Once Upon a Storm

      Киллиан притормозил машину у больницы и на руках понес Эмму внутрь. Санитарка, встретившая на входе, пыталась нести какую-то несуразную чепуху о том, что время работы уже давно подошло к концу, и дежурного доктора нет на месте, но Киллиан отлично знал, что больница для Франкенштейна — дом родной. Он не ошибся, потому что доктора, вероятно, привлекли крики, и он выскочил в коридор. Выглядел он помятым. Вероятно, осушил пару-тройку бокалов виски и готовился спать.       — Фр… — Киллиан поправил себя, только бы не назвать доктора выдуманным прозвищем. — Мистер Вейл, мне срочно нужна ваша помощь. Мою помощницу ранили стрелой.       — Стрелой? — Франкенштейн нахмурился и посмотрел на Эмму, вероятно, стараясь оценить насколько серьезно ранение, и было ли оно вообще. — Ладно. Несите ее на кушетку в смотровую.       Киллиан положил Эмму набок, опасаясь того, что остатки наконечника все еще находятся в ее теле. Франкенштейн надел перчатки и подошел ближе.       — Куда, говорите, попала стрела?       — Между лопаток. Сюда.       Киллиан указал на место, где на кожаной куртке Эммы находился небольшой порез. Франйкенштейн нахмурился. Крови и каких-либо других следов ранения не было.       — Вы уверены, что стрела вошла в нее? Почему вы решили вытащить ее самостоятельно, ведь это опасно, если ранение дейтсвительно было.       — Вы не верите мне? В нее попала чертова стрела. Ее подруга вытащила и… Черт!       — Ладно. Не нервничайте. Снимите с мисс Свон верхнюю одежду. Я осмотрю ее тело.       Киллиан осторожно снял с Эммы куртку. На блузке тоже остался рваный след от наконечника. А между лопаток красовался уже заживший шрам.       «Этого не может быть», — подумал Киллиан.       — Ничего не понимаю. Судя по всему, мисс Свон когда-то получала ранение стрелой или что-то очень похожее на него, но это было давно. Сейчас я проверю ее нынешнее состояние.       Киллиан злился. Он собственными глазами видел, как в тело Эммы воткнулась эта чертова стрела.       «Господи, что же я натворил?» — подумал Киллиан.       — Я проверю ее жизненные показатели.       Франкенштейн подключил к Эмме какие-то аппараты и попросил Киллиана подождать в коридоре. Ожидание казалось мучительным. На входе послышался шум, а через несколько мгновений Эльза и Лиам уже присоединились к Киллиану.       — Как она? — взволнованно спросила Эльза.       — Без изменений. От ранения не осталось и следа. Я не знаю, что это за чертовщина, но Франкенштейн не верит, что в нее попала стрела. Он сейчас делает анализы. Что это было? — Киллиан посмотрел на Лиама, пытаясь отыскать ответ в его глазах.       — Заколдованная стрела.       — Она предназначалась для меня. — Киллиан сокрушенно опустил голову.       Теперь он верил. Не оставалось ничего другого… Только верить в реальность магии. Ведь если это не она, тогда что? Ответ казался очевидным, и в тоже время появлялось острое желание записаться на прием к мистеру Хопперу.       — Нет, брат мой. — Киллиан услышал, как Лиам присел рядом и почувствовал его руку на своем плече. — Стрелы из лука Робина Локсли всегда находят свою цель. Стрела предназначалась Эмме. Робин лишь отвлекал наше внимание. Он выполнил свою работу.       — Почему?       Киллиан поднял взгляд. Его глаза застилали слезы. Он только решился перейти с Эммой на новый уровень отношений, как ее жизнь оказалась под угрозой. Он всегда терял людей, которые были ему дороги. Сердце пронзила боль.       — Скорее всего, таким образом Ингрид хочет воздействовать на тебя. Возможно, ей известно, кто ты на самом деле.       Киллиан поднялся на ноги и отошел в сторону. Возобновившийся разговор о магии и никому не нужном предназначении пробудил внутри него ярость.       В коридоре снова послышалось ворчание санитарки. Скоро Киллиан заметил Генри.       — Какого черта ты тут забыл, пацан?       Генри, казалось, проигнорировал его вопрос.       — Где Эмма? С ней все нормально? — взволнованно поинтересовался он.       Киллиан лишь потер переносицу.       — Иди сюда, малыш, — Эльза подозвала Генри и что-то прошептала ему.       Дверь смотровой открылась, и Франкенштейн вышел, обведя взглядом собравшихся.       — Мисс Свон в коме. Я уже подключил аппараты жизнеобеспечения. Не понимаю, что стало причиной. Возможно, она переутомлялась в последнее время…       — Говорю вам, во всем виновата чертова стрела.       Киллиан почувствовал, как на его плечо легла рука Лиама. Он словно дал немое указание молчать и не говорить ничего о выстреле, мол все равно доктор не поймет.       — Простите, мистер…       — Вейл. Виктор Вейл, — важно представился Франкенштейн.       Он вел себя так, словно ничего не произошло, словно случившееся с Эммой простой пустяк. Возможно, для него так и было… Но не для Киллиана… Она стала жизнью для Киллиана… И он не мог потерять ее.       — И так, мистер Вейл, простите моего друга, он и сам переутомился. Возможно, падение могло стать причиной?       — Мисс Свон упала?       — Да… Она поскользнулась на лестнице и ударилась головой…       Ложь Лиама была неприятной. Киллиан отошел в сторону, лишь бы не слушать этот бред.       — Эмму переведут в другую палату. Зря ты привез ее сюда, Киллиан, ей здесь не помогут, — с укоризной в голосе произнес Лиам.       — Вы можете помочь Эмме. — Генри дернул Киллиана за рукав.       — Каким образом? Я не доктор, пацан. Я не Бог. И я не Спаситель, которым меня считают окружающие.       — Вы Спаситель, просто пока не можете принять это.       — Послушай, Генри. У меня нет никакой магии, — прошипел Киллиан, стараясь говорить тише, чтобы никто не услышал. — Я не могу щелкнуть пальцами и сделать так, чтобы Эмма встала на ноги. Если бы мог, то давно сделал это.       — Но Вы можете поцеловать ее. Поцелуй истинной любви способен победить самую сильную магию.       Киллиан нахмурился. Его раздражало то, что все вокруг, даже этот мальчишка, пытаются убедить его в том, что он Спаситель.       — Что ты тут вообще забыл? Ты хоть понимаешь, что твоя мать сделает с нами, когда узнает где ты? — Киллиан пытался отвлечься от плохих мыслей.       — Эмма — моя мать, и я хочу помочь ей не меньше вашего.       Киллиан приоткрыл рот и удивленно посмотрел на Генри. Эмма не говорила, что рассказала ему правду.       — Когда она сказала тебе, что…?       — Она не говорила. Это мой отец. Он связался со мной неделю назад по электронной почте и рассказал всю правду. Эмма пока не решается заговорить об этом, и я не виню ее.       Киллиан кивнул. В стороне раздалось покашливание. Киллиан поднял голову и заметил Реджину. Вероятно, она слышала ту часть разговора, где Генри признался, что знает своих биологических родителей, потому что она опустила голову и не решалась что-то сказать.       — Генри, твоя мама пришла… — тихонько произнес Киллиан.       Реджина посмотрела на него, и Киллиан прочел в ее взгляде благодарность. Впервые он видел мэра города, мисс Миллс, в таком состоянии.       — Генри, я слышала о твоем отце и матери… Но ты никак не сможешь помочь мисс Свон. — Реджина подняла взгляд на Киллиана. — Мисс Бланшар рассказала мне, что приключилось около Кроличьей Норы. Мне очень жаль, шериф Джонс. Хотела бы я как-то помочь.       — Не стоит. Мы справимся сами.       Киллиан направился в сторону палаты Эммы. Ему хотелось убедиться, что она все еще дышит. Он присел на стул рядом с кроватью. Франкенштейн постарался на славу, подключив к Эмме кучу капельниц и аппаратуру, контролирующую ее жизненные показатели. Киллиан осторожно взял ее за руку.       — Послушай, Киллиан, мальчишка дал тебе дельный совет, — послышался голос Лиама за спиной. — Ты можешь попытаться пробудить Эмму с помощью поцелуя истинной любви.       — Не могу, Лиам…       — Из-за своей упрямости ты вредишь ей. Просто попытайся, Киллиан.       — Черт побери! Я пытался! Точнее! Мы с Эммой целовались до того, как все это случилось…       Лиам замолчал и вышел. Киллиан знал, что не обладает никакой сверхъестественной силой, и поцелуй с Эммой только убедил его в этом. Она дарила ему магию… Веру в себя… Рядом с ней ему хотелось стать другим… Тем чертовым героем, о котором она твердила ему почти месяц… Но он не стал им.       «Потому что ты не герой, ты преступник, Джонс. Ты никогда не станешь другим», — прозвучал в голове голос Лили.       — Черт-с-два! — прошептал Киллиан и сжал пальцы Эммы. — Я не отдам тебя судьбе, Свон. Я ведь и не думал, что так глубоко утонул в тебе. Не думал, что люблю, пока не проснулся в твоих объятиях. Прости меня. Я не верил тебе. Пытался отвергать очевидное. Не знаю, получится ли у меня пробудить тебя поцелуем… Твой сын верит в это. А знаешь что? Если ничего не получится, то я буду пробовать еще и еще… Пока ты не откроешь глаза. Киллиан наклонился и дрожащими губами прикоснулся к губам Эммы. По телу скользнула дрожь. Ничего не происходило.       «Ну же, Свон! Открывай глаза».       По щеке Киллиана скатилась слеза.       Необычайное тепло окутало с головы до пят, внушая уверенность в то, что все наладится, а следом за ним Киллиан ощутил, как рука Эммы легла на его затылок. Он приоткрыл глаза, чтобы убедиться, что она действительно пришла в себя. Эмма отвечала на его поцелуй. Пришлось приложить усилия, чтобы остановиться и оторваться от ее губ.       — Ты сделал это, — произнесла Эмма.       — Все благодаря тебе…       В палату вошел Франкенштейн. Он выглядел удивленным и потерянным одновременно.       — Не знаю, что случилось, но, кажется…       — К вам просто возвращаются воспоминания, — прошептала Эмма. — И к твоим родителям они вернутся. Это лишь вопрос времени, когда они найдут тебя и захотят поговорить, — произнесла она, обращаясь к Киллиану.       За окном проплыл темно-фиолетовый туман. Киллиан нахмурился и подошел чуть ближе, чтобы получше разглядеть его.       — Какого черта происходит? — прошептал он.       — Думаю, нам следует встретиться и поговорить с тем, кто все это затеял…       — Ты о Злой Королеве?       Киллиан повернулся к Эмме. Франкенштейн уже отсоединил капельницы, и она присела на край кровати.       — Нет… Я о Темном маге.        «Следовало получше ознакомиться с книгой сказок, пока та пылилась у меня в шкафу», — подумал Киллиан и закатил глаза.