Too painful to be true...

Раннее утро. Роды начались рано утром. Они длятся уже несколько часов. Приведённая Роном эльфийка делает всё возможное. Гриффиндорец нервно ходит рядом с комнатой девушки, слушая её сдавленные крики. Спустя некоторое время наступила тишина, а затем был слышен плач ребёнка. Эльфийка вышла к парню. В её глазах застыли слёзы, она зыкрывает рот дрожащей ладошкой, чтобы не заплакать и шепчет: -Сэр, роды были очень тяжёлыми... Неужели случилось самое страшное? Он так боялся этого. Нет. Он не может потерять её. Не сейчас. И никогда больше. Она нужна ему. Всегда была нужна. -Что? Что случилось? - он схватил эльфийку за плечи и слегка встряхнул, чтобы привести её в чувства. - О, Мерлин. Соберись! -Всё хорошо, хорошо. - пролепетала она. - С девушкой всё в порядке. У вас мальчик... мальчик. - улыбнулась она. - Вы можете зайти к ней. Но учтите, сэр, девушка очень вымотана. Рон лишь кивнул в ответ. И, со скрипом приоткрыв деревянную дверь, вошёл в комнату. Гермиона лежала на кровати, прижимая к груди небольшой сверточек. Он сидел в красном кресле возле камина и наблюдал, как властный огонь нежно обнимает догорающие в нём бруски. Он прекрасен: тёплый, словно дышит своей храбростью. Совсем как... Слишком много времени прошло от разлуки с Грейнджер. Как бы она не была сломлена и сколько бы боли не перенесла на своих хрупких плечах, Малфой знал, что Гермиона - и есть огонь. Красивый, но в тоже время пылкий и безумно опасный. Лишь она могла согреть холодные стены этого особняка, лишь она смогла растопить ледяное сердце его хозяина. Эта хрупкая девушка - настоящий боец. Дверь в комнату приоткрылась и послышались лёгкие шаги. -Мистер Малфой, я выполнила вашу просьбу. - пролепетал кто-то дрожащим голосом. -И что же ты узнала?- произнёс хозяин, любопытно взглянув на вошедшую эльфийку. -Роды были очень тяжёлыми, однако девушка справилась. Она очень истощена. -А ребёнок? Что с ним? Он в порядке? - неожиданно для самого себя произнёс Драко. Его взгляд смутился. Малфой вдруг понял, что как бы не пытался причинить вред малышу, он не мог этого сделать. В груди проснулось тёплое чувство. Неужели, он полюбил этого ребёнка? Ведь Слизеринец нанимал эльфийку, чтобы та узнала о жизни Грейнджер и для того, чтобы убить дитя при рождении, сказав, что ребёнок был слишком слаб и родился мёртвым. Но Драко не отдал такого приказа. Не смог. Ведь это дитя - часть него самого. Часть Гермионы. Ребёнок будто каким-то образом их связывает. -Ребенок жив и здоров. Это мальчик. Мальчик. Слизеринец вдруг представил, что малыш похож на него. Как должно быть тяжело сейчас Гермионе. Искренне ненавидеть Драко Малфоя и дарить свою любовь его копии. Но вряд ли это остановит гриффиндорку, она будет любить его всем своим сердцем. -А девушка? Как она держится? - Слизеринец неожиданно вскочил с кресла, угрожающе посмотрев на эльфийку. - Ты пробыла там три дня, ухаживая за ней. Ты что-нибудь узнала? Как она справляется со своим прошлым? - закончив кричать, Малфой обесиленно упал обратно в кресло и стал задумчиво смотреть в камин на изысканный танец огня. - Я столько дров наломал. И теперь вынужден расплачиваться за это бесконечным одиночеством. - Он прикрыл веки, делая глубокий вдох, стараясь успокоиться. - Как бы я хотел всё исправить. -Сэр, не вините себя, прошлого не изменить. Девушке стало заметно легче, она пьёт очень много зелий, которые избавляют её от кошмаров. Ей помогает муж. Не переживайте, она справится. - успокающе произнесла эльфийка. Гермиона сидела на огромном камне возле берега океана и читала недавно пришедшее письмо и иногда просматривала, как Рон и её маленький сынишка ловили рыбу. Десятки шумных звуков окружали девушку: крик птиц, летающих возле берега, шум волн, развивающихся о берег и звонкий смех Роберта. Три года назад появился этот чудесный малыш. Он, как две капли воды, похож на Малфоя: платиновые волосы, высокий лоб, овал лица, вот только, глаза у него были невероятно большими и цвета шоколада. -Мама, смотри как много рыбы мы поймали. - кричал Роб , бежав к гриффиндорке. Рон шёл позади мальчика, довольно улыбаясь, и держа в руке свой улов. Временами Гермиону мучали сомнения, сложно ли далось парню принять ребёнка? Но когда она видела, как Рональд нежно его обнимает, как трепетно укладывает спать, как играет с ним, её сомнения сразу улетучивались. Вероятно, он принял малыша, как собственного ребёнка. -Вы большие молодцы. - улыбнулась Гермиона, крепко обнимая мальчика. -Что в нём? - спросил парень, указав на конверт с письмом. Прошло пять лет с начала битвы за Хогвартс. Министерство магии приняло решение ввести меры, чтобы волшебники и волшебники всех возрастов помнили о том, через что удалось пройти их предкам, как им удалось выжить в темные времена, чтобы они знали какой ценой им досталась победа над Лордом Волан-де-Мортом. Несомненно, Гарри Поттеру предстоит открыть начало этого скорбного памятного события. Но одному члену из Золотого трио предстоит сказать речь. И посовещавшись, Министерство решило дать это важное поручение Гермионе Уизли - самой образованной и лучшей волшебнице своего возраста. -Что мне написать в этой речи? Я и слова подобрать не могу. Это будет сложнее, чем я рассчитывала - вздохнула девушка, выбросив ещё один исписанный листок. - Тебе не нужно писать что-то, а затем читать текст. Скажи то, что ты действительно чувствуешь, будь максимально искренней. - улыбнулся Рон. -Искренней! - весело крикнул Роберт, хлопнув в ладоши. Гриффиндорка засмеялась, а гриффиндорец подхватил мальчика на руки. Он расставил руки, подражая самолёту. Вечерело. Солнце виднелось на горизонте, однако, закат ещё не скоро. Обстановка была весьма уютной. В центре огромной поляны была сооружена огромных размеров сцена, перед ней в два ряда стояли стулья для тех, кому было затруднительно стоять. Остальные же стояли позади. Рон держа под руку Гермиону ввёл её поближе к сцене, за другую руку крепко ухватившись бежал малыш, одетый в деловой костюм. Все смотрели на мальчика с долей умиления. -Дядя Джордж, дядя Джордж! - прокричал малыш, указывая на парня в толпе, весело улыбаясь. -Кто меня звал? - произнёс парень, подходя ближе. Малыш выпустил руку отца и побежал навстречу к улыбающемуся гриффиндорцу. Тот подхватил его на руки и принялся щекотать. Малыш смеялся, не обращая внимания на окружающих. Роберт очень полюбил Джорджа, тот всегда играл с ним, водил гулять и дарил ему необычные игрушки. А малыш всегда был рад ему. -Что мы пропустили? - спросил Рональд. -Всего лишь мою умопомрачительную речь, которая открыла этот прискорбный праздник. - улыбнулся Гарри, подойдя к ним. -Гарри нам действительно жаль. Я уверена, она была блестящей. - сказала его Гермиона. - Мне так страшно. Я нервничаю. -Ты справишься. - поддержал её Рон. - скоро твой выход. Пойдём подойдём ближе. Роб, пошли смотреть, как мама сразит их всех на повал. - позвал он малыша, тот спрыгнул с рук Джорджа и побежал к нему. Министр объявил выход Гермионы Уизли. Гермиона заметила, что здесь присутствовали многие бывшие ученики Хогвартса. Она увидела Невилла, Полумну, Чжоу, Симуса и многих других друзей и знакомых. Ей нужно им многое рассказать. Она подойдёт к ним и поговорит, но позже. Девушка, поднимаясь на сцену, теребила висящую на плече чёрную сумочку, в которую положила свою палочку. Достав палочку, Гермиона поднесла её к подбородка, для усиления голоса. Ладони вспотели, лист с текстом был нервно сжат в руке. Но поняв, что прочитать текст с листа, не будет жестом искренности. Она скажет всё сама и каждое слово будет произнесено от чистого сердца. -Пять лет. За эти годы со мной случилось много и хорошего и плохого, но как бы то ни было - всё это исходило из событий той роковой битвы. Я потеряла в этой битве слишком много друзей. Но я помню всех, кто ушёл. Они занимают особенное место в моём сердце. Битва за Хогвартс унесла лишь часть тех жизей, кто боролся за свободу, кто боролся с Лордом-Волан-Демортом. Но я просто хочу, чтобы они знали, что мы их помним. Я помню вас профессор Снейп. - Гермиона сглотнула, подступивший к горлу ком. - Я плохо знала вас, чтобы ненавидеть, но я была глубоко тронута вашей бессмертной любовью и героизмом, чтобы полюбить. Я помню вас профессор Дамблдор и то, ради чего вы погибли. Ваш подвиг вселяет в меня надежду на лучшее и уверенность в себе. Я помню Вас профессор Люпин и Нимф... просто Тонкс - грустно улыбнулась девушка, сквозь подступившие слёзы. - Благодаря вам я поняла, что истинная любовь бессмертна. Добби... - слёзы бесконечным потоком лились из глаз гриффиндорки, но она упорно продолжала, с надеждой глядя в лица собравшихся. - Он спас нас. Отдал свою жизнь, ради того, чтобы спасти своих друзей. Он - самый храбрый домовой эльф из всех, что я когда-либо знала. Седрик. - гриффиндорка на мгновение взглянула в заплаканное лицо Чжоу, та при упоминание о погибшем возлюбленном прикрыла рот рукой, чтобы не зарыдать в голос. - Ты погиб при нелепейшей случайности, ты был сильным волшебником, но не достаточно, чтобы одолеть Тёмного Лорда. Сириус, ты был убит Беллатрисой Лейстрендж. - Гарри смотрел заплаканными глазами на Гермиону и уже больше не слышал. Мысли в его голове о погибших друзьях выбивали его из реальности. - И Фред. - Гермиона опустила глаза, понимая, что больше не в силах совладать с собой. Слёзы предательски скатывались по щекам, не желая останавливаться. И не только у неё, каждый, кто хранил память о погибшем друге или члене семьи, сейчас заливаясь слезами внимательно слушал гриффиндорку. - Фред...- произнесла девушка, но на этот раз шепотом. А затем сквозь пелену слёз взглянула в глаза Джорджу, он стоял глубоко в толпе, утирая слёзы. - Ты стал мне другом, а потом... - девушка всхлипнула. - А потом ушёл. - Гермиона вновь посмотрела в толпу, в надежде ещё раз посмотреть на Джорджа, но увидела лишь его удаляющуюся спину. Будто не он, а Фред уходил сейчас, не обарачиваясь. Джорджу было ужасно больно. Потерять брата - всё равно, что потерять себя. Мысли об этом навивали ещё большую грусть. - Я могу бесконечно долго называть имена тех, кто погиб. Я скучаю по ним... Каждое воспоминание о умерших друзьях отдаётся болью в сердце. - Голос не переставал быть ломким, слёзы не останавливались. В толпе собравшихся слышались отдалённые всхлипы. - Они стали частью меня... И потеряв их, я потеряла себя. Эту пустоту... внутри невозможно заполнить... Признаться, иногда мне снятся сны, где всё прекрасно. Мы сидим на поляне, поём песни, смеёмся, будто они никогда не умерали, будто жизнь всегда была наполнена счастьем. - Улыбнулась девушка сквозь слёзы. - Но затем... Я просто просыпаюсь, вновь попадая в реальность. И я хочу, чтобы такие сны стали реальностью. Но так не бывает... Жизнь всегда будет переполнена горем и разочарованием. Это разрушит тебя, причинит невероятную боль, но именно это сделает тебя сильнее. Я хочу, чтобы вы знали, те кто нас любит и кого любим мы никогда не покинут нас, они в наших сердцах. Навсегда... Я просто... Просто хочу, чтобы они знали, что мы помним их. Вы с нами навсегда. И мы будем хранить память о вас. Вечно... - Гермиона взяла в руки свою палочку. И подняла над головой. - Люмос. - прошептала девушка. И на конце палочки загорелся крохотный огонёк, который отражался светом в заплаканных глазах гриффиндорки. А затем, все кто был там, сделал то же самое. Десятки глаз, непрекращающих плакать, устремили взгляд к небу, возможно, в надежде увидеть лица тех, кто погиб. А свет, исходящий из палочек освещал всю поляну. Казалось, этот свет был ярче, чем звезды.