times

      Она берет его ладони с тихим «что опять сделал-то», он отворачивается, отнимая руки, отвечает сухое «что надо», пьет отвар из трав, который она сделала для него — только для него — и раздраженно скалится. — А если ты перестанешь бурчать, даже конфетку дам, чтобы не так горько было, — она смеется и кладет рядом с ним шоколадный шарик — она знает, что он любит шоколад слишком сильно. Она кладет конфету, хотя вот злиться он еще не перестал, но она кладет все равно, а еще прислоняется к его плечу. Он фыркает и издает тихий смешок. — Я же не перестал еще злиться, — бормочет. — Не заслужил. — Все в твоих руках, — отвечает она. Отвар вообще-то действительно горький как черт знает что, Анэй морщится, но пьет его, потому что Юадн обещала, что это поможет. Избавит его от ночных кошмаров или что-то вроде того.

-------

Юадн всегда спасает его; он думает об этом часто. Она спасла его, вытащила тогда, когда он резал себя на куски; собрала его, подлатала, осталась. Анэй смотрит на конфету, отвар горький до ужаса, и это все вообще смешно; что придумала эта глупая маленькая жрица, черт, они, блин, эльтеры, какие конфеты, споры, смешки. Анэй поджимает губы. — Лучше в следующий раз сделай эту отраву не такой гадкой, — он допивает до конца и жмурится. — Посмотрю на твое поведение, — улыбается Юадн. Он уходит; конфета остается лежать нетронутой.

-------

Юадн всегда спасает его, думает он, но вообще-то это полнейшая чушь. Анэю бы давно уже догадаться, но он об этом слишком не думает. Плоско мыслит — ну, что поделать. А Юадн, на самом деле, никогда и не спасала его. Она просто снова и снова помогает ему спасти самого себя. Юадн провожает его взглядом, а потом разворачивает обертку конфеты и кидает камешек оттуда на пол.