Too painful to be true...

(Полгода спустя.) Гермиона проснулась очень рано, но за окном было темно. На улице была просто ужасная погода. Это было странно, весна будто обратилась в осень. На улице шел сильный дождь. Капли дождя с треском разбивались об окно в комнате. Погода была такая же, как и Гермиона. В последнее время. Холодная. Мрачная. Скорбящая даже. Гермиона присела на кровать, глядя в одну точку на стене. Её жизнь круто поменялась за последний год, даже очень. Свадьба. Несмотря на то, что Гермиона всегда с настороженностью относилась к свадьбам, девушке сейчас больше всего хотелось выйти замуж. За Рона. Она представляла себя в белом длинном и облегающем платье. В легкой фате. Идет по тонкой тропинке, опустив глаза вниз, боясь упасть. Все смотрят на неё, заставляя её краснеть. Она робко поднимает глаза и видит перед собой улыбающегося Рона. Такого радостного, нежного, заботливого. Живого. Девушка подходит к нему, он осторожно берет её за руку. Мир словно замерает в этот момент. И в нем перестают существовать все. Кроме Рона. И поцелуй. Глубокий. Нежный. Долгий. Девушка распахнула глаза, наполненные слезами. Она коснулась большим пальцем сухих и покусанных губ. Словно пытаясь вспомнить, то время, когда Рон целовал её. Так давно. После свадьбы всё было бы по-другому. Словно другая жизнь. Жизнь, о которой сейчас гриффиндорка мечтала больше всего на свете. Интересно, она вообще когда-нибудь сможет выйти замуж? Или хотя бы забыть Рональда Уизли? Вычеркнуть воспоминания о нём из своей жизни, словно его и не существовало? Нет. Конечно, нет. Девушка смахнула тыльной стороной ладони выступившие слезы. Гермиона подошла в туалетному столику и взглянула на себя в зеркало. Ей тут же захотелось отвернуться. Разбить зеркало. Собственными руками. Бить кулаками, и наслаждаясь собственной физической болью. Потому что отпустит. Станет легче. Но она всё также в него смотрит, представляя, как оно лежит на полу. Разбитое. До мельчайших осколков. Потому что, оно ей не надо. Хочется убежать. Лишь бы не видеть. Она стала другой, совсем изменилась. Девушка уже не узнавала того человека, который смотрит на неё в зеркале. Гермиона вспомнила дни, когда все были счастливы. Вернее, когда она была счастлива. Каждый день был наполнен морем света. Был наполнен смехом и, пожалуй, теплом. Вспомнила с некой грустью, каким человеком она была прежде. Она была девушкой с ярким огнём в глазах. Чей-то смех донесся эхом в голове Гриффиндорки. Это был её смех. Смех из прошлого. Сейчас так не смеётся, вернее, вообще не смеётсяя. На тонкой шее висел медальон, она не хотела смотреть на него, думала, взглянув на подарок Рона, вновь заплачет. Опять посмотрела. Всё равно смотрит. Девушка уже устала плакать. Каждый день. Сотню раз. Но и заставить себя быть сильной, ей было невероятно трудно. Ей было больно. Гермиона подошла к окну. Дождь всё также бился в окно, разбиваясь об него, а затем стекая маленькими ручейками. Гермиона увидела внизу, подходящую к дому, девушку. Та быстрыми шагами подошла к двери и уверенно постучала. Стук эхом разносился по всему дому, вытаскивая гриффмндорку из омута горьких мыслей, и возвращая назад в комнату. Откроет? Гермиона отпрянула от окна и пошла вниз по лестнице. Что она ей скажет? Миновав гостиную, Гриффиндорка подошла к двери, а затем, нехотя открыла её. - Гермиона! - рыжеволосая девушка, резко сорвавшись с места, обняла подругу. -Джинни, - шепотом произнесла Гермиона. -Я волновалась за тебя... Девушки поднимались вверх по лестнице в абсолютном молчании. Шаги тяжелые медленные. Обреченные. Найдя нужную дверь, подруги вошли в комнату. Джинни с грустью оглядела комнату. Она и прежде была в ней, но ещё никогда ей не было так грустно при виде комнаты. Постель расправлена, а толстый слой пыли покрывал каждый сантиметр комнаты. Джинни запомнила эту комнату яркой, полной света. А теперь... Теперь комната умерла вместе с Гермионой. Смерть - это не то, что случилось с Роном, а то, что стало с Гермионой Грейнджер. Всё вокруг стало серым, будто фрагмент старого, скучного и забытого черно-белого кино. Книги на полках стояли нетронутыми. Они вдруг стали никому ненужными. Неужели, это комната Гриффиндорки, которая так страстно любила читать? Верно, любила. Но это было так давно. Всё вокруг изменилось, Гермиона тоже. Девушка вдруг подошла к окну и уставилась грустными глазами вдаль. У неё никого не осталось. Родители сейчас в Австралии и даже не помнят её. Она могла бы вернуть им память, могла бы попробовать жить сначала. Могла бы... Но какими глазами они будут смотреть на неё? На её отчаяние? На боль в её карих глазах? Разве Гермиона сможет рассказать им, что случилось? Нет, не сможет. А как же друзья? Где они все, когда так нужны? Им тоже больно. -Мне было невероятно сложно заставить себя прийти, - Гриффиндорка и так знала это. А кому скйчас легко? - Но я думаю, тебе нужна помощь, - сказала Джинни и, подойдя к Гермионе, осторожно положила руку на плечо подруги. -Не нужна. Я прекрасно справляюсь. Врёт. -Нет. -отрезала Джинни. - Хватит себя обманывать! Ты уже несколько месяцев не выходишь из дома, практически ничего не ешь, всё время плачешь. Ты не справляешься. Ты думаешь мне не больно?! - кричит, гневно заглядывая в глаза. - Гермиона, ты ошибаешься. Ты должна найти в себе силы... Знаешь, Рон бы хотел этого. - последние слова Джинни произнесла шепотом. Гермиона поджала губы и с силой зажмурила глаза, стараясь не расплакаться. Сильной. Слишком долго она была сильной. И что же с ней стало? Ах, если бы всё было не так. Лучше бы Рон тогда не приходил за ней. Да. И всё было бы хорошо. Была бы она тогда жива? Врядли бы тогда она выбралась из Малфой Мэнора. Ведь это всё благодаря Рону. Это он направился на поиски Гриффиндорки, ведь это он нашел её, позвав на помощь весь оставшийся Орден Феникса. Ради неё. Джинни понимала, что Гермионе не нужны слова. И, пожалуй, была права. А что ей тогда нужно? Любовь? Нет. Друзья? Уже ближе. Понимание? Может быть. Джинни медленно убрала руку с плеча подруги и села на кровать. -Джинни, - голос Гриффиндорки был хриплым.- Я... Мне без него не справиться. Джинни, как тебе...как вам всем удалось, так быстро забыть его? Ей вдруг стало пусто. Словно сердце бехжалостно вырвали из груди. -Гермиона, мы и не забывали. И не забудем. Мы просто... Давай, скажи это. Ну, же. Смирились. Все с этим смирились. -Я не могу. Для меня это, как предательство. Понимая, что Гермиона не хочет слушать подругу, Джинни решила уйти. -Гермиона, я пожалуй пойду... Но я хочу, чтобы ты кое-что наконец поняла. Если вдруг, ты будешь в опасности, мы всегда поможем тебе. Просто я хочу, чтобы ты поняла, что не одинока. И мы всегда будем рядом. Джинни уже начала уходить, но тут Гермиона обернулась. -Джинни, - прошептала Гермиона, от чего подруге пришлось посмотреть на неё. - Спасибо. - глаза Гермионы заблестели, от наступающих слез. - Рон был для меня всем. Когда его не стало, мой мир рухнул. И теперь всё по-другому. Я понимаю, что уже ничего не изменишь. Но я любила его. Любила. По-настоящему. Мне сложно говорить об этом. Когда умер Рон, всё поменялось. Моя жизнь разделилась на до и после... Часть меня умерла таки. - произнесла Гермиона, грустно улыбаясь сквозь слёзы.