Too painful to be true...

-Драко... Я... я люблю тебя... Гриффиндорец, прикованный к стене, больше не пытался вырваться. Он сдался. Не было больше смысла бороться. Она предала его. Гермиона. Его любимая Гермиона. Без особого сопротивления покинула комнату с ним, с мерзким Слизеринцем. Сначала Уизли казалось, что она это делает ради него, но теперь... Рональд уже долгое время слушал громкие стоны Гермионы, крики блаженства, слышал как она выкрикивает имя Малфоя, как говорит, что любит его. Сердце больно сжималось в груди Гриффиндорца. Мир был так несправедлив. Мальчику, жившему не богато всю жизнь, повезло встретить двух замечательных друзей. Это и стало для него величайшим в мире богатством. Он даже обрел поистине прекрасную девушку. Но потом... его жизнь превратилась в ад. Он попадает в плен к своему врагу, его девушка тоже и из-за ложного воспоминания, думает, что Гриффиндорец мертв, но теперь ещё она кричит, что любит этого Слизеринца. Жизнь так несправедлива. Она снова кричит. Кричит, что любит его. Нет, так просто не бывает. Жизнь не может быть такой несправедливой. Рон просто плотно закрывает глаза. Волна предательства накрыла его с головой. И даже время в одиночестве в холодном подвале, боль от которой не спрятаться-показались ничем. Тонуть в предательстве любимой оказалось тяжелее. Наступила тишина. Такая невыносимая. Такая неправильная. Почему она замолчала? Неужели, он что-то сделал с ней? Гриффиндорец открывает глаза и тяжело смотрит на двери соседней комнаты. Внезапно из этой комнаты выходит Слизеринец с обнаженным торсом, одетый лишь в одни брюки. Он самодовольно шагает навстречу Рону. На его лбу стали хорошо видны капельки пота. -Ты помнишь, что я тебе сказал, когда ты был в подземелье? Помнишь тот день, который оказался для Гермионы первым в этом здании?-Слизеринец сделал паузу.-Я сказал, что теперь моя очередь быть на коне. И ты слышал её крики в подземелье. Она ненавидела меня, и я был рад. Я хотел лишь одного-мести. Но я ошибся. Этот страх в карих глазах завораживал. Она была робкой, но в тоже время храброй. И я понял,она ни в чем не виновата. И я пожалел её. Задумался обо всем, что натворил. Она не заслужила такой боли. Но изменить уже ничего нельзя. Я знал, она не сможет меня полюбить. Но в тайне надеялся хотя бы на прощение.-говорил Малфой, смотря на прикованного к стене Рона. -Зачем? Зачем ты мне всё это рассказываешь?-неожиданно спросил парень. -Я просто хочу, чтобы ты понял кое-что. Ей всё это время казалось, что она ненавидит меня. Она думает, что делает это ради тебя, но сама не заметила, что влюбилась. Ты и сам слышал её. И я знаю, что ты всегда боялся, что это случится. Рон плотнее сжал челюсти, чтобы не закричать на Драко. А Слизеринец лишь стоял и наслаждаясь его видом выкрикнул: -Стивен! В комнате появился домовик и, отвесив низкий поклон своему хозяину, поднял глаза в ожидании приказа. -Приведи её. Домовик исчез из комнаты. И в ней воцарилась тишина. Тишина, что казалось громкой стала привычной для Рона. Такая ненавистная, но одновременно манящая. Тишина. И вдруг, разрезая тишину, в комнате прозвучал скрип двери. И в комнату вошла Гриффиндорка. Девушка была одета в тоже белое платье. Босыми ногами она шла по мраморному полу, будто плывя по реке. Шаги её были мягкими, неспешными. Она шла с покорно опущенной головой. Гермиона всегда пыталась быть сильной и стойкой. Она пыталась не отступать ни на шаг. С трудом, но она проходила все испытания, уготованные ей судьбой, но сейчас... Она покорно приняла поражение. Сдалась. Пала в своих же глазах. Теперь она с необычайным трудом, но всё же приняла свой новый статус. Рабыня. Навечно в плену у своих страхов, в плену у Драко Малфоя. Он подошел к ней убирая локоны с лица и нежно прошептал ей на ухо: -Скажи ему, что сказала мне. -Я люблю его, Рон. Всегда любила. Я врала тебе всё это время. Ты всегда был лишним.-голос девушки стал жалким и ломким. Глаза медленно наполнялись слезами. -Гермиона, не говори так. Я знаю, это он тебя заставил!-кричал Гриффиндорец.-Не позволяй ему встать между нами! Гермиона... -Ты мне не нужен Рон!-оборвала его Гриффиндорка. По щеке медленно скатилась слеза. Она опустила глаза, чтобы не встретиться с гневным взглядом Слизеринца. -Ну же, Гермиона, не надо. Правда всегда горька, но, я считаю, он должен знать.-Малфой ухмыльнулся, а затем развернул девушку за плечи к себе лицом. Она подняла глаза. И их взгляды встретились. Такой горящий Слизеринца и такой потухший Гриффиндорки. Он приблизился к её лицу и нежно прямо в губы прошептал: -Покажи как ты любишь меня. Докажи мне. Она робко коснулась его губ своими и поцеловала его. Осторожно, будто боясь чего-то, она целовала его. А затем, совсем неожиданно их губы резко отстранились друг от друга и Гермиона упала на мраморный пол. -Гермиона!-вместе выкрикнули Гриффиндорец и Слизеринец. Драко опустился на пол, а затем, взяв обмякшее тело любимой на руки, пошел с ним к дивану, находящимся напротив камина. -Стивен!-прокричал Слизеринец и тут же увидел перед собой домовика.-Позови домовых эльфов, пусть они осмотрят её. Ну же, Стивен! Быстрее! Прошло немного времени, прежде, чем Гермиона пришла в себя. Драко заметно нервничал. После осмотра Гриффиндорки, Слизеринец спросил: -Стивен, что с ней? Говори.-обратился Малфой к домовику. -Девушка, сэр, беременна.-произнес домовой эльф, будто озвучил приговор.