилось её останавливать, ибо слушать её непонятные похрипывания было невозможно, тем более говорить ей было больно, а я же не изверг. Катя постоянно крутилась где-то рядом, подозрительно посматривая на меня и на мою знакомую. Я ждал, когда она уже взорвется и ринется выяснять отношения. И после второй пары, как мне тогда показалось, я дождался. Мы с Сашей и еще треть группы, самые стойкие и выносливые, стояли возле аудитории. К нам приблизилась Катерина, покачивая бедрами и постоянно поправляя волосы, как она любит это делать. Она не выглядела разъяренной или чем-то недовольной, нет, она широко улыбалась, что меня пугало до чертиков. Она спокойно подошла, поздоровалась, чмокнула меня в щеку, улыбнулась Саше и положила голову на моё плечо, сплетя свои пальцы с моими. Выглядело странно на фоне её обычного поведения. Саша же неловко отворачивалась и показывала всем своим видом, что ей это не нравится. Не представляю, как ей было неловко. Телефон вдруг завибрировал в кармане, отрывая меня от мыслительного процесса. Катя недовольно расцепила тонкие руки, и я отошел от них. Звонил неизвестный.