Без всякого сомнения

      Пит в очередной раз удивлялся невероятной, животной живучести Эрика — стоять двумя ногами в могиле и все равно умудриться выжить, да еще и поправляться в столь рекордные сроки. Он, ухмыляясь, смотрел на Эрика, что сейчас яростно спорил с Мол, которая застукала его за попыткой покурить. Она, игнорируя гневный взгляд, умудрялась отчитывать мужчину, словно школьника, вызывая священный ужас у бесстрашных, что делили одну палату с лидером. Пит догадывался, что тот специально так себя ведет, пытаясь привлечь внимание Мол, которая после того, как ему перестала угрожать опасность, снова его в упор не замечала, общаясь только на тему Бена. Пока Эрик, несколько дней после операции, боролся за свою жизнь, Молли, фактически, поселилась у его кровати, днюя и ночуя там. Пит подозревал, что если Смерть и приходила по душу Эрика, то просто побоялась стычки с решительно настроенной девушкой. Та с маниакальным упорством откачивала кровь из поврежденного легкого, а когда через два дня температура у него перевалила за сорок, она обтирала его прохладной водой, чередуя это с антибиотиками и жаропонижающими. Мол ставила ему капельницы и сама меняла под ним пеленки, никому не позволяя увидеть грозного лидера в столь беспомощном состоянии. Когда Эрику стало лучше, Пит просто насильно заставил ее пойти и нормально поспать, пригрозив не пускать в лазарет, если она будет упрямиться. И вот, когда Эрик пошел на поправку, Мол снова стала делать вид, что он только пациент. Она осматривала ранение, перевязывала его, водила к нему Бена, даже намеком не показывая ему, как страдала все это время. И Питу это надоело. Последней каплей стала Рут, пришедшая к Эрику, и которую мужчина беззастенчиво целовал на глазах у Молли.

***

      В один из вечеров, когда лидер смог улизнуть из палаты, Пит нашел его за лазаретом, в коридоре, что выходил к одному из закопченных окон. Эрик умудрился приоткрыть его и выдыхал в щель сигаретный дым.  — Если тебе не жалко свою жизнь, то хотя бы работу Мол уважай! — обвинительно начал доктор. Эрик с кошачьей грацией повернулся.  — Да ладно, две затяжки ничего не сделают, — и в подтверждение своих слов, он затушил сигарету о стену и выкинул окурок, — тебя поставили за мной следить? — усмехнулся мужчина.  — Дебил ты, хоть и лидер, — выдохнул Пит, покачав головой. — И долго ты собираешься изводить Мол? Эрик удивленно приподнял бровь и сложил руки на груди, намекая, что не собирается обсуждать с ним эту ситуацию.  — Ты хоть понимаешь, что с ней творилось, пока ты в отключке валялся? — плюнув на опасно сощуренный серый взгляд, Пит начал заводиться. — Она тебя с того света вытянула, не спала ночами, сидела у твоей кровати. Ты думаешь — это твоя Рут за тобой убирала, когда ты обмоченный и обосранный был? Нет, она о тебе не вспоминала, пока ты был на грани смерти, а теперь, когда ты снова в строю — она прискакала. А ты! Чтобы ты знал, я тебя даже оперировать не хотел, считая это бессмысленным, а Мол рискнула, — он махнул рукой, тяжело вздыхая. — Я понимаю, сердцу не прикажешь, но если она тебе не нравится, отпусти ее. Эрик достал из кармана штанов пачку, вытряхнул сигарету и покрутил ее в руках.  — В том то и дело, что нравится, — тихо проговорил он, задумчиво смотря куда-то сквозь грязное окно. — Очень нравится. И Бен ее любит. Вчера назвал «мамой».  — Так в чем дело? — удивился Пит. — Если ты думаешь, что она к тебе равнодушна, то поверь, Мол отличная актриса, хоть и бывшая искренняя. Она любит тебя с шестнадцати лет и продолжает любить, несмотря ни на что.  — Я боюсь, что не могу ей дать то, что она хочет. Она мне нравится, действительно нравится, я хочу ее, но я не уверен, что это любовь, а не страсть, похоть или черт знает что еще.  — Эрик, любовь — это, как бой. Ты не знаешь, сможешь ли победить, пока не выйдешь на ринг, — философски заметил Пит. Они еще немного поговорили, и доктор ушел, а Эрик стоял у окна, раздумывая над словами Пита.

***

      Молли рассортировала последние карточки пациентов и, убрав их в ящик, закрыла кабинет. Сегодня во фракции было тихо, поэтому девушка с чистой совестью отправилась спать. Она осторожно открыла дверь, стараясь не потревожить спящих мужчин, и в очередной раз подумала, что пора подыскать себе пустую комнату. Хватит издеваться над собой, чем дольше она будет тут оставаться, тем труднее ей будет переехать и привыкнуть к одиночеству. Практика показала, что не может она сойтись с кем бы то ни было, она всех мужчин сравнивает с Эриком, и все проигрывают в этой негласной битве.  — Можешь не красться, — раздалось от окна, а потом вспыхнул свет на столе. Эрик сидел на подоконнике в футболке и спортивных штанах. — Не беспокойся, Бен остался ночевать в яслях.  — Зачем?  — Нам надо поговорить, — вставая и потягиваясь словно сытый тигр, сказал Эрик. Мол нахмурилась и сложила руки на груди.  — О чем?  — Хотел сказать спасибо, что спасла меня.  — Пожалуйста. Это моя работа.  — Ты после каждого спасенного пациента, рыдаешь в истерике в туалете? — без тени ехидства спросил Эрик. Мол побледнела, замерла, а в следующую секунду попыталась сбежать, но Эрик не дал и, обняв, прижал спиной к своей груди.  — Давай попробуем начать с начала. Ну хоть попытаемся, вдруг у нас выйдет? — тихо прошептал он ей в затылок, а у Мол от его голоса мурашки расходились по всему телу. — И прости меня за Рут, я хотел заставить тебя ревновать.  — У тебя получилось, — проворчала Молли после минутной паузы.  — Фух, а я уж испугался, что потерял хватку, — самодовольно пробормотали за ее спиной, и она не смогла сдержать улыбку.  — Ты не возможный.  — За это я тебе и нравлюсь. Эрик развернул ее в своих руках и поцеловал мягко и нежно. Мол, поддавшись ему навстречу, ответила. С каждым мгновением поцелуй перерастал в страстный и напористый, его пальцы зарылись ей в волосы, лаская, а вторая рука по-хозяйски легла на поясницу, прижимая ближе. Молли издала стон удовольствия, почувствовав доказательство его желания, что не двусмысленно упиралось ей в бедро. Запустила пальцы под резинку его штанов, сжав ягодицы. Эрик отодвинулся, рассматривая ее алеющие скулы и хитрый потемневший от желания взгляд, и, легко подхватив под бедра, понес к кровати.  — Только не говори, что не готова, — укладывая ее на одеяло, предупредил он. — Иначе не знаю, что я с тобой сделаю. Взгляд Мол стал еще темнее, она приоткрыла рот, беззвучно застонав, и прижалась к нему всем телом. Эрик, улыбнувшись, отстранился и стал стаскивать с нее куртку, Молли попыталась помочь, но он убрал ее руки, взглядом приказав, не мешать ему. Снял майку, а потом быстро расстегнул на ней штаны и, встав с кровати, стянул их вместе с ботинками и носками. Она осталась лежать перед ним в простых хлопковых трусиках и лифчике, тяжело дыша и ерзая от его бесцеремонного взгляда. Эрик скинул футболку, освобождаясь от ненужной тряпки, и Мол выгнуло с требовательным стоном. Он уперся коленом между ее ног и мурлыкающим, хриплым голосом прошептал:  — И такую красоту ты прятала все время инициации? Казалось, покраснеть еще больше невозможно, но у Молли это получилось. Она вскинула руку, подцепив ткань его штанов, и потянула Эрика на себя. Они целовались взахлеб, перекатываясь по кровати. Не выдержав, Эрик усадил Мол к себе на бедра и стянул лифчик. На пару секунд завис, рассматривая открывшуюся перед ним картину, и сжал ладонями соблазнительную девичью грудь. Молли выгнулась, задыхаясь от ощущений и наклонившись над ним, потерлась бедрами о его пах. Ее трясло мелкой дрожью. Эрик, рыкнув, подмял Мол под себя, сорвал с нее последнюю деталь гардероба, спустил свои штаны и, подхватив ее под колени, толкнулся вперед. Молли не была невинной, но оказалась настолько узкой и горячей, что Эрик не был уверен, что сможет, вообще, двинуться, не кончив сразу. Он уткнулся лбом в ее лоб, целуя и удерживая, не давал ей пошевелиться, стараясь унять дикое возбуждение, но Мол смотрела на него расфокусированным взглядом и тихо хныкала, сгорая от нетерпения. Эрик осторожно начал двигаться, наблюдая, как ее потряхивает от удовольствия, она скрестила ноги на его спине, делая проникновение еще глубже, и приникла губами к шее, когда через пару минут ее накрыл оргазм. Он не смог сдержаться, кончил следом, зажмурившись от остроты ощущений, перекатился набок, не размыкая объятий и пытаясь отдышаться.  — Это был победитель номинации — самый быстрый секс года, — фыркнув, прошептал Эрик, Мол, не удержавшись, тихо рассмеялась. Он огладил ее бедро, чувствуя, как заводится по новой, прижал Молли к себе еще ближе и стал двигаться сильными толчками, словно подтверждая свои права на нее. И шалел: от ее стонов, от того, как она жмурилась от наслаждения и, как тихо шептала ему, не стесняясь и не таясь, слова любви.

***

Через пару месяцев.       Молли шла из столовой в лазарет, когда знакомые руки сомкнулись на талии, прижимая ее к широкой груди, и Эрик грозно зашептал ей в ухо:  — И почему это ты сегодня дежуришь?  — У Пита температура, а в рейде три патруля, — ответила Молли, разворачиваясь в его руках. Эрик наклонился и медленно, чувственно поцеловал ее, заставляя Мол задыхаться от удовольствия. Они оторвались друг от друга, лишь когда послышались гулкие шаги, и кто-то свернул в соседний коридор.  — Ты не боишься, что кто-нибудь застукает лидера за нарушением правил? — смеясь, страшным шепотом проговорила Мол.  — В правилах не написано, что в коридоре нельзя целовать свою жену, — недовольно пробурчал Эрик. Увидев ее взгляд, он хотел сказать что-то еще, но Молли, закрыв его рот ладошкой, не дала произнести и звука.  — Не надо. Не давай обещаний, — тихо шептала Мол. — Я буду с тобой… Я люблю тебя, — быстро поцеловала его в уголок губ. — И мне действительно нужно бежать, — она еще раз его поцеловала и, развернувшись, скрылась в боковом коридоре. Эрик, так и не сдвинулся с места. Фраза «сколько ты захочешь» не была произнесена, но все равно повисла в воздухе. Он постоял еще пару минут, раздумывая, и направился в сторону лестницы.

***

 — Тори, а эти татуировки можно уменьшить в несколько раз? — задал Эрик вопрос мастеру, темноволосой девушке с выразительными раскосыми глазами.  — Конечно. Любую из них можно увеличить или уменьшить. Куда ты хочешь ее нанести? — спросила она, забирая у него пластину.  — На руку, — Эрик, с насмешкой рассматривая ее шокированное лицо, когда показал, где именно должен размещаться рисунок.  — Э… — Тори явно не могла найти слов. — Хорошо, — справившись с собой, пробормотала татуировщица. Она долго настраивала аппарат, а потом обмотала руку мужчины, размещая надпись, и нажала кнопку. Через пять минут все было готово, Эрик расплатился и вышел. Тори пораженно смотрела на закрывшуюся дверь, а потом снова перевела взгляд на пластину. Надпись на ней гласила: «Absque omni exceptione — Без всякого сомнения». Ничего особенного, просто надпись на древнем, мертвом языке, и все ничего, если бы лидер не набил ее на безымянном пальце левой руки, там, где бесстрашные носят обручальные кольца.