Зверополис.Очень Долгий День

      Барашкинс попыталась открыть глаза.       Но у неё это не получилось.       Вода накатила на неё волной, окатила её с задних лап до головы и исчезла. Вода в трюме? Мы тонем?       Она попыталась встать, но боль в боку скрутила и лишила сил.       Волна вернулась и окатила овцу ещё раз.       Барашкинс отплевываясь от солоноватой, почему то слегка вязкой, морской воды, вздохнула и предприняла ещё одну попытку.       Постепенно возвращались чувства. Больная голова. Холод, до дрожи. Боль в боку и голове.       Она с трудом села и протерев глаза, поправила сползшие, чудом не унесенные водой очки, осмотрелась вокруг себя.       Сначала она не поняла, что она видит в игре теней тусклого света корабельной иллюминации и ламп освещения трюма.       Затем поняла и глаза расширились от ужаса, заставив овцу утробно заблеять.       Если бы она могла бежать, то она сейчас бежала бы без задних ног, не разбирая дороги.       В тусклом свете корабельных огней, трюм корабля покрывал слой крови, которая в такт качающегося на волнах сухогруза, переливалась волной от одного борта до другого. Вот что её окатило. Куда не глянь, повсюду лежали тела её подельников. То, что они мертвы, подтверждал тот факт, что их тела качались на волнах из их собственной крови.       Прямо перед ней лежал Дуглас. Присмотревшись к нему Барашкинс стошнило, и набежавшая волна щедро окатила её новой порцией крови и блевотины.       В глазе барана торчал открытый браслет наручников.       Овца тихо заскулила зажав копытцами рот. Чувствуя, что сходит с ума от наполняющего её ужаса, она на четвереньках двинулась к лестнице, стараясь не смотреть по сторонам.       Но тела в жутких ранах, будто кто то пытался…Пытался что?! Как можно больше раз воткнуть в мертвое тело нож и узнать сколько пуль разнесет череп, и на какое расстояние брызнут мозги?!       Барашкинс стошнило второй раз. Её трясло крупной, сотрясающей тело дрожью. Она уже в открытую выла от ужаса, перебирая лапками, только бы оказаться подальше от этого места.       Она поднялась по крутой лестнице из трюма на площадку перед палубой, когда услышала крики. Подняв голову над палубой она увидела мелькающие в рубке силуэты и услышала доносящийся яростный крик носорога. Длинная пулеметная очередь и стены рубки изнутри прошили рубку, выбивая ярко видимые в темноте искры.       Взвизгнув, овца опустила голову обратно. Что теперь делать, что?       В рубке, перекрывая грохот пулемета, истошно закричали и Барашкинс заплакала. Ей было страшно, никогда её еще не было так страшно, как сейчас.       Вымазанная с ног до головы в блевотине, в крови своих зверей и своего сына, слушая душераздирающий крик, ставший ещё громче, когда очередь оборвалась, вкупе с доносящимся грохотом, звоном осыпающегося стекла и ударов о рубку, она тряслась от страха и ни о чем не могла думать, крича на одной ноте, плача, держась копытцами за голову, раскачиваясь из стороны в сторону как болванчик.       Она не знала сколько времени так продолжалась. Просто в какой-то момент она пришла в себя, лежащая на небольшой площадке в позе зародыша, обхватив колени копытами и рыдая навзрыд. Вокруг стояла тишина.       Барашкинс нетвердо поднялась, судорожно вздрагивая от прошедшей истерики. Лапы дрожали, колени подкашивались, ребра болели, отзываясь на каждый шаг и вздох.       Она вышла на палубу и оглянулась. Ещё один мертвый зверь, бык, лежал на спине. На нем не было одежды выше пояса, поэтому Барашкинс увидела в подробностях многочисленные раны, и кровь, вытекающая на палубу. Куча гильз около тела, дробовик лежит рядом. Кровь. Всё в крови. - Хватит, хватит – забормотала Барашкинс, чувствуя как вторая волна ужаса подкатывается к ней, не хватало только окончательно расстаться с рассудком. Она вышла на палубу и пошла к рубке. В конце концов капитаном корабля был матерый носорог, и уж он-то должен был справиться с маленькой крольчихой.       Барашкинс вспомнила взгляд смотрящего на неё существа, передернув плечами. Это была не Джуди, слабохарактерная идеалистка, плачущая по любому поводу, готовая лечь под хищника при удобном случае.       ЭТО…Один взмах лапы, и Барашкинс потеряла сознание, даже не успев выстрелить.       Она среагировала на свое имя, внезапно вспомнилось овце.       Походя к рубке Барашкинс напрягала слух, но ничего не слышала.       Внезапно только сейчас до неё дошло, что привычный звук судового дизеля отсутствовал. Она вспомнила о своих часах, которые дал ей сын на складе, и протерев стекло увидела время.       23.51       К рубке. Нужно оценить обстановку, на вырубленном двигателе далеко не уйдешь.       Освещения в рубке не было, поэтому Барашкинс выдохнула и стараясь ступать тихо подошла к распахнутой, качающейся в такт волнам, боковой переборке. Внутри царил разгром. Приборная панель прошита очередью, приборы разбиты, карта, висящая на стене сорвана, руль штурвала погнут, повсюду блестящие осколки стекла, куски обшивки и панели управления. На полу лежит носорог, рядом со своим пулеметом.       Кажется живой, ран не видно.       Барашкинс зашла, ужасаясь разгрому.       Носорог лежал на животе, головой ко входу.       Овца подошла поближе, присмотрелась в сумрак не освященной рубки и сразу же отшатнулась обратно, споткнувшись и упав на палубу, взвизгнув от боли и страха. Под Носорогом растекалась огромная лужа крови. На голове не было живого места. Кость рога в сколах и царапинах. Но самое худшее...Глаза носорога были выколоты, а в левом, по самую рукоятку, был вогнан нож. Тот самый нож, который Барашкинс держала совсем недавно, приставив к горлу Джуди.       Барашкинс тяжело дышала, смотря на огромного зверя, поверженного крольчихой. Не может быть! Это какой то бред! Крольчиха?! Ты в своем уме Барашкинс?! Это же невозможно!       Тогда и плавающие в трюме, покачивающиеся на волнах собственной крови, звери, с её сыном, это тоже «не может быть».       Овца тихо заблеяла от страха, осознав, что где-то рядом бродит то, что раньше было Джуди.       Раздался тихий стон, заставивший сердце Барашкинс остановится, а копытца подогнуться. Овца тяжело опустилась на палубу перед входом в рубку, не в силах сдвинуться с места.       Шелест бумаги в дальнем конце рубки и овца посмотрела на дальний угол, где раньше висела карта. Сейчас на том месте зияли пулевые отверстия и сломанные доски обшивки.       Барашкинс узнала стон, тяжело поднялась. Перейдя через носорога и упав на колени, на четвереньках подползла к упавшей карте и сдернула её в сторону.       Под измазанной картой вяло ворочалась Джуди, и овца отшатнулась, упав на тощий зад и заслонившись копытом от Джуди, будто та прыгнула на неё.       Но это была Джуди, а не тот безумный зверь с жаждой крови. Покрытая кровью , она лежала на спине и пыталась сесть. Дыхание вырывалось из неё с хрипом, из пасти вытекала струйка крови, задняя лапа извернулась под неправильным углом, и передние разъезжались в крови, когда она пыталась опереться ими в палубу.       С трудом и стоном, Джуди села, прислонившись спиной к переборке рубки, и положив лапу на грудь. Подняла глаза на сидящую в двух метрах от неё, вжавшуюся в приборную панель овцу.       Хрип, вырывающийся из легких Джуди. Шум волн. Плеск воды в трюме. И стоящая вокруг тишина.       Два травоядных, покрытые кровью с головы до лап, сидели и смотрели друг на друга.        - Стоило оно того? – тихо спросила Джуди, выплевывая кровь       Барашкинс почувствовала жуткую апатию и усталость. Пропал страх, напряжение схлынуло. Ни осталось ни чувств, ни эмоций.       Двигатель не запустить, связи, судя по разбитой рации, нет. Только и остается дрейфовать в открытом море, ожидая пока не умрешь от жажды или голода. Или их не подберет другое судно, сдав Барашкинс властям. Опять в тюрьму? После всего? После стольких усилий Снова? Чертова крольчиха. Чертов лис. Да чтоб вы сдохли в муках!        - Это ты мне скажи Джуди – ответила Барашкинс поморщившись и придерживая болящий бок лапой. Как ни странно, так стало легче, боль немного отступила. - Ведь мы могли править хищниками Джуди – продолжила она, глядя перед собой на пулевые отметины в переборке – Ты ведь была в курсе, что 3\4 всех преступлений совершенны хищниками? Я не могу представить преступниками трудолюбивых кроликов. Или овец.        - Кто бы говорил – усмехнулась Джуди и тотчас пожалела об этом. Как же больно внутри.        - Дуглас не всегда был таким. Когда его исследования присвоил себе самолюбивый тигр, что мог сделать баран, которого, состоящий из хищников коллектив не уважал, несмотря на его гениальность, талант и даже службу в Экспедиционном Корпусе, пусть и на штабной должности? За деплоймент он так и не получил ни наград, ни званий, хотя ему порой приходилось сражаться вместе со всеми. Что делать овце, которую взяли на работу только из-за овечьих голосов и помыкали как мусором? Это справедливо, Джуди?        - Ну да убить всех хищников – произнесла Джуди – Гениальная идея.        - Зачем убивать, Джуди? План был в другом. Дуглас сам захотел помочь, когда я ему обо всём рассказала. И придумал пару запасных вариантов. А основной план не предполагал больших жертв - заразить бешенством ещё парочку хищников и нацепить на них ошейники с электрошоком. Постоянный контроль, круглые сутки. В бюджете уже были выделены деньги на постройку в маленькой Родензии центра контроля и мониторинга. Если станут творить свои преступления, ошейник бы бил их электричеством, мало бы не показалось, а полиция арестовывало бы проштрафившихся. Дуглас даже сделал прототип. Сто процентный контроль за хищниками, которые не могут причинить нам вред, слабым созданиям, обделенным когтями и острыми зубами.        - И сколько жизней ты погубила бы в процессе своего «зачем убивать»? – поморщилась Джуди и сползла по стенке вбок, оставляя на неё кровавый след. Боль была невыносимой. – А сколько…ох…сколько за «овечье дело»... погибло зверей? - Джуди сглотнула - Стоило оно того?       Барашкинс поднялась. 23.57. Пора заканчивать этот день. Приятным образом.       Подойдя к носорогу, она взялась за рукоять ножа. Овца напряглась, пытаясь вытащить глубоко посаженный нож, дергая, и стиснув до скрипа зубы, не обращая внимания на полыхающую в боку боль        - Не нужно...       Рывок.        - Было...       Рывок.        - Мне мешать...       Нож стал поддаваться.       Хопс...       Джуди молча смотрела на неё.       Наконец с противным хлюпаньем Барашкинс вытащила нож из глазницы носорога, не удержалась на копытцах и упала на спину.       Тяжело и часто дыша, стиснув зубы, овца поднялась на задние лапы. В правой лапе был зажат нож.        - Стоило тварь? Я знаю, что не стоило убивать моего сына, лисья подстилка – произнесла она, покачиваясь, шагая к Джуди – Не надо было рушить мой план и убивать моих зверей. И о чем я знаю точно -тебе стоило убить меня Хопс.       Джуди по-прежнему молча смотрела на бредущую к ней овцу. Даже, чтобы дышать нужно было прикладывать немалые усилия, сил двигаться просто не осталось.       Их разделял какой-то жалкий метр.       Барашкинс прикинула, куда вонзить клинок, чтобы Джуди помучилась подольше. Начать лучше с лап. Или отрезать её уши для начала?       Глядя как овца плотоядно, совсем как хищник, которых та ненавидела, смотрит на её ушки, Джуди тяжело вздохнула, понимая что легкой смерти ей можно не ждать, а с ушками можно попрощаться. Хотя она и так пожила в долг. Сначала Ник, потом она сама. Стимуляторы многое давали, без них она бы не убила тех зверей, но и многое брали взамен. Джуди была удивлена тем, что она ещё оставалась в сознании.       Она была слишком слаба. Физически. Морально. И к тому же ранена. Успеет ли она истечь кровью до того, как овца доковыляет до неё? Навряд ли.        - Начинай Дурашкинс – произнесла Джуди отчетливо и закрыла глаза. Может так удастся купить быструю смерть.        - Не смей меня так называть! Заткнись, сука! – бешено заорала овца       Раздалось цоканье приближающихся копыт.       И пистолетный выстрел.        - Следи за выражениями – произнес голос Ника       Окровавленный, как и Барашкинс, уже в четвертом слое крови за сегодня, Ник облокотившись на край переборки держал в лапе дымящийся пистолет. Он с трудом стоял, с ещё большим трудом он держал пистолет в правой лапе.       Барашкинс резко обернулась на него, и Ник понял, что не попал. Чертова овца, дырка от пули прошла в сантиметре от её головы из-за её нелепой стрижки.       Барашкинс резво двинулась на него, сжав плоские зубы и забыв о Джуди.       Ник нажал на спусковую скобу.       Курок сухо щелкнул, выстрела не последовало. Купание в крови пистолета овцы не прошло даром. Ник как мог быстро, то есть очень медленно, передернул затвор. Спуск.       Опять осечка. Видимо запас везения на сегодня кончился.       Овца стоя на мертвом носороге оказалась вровень с Ником и замахнулась на него ножом. Ник, как учили на курсах, подставил предплечье под предплечье Барашкинс.       Её нужно ударить пистолетом или перехватить лапу, но передние лапы слушаются очень плохо. Овца ударила ещё раз, Ник повторил прием, попытавшись заехать по голове Барашкинс той-же лапой с выпущенными когтями.       Чертова овца покачнулась назад и Ник чуть не упал не встретив сопротивления при ударе, царапнув металлическую переборку опять привалившись к стене рубки боком.       Барашкинс перехватила нож и попыталась проткнуть бок лиса как копьем.       Ник понял , что просто не успеет нечего сделать лапами, стоя боком к овце поэтому просто упал штабелем на палубу, больно ударившись, выронив пистолет он пытался унять боль и восстановить дыхание.       Барашкинс перешагнула выступ переборки и держа одной лапой нож, а другой за бок, чуть сгорбившись, пошла на Ника. Когда она подошла достаточно близко Ник лягнул её задней лапой, отчего овца ввалилась обратно в рубку упав на носорога, но нож из копытц не выпустила.       Ник с трудом сел. Подобрал пистолет.       Передернуть затвор. Прицелиться. Спуск. Сухой щелчок.       Вытереть от крови об палубу правую лапу.       Оттянуть курок, почистить его пальцами, как удастся.       Достать магазин, вытащить первый патрон, протереть пальцами донышко гильзы.       Барашкинс встала мыча от боли сквозь стиснутые зубы, посмотрела на Ника:        - Или сюда, паршивая овца – сказал Ник максимально громко, но получилось не очень Овца развернулась и сосредоточенно переставляя копытца, пошла по спине носорога, направляясь к Джуди.        - Дрянь – выругался Ник       Оттянуть затвор, вложить в окошко экстрактора патрон, нажать на кнопку снятия с затворной задержки.       Ввалится внутрь рубки и лечь на мертвого носорога, перекрывающего сектор стрельбы.       С трудом прицелится из за слабеющих лап, сквозь дергающийся целик совместить мушку со спиной Барашкинс, выбрать угол, чтобы не задеть Джуди, стараясь не дергать, медленно давить на спуск.       Выстрел.       Барашкинс валится на пол, роняя нож и ругаясь хуже малолетнего хулигана из Сахара - Сити.       Из дыры в бедре левой лапы, толчками выплескивается кровь, овца чуть ли не рычит от боли и злости, но продолжает ползти к Джуди, отталкиваясь целыми лапами.       Ник, досадливо поморщился. Чертов 9х19, бесполезное дерьмо! Выронив пистолет из слабеющих лап, лис ползет следом за Барашкинс.       Джуди смотрит как овца приближается к ней, подтягиваясь на передних копытах.       Широко расширенные глаза полыхают ненавистью, задняя лапа волоком тянется следом, за ней же тянется след из свежей крови.       Джуди, собрав остатки сил, лягает овцу. Точнее ей кажется, что лягает. На самом деле она лишь слабо толкает Барашкинс в лоб.       Овца перехватывает заднюю лапу крольчихи и тянет её на себя.       Джуди скользит по покрытой кровью палубе и теряет возможность дышать от сковавшей её боли.       Вытянув переднюю лапу она пытается оттолкнуть ею овцу, но лишь слабо шарит по её тюремной робе, не в силах сделать даже такое малое усилие.        - Сдохни шлюха! – шипит её в лицо Барашкинс садясь на неё сверху, капли слюны срываются с её губ и летят в Джуди.       Протягивая копытца, Барашкинс сдавливает её горло. Джуди пытается отнять её лапы но не получается.        - Сдохни!Сдохни!Сдохни! – шипит овца всем весом давя на передние лапы.       Джуди чувствует, что сейчас потеряет сознание. От боли и недостатка воздуха. Пытается ударить лапой Барашкинс по лицу, но даже поднять лапу до её уровня не удается. Как же больно, скорее бы всё это прекратилось.       Барашкинс вскрикивает, когда что-то резко дергает её за больную ногу и стаскивает её с Джуди. Чертов лис ещё жив, сволочь!       Ник подтягивает Барашкинс к себе. Овца пытается лягнуть его здоровой задней лапой, но Ник перехватывает её и переворачивает овцу на спину.        - Проклятый...! – Барашкинс глотает последнее слово, когда в её груди оказывается нож. Ник держит рукоятку, лежа на Барашкинс, и глубоко дышит пережидая головокружение. Овца широко раскрытыми глазами смотрит на рукоятку, вцепившись копытами в рубашку Ника.        - Тварь – хрипит с выходящей из её пасти кровью Барашкинс – Такой же…Вы…Все…Такие… Ник отпустил рукоятку. Барашкинс продолжала с ненавистью смотреть на лиса. Ник положил лапу на её горло.        - Это. Тебе. За Джуди. Мразь. - чуть ли по буквам проговорил он последнее слово       Овца раскрыла рот, чтобы прошипеть что то...       Ник выпустил когти и глубоко вспорол горло Барашкинс.       Казалось это невозможно, но овца ещё шире раскрыла глаза, не мигая смотря на Ника. Из её глаз текли слезы, но выражение ненависти на её морде не заставляло сочувствовать ей.       Ник смотрел ей в глаза до конца. Бесконечно долго овца умирала, проклиная у себя в мозгу, не способная произнести и слова, смотря в глаза лиса.       Наконец Ник увидел как взгляд гаснет, теряет осмысленность. Копытца Барашкинс разжались и она обмякла. Её голова повернулась, из жутких, для такого маленького тельца ран перестала выплескиваться толчками кровь.       Черты морды разгладились, её голова безвольно свесилась в бок, и из неё вывалился язык.       Ник закрыл глаза овце, и перелез через неё.       Джуди выглядела безжизненной и Ник быстро дополз до неё, дотронувшись до лапы.       Пульс есть. Дыхание, как он заметил есть.       Вот только с хрипами. Лёгкие проткнуты, их заполняет кровь. Черт.       Ник перевернул Джуди на бок, она закашлялась, морщась от боли, выхаркивая кровь из легких, проткнутых сломанными ребрами.        - Барашкинс – прохрипела Джуди, открыв глаза        - K.I.A. – тихо сказал Ник, без сил опускаясь на палубу       Корабль качался на волнах, Джуди и Ник лежали рядом. Лис взял её лапку в свою, и посмотрел на подругу.        - Это всё? – спросила Джуди хрипло        - Все – подтвердил Ник       Что то запищало. Ник опустил глаза и увидел мигающие часы Барашкинс, на которых мелькала надпись:       00:00        - Полночь Морковка – произнес Ник        - Я не могу поверить, что это всё – тихо прошептала Джуди        - У тебя такой сексуальный хриплый голос, Морковка – произнес Ник       Джуди очень тихо засипела, что по всей видимости, было смехом.        - Ребра болят, дурак – произнесла она        - Глупый кролик        - Хитрый лис       Оба тихо засмеялись держась за ребра. Как же больно. Ник лежал и слушал плеск волн. Джуди закрыла глаза.        - Джуди? – позвал Ник        - А? – очнулась она        - Нельзя закрывать глаза        - Почему? – не поняла она        - Иначе мы умрем – произнес Ник, смотря ей в глаза       Джуди оторвала голову от палубы, щека неприятно оторвалась от липкой крови, которая теперь покрывала всю палубу рубки.       Что-то слишком много крови на сегодня.       Крольчиха аккуратно перебирая лапками и стараясь не тревожить ребра подползла к Нику.       Лис пододвинулся чуть ближе к Джуди.       Ник просовывает лапу под шею Джуди.       Джуди, поджав болящие после Барашкинс ушки, уперлась лбом в подбородок Ника.       Ник положил на бедро Джуди правую лапу, и не стал класть левую на спину, Джуди было слишком больно, просто подпер ею подругу.       Джуди не закинула левую ногу на Ника. Из за этого ребра и рана на спине совсем уж нестерпимо болели. Передними она тоже не смогла обнять лиса, лишь положила их ему на грудь. Болели ребра.       Лежа, обнявшись, они чувствовали неправильное дыхание друг друга, вырывающиеся тихие стоны боли, и тяжелый запах чужой крови, в которой они сегодня искупались не раз.        - Давай заснем Ник? – спросила Джуди        - Тогда ты умрешь - прошептал Ник        - Я так устала Ник – прижалась к нему сильнее Джуди – Мне так больно, Ник. Мне так плохо. Я так устала. Нам осталось жить всего несколько часов. Твое сердце остановится, когда адреналин уляжется, а стимуляторы окончательно перестанут действовать, ты умрешь от болевого шока. Легкие заполнит кровь и легочная жидкость и я захлебнусь в собственной крови. Я не хочу умирать так.        - Я не хочу, чтобы ты умирала Морковка – тихо прошептал Ник       Как хорошо лежать рядом. Можно шептать и слышать друг друга. Пусть даже и предложение умереть.        - Я тоже не хочу, чтобы ты умирал Ник, но…Когда Барашкинс шла ко мне с ножом, я поняла, что это конец. И это не так страшно, когда ты рядом Ник. Сдаться не стыдно. Я уже ничего не хочу Ник...Я... сгорела изнутри. Я больше не могу...        - Не говори глупостей Морковка – попытался улыбнуться Ник, но вышла только болезненная гримаса – Мы выберемся отсюда, только…        - Только отдохнем немного, Ник – прошептала Джуди – Совсем немного...       С такими ранами как у него и у неё они не жильцы. Если не жажда убьет их, то проткнутые сломанными ребрами лёгкие, и горячка от инфекции. Ник хоть и не был врачом - понимал это.       Нику с того момента, как он очнулся в кровавом бассейне трюма, было тяжело дышать. Тяжелее чем раньше. И с каждой минутой, он чувствовал какое то бульканье при вдохе, давящее на сердце.       Они не выживут. У Джуди явственно слышны хрипы, Ник ощущал эти вибрации своей грудью. И Джуди понимала это тоже.       Ник закрыл глаза. Сдаться не стыдно. Умирать не страшно. Вдвоем не страшно.        - Тогда давай отдохнем, Морковка. Очень длинный день сегодня выдался. Очень долгий.        - Очень долгий день – сонно пробормотала Джуди …        - Ник?        - Ммм?        - Спасибо тебе.        - За что Морковка?        - За то, что не оставлял меня одну. …        - Морковка?        - Да, Ник?        - Спасибо тебе.        - За что?        - За то, что поверила в меня...